Mechaman's birthday

Работа Ройда над костюмом Мехамэна не остановилась после победы над Шраудом. Нет, её наоборот прибавилось вследствие возвращения деятельности Роберта и того факта, что он работал без передышек и на убой. После драк даже с простенькими злодеями костюм был почти что всмятку, как и сам обладатель. Но Ройд ни разу не пожаловался — он должен признать, что работа с Мехамэном всегда была приятной, даже учитывая то, что иногда приходилось восстанавливать костюм из более худшего состояния, чем он был, когда Роберт только поступил в СДН. В очередной день, когда ему понадобились данные о материале, из которого сделан каркас сломанного рычага на пульте управления Меха-костюма, Ройду пришлось залезть в личное дело Роберта, разумеется, с его позволения, и проверить нужную информацию. Именно тогда он заметил то, из-за чего всё началось. День рождения Роберта должно было состояться уже через неделю.

***

Мастерская пропахла металлической пылью и горелым запахом лазерных лучей. Роберт и Ройд как обычно трудились над улучшением Меха-костюма, придумывая всё более изворотливые приспособления для атак в роли героя. Вопрос приближения дня рождения стоял очень остро. Роберт выглядел слишком спокойно для того, кому уже через пару дней стукнет тридцать два. Ройд не привык, что такие известные герои, как Мехамэн, не кричат на каждом шагу о своей дате. Возможно, он ценил отсутствие напыщенности в своём друге, но было обидно узнать, что Роберт не сказал это даже ему. – Роб, а ты своё день рождения празднуешь? – как бы невзначай спросил Ройд, мгновенно отводя глаза на паяльник в руках, скрепляющий тонкие металлические листы. – К чему вопрос? – Роберт слегка нахмурил брови, заставляя Ройда сжаться, лишь бы не ответить правду. – Интересно. Если не хочешь, не отвечай. Роберт глубоко вздохнул, отводя глаза в сторону и возвращаясь к чертежам. – Не вижу в этом смысла, – ответил он, слегка улыбаясь, что даже поразило Ройда. – Знаешь ли, у Мехамэна не было особо времени заботиться о желании Роберта. Теперь до Ройда наконец дошло то, на что он искренне желал обидеться или хотя бы то, из-за чего он был расстроен, оказалось не принципом, а банальным пунктом из списка, что Роберт не делал из-за долга Мехамэна. Z команда создала его шутки ради, но то, сколько в нём оказалось строк, пугало. – Совсем? – Последний раз был, когда мне едва ли стукнуло семнадцать, – словно обречённо выдохнул Роберт, хмурясь. – Спустя пару дней Шрауд убил отца, и я встал на пост героя. Роберт отвернулся, напрягаясь всем телом, и Ройд собирался его утешить. – Но не будем о грустном. У нас работа, – Роберт вернулся в обычное состояние, и именно это напрягло больше всего. Ройд должен что-то с этим сделать.

***

Комната совещаний, обычно просторная и холодная, сегодня казалась тесной клеткой, набитой до отказа. Тринадцать человек, вся команда Z в полном составе, разместились кто где: кто-то сидел за столом, кто-то стоял, опершись о стены, а кто занял место на полу. Атмосфера накалилась задолго до того, как Ройд щёлкнул замком входной двери. Ройд сначала тщательно запер дверь на ключ, а затем одним рывком задёрнул тяжёлые шторы на окнах. Комната погрузилась в полумрак, отчего на лицах собравшихся отчётливее проступили тени беспокойства и раздражения. – Ройд, что происходит? – Блейзер первой нарушила повисшую тишину. Она медленно обвела взглядом помещение, задерживаясь на каждом лице, затем скрестила руки на груди и нахмурилась. – Смена скоро начнётся, – подхватил Чейз, стоявший у стены. Он демонстративно поднёс запястье к глазам, глядя на часы с таким видом, будто каждая секунда здесь была украдена у него. Его обувь показательно нетерпеливо постукивала по паркету, выдавая внутреннее напряжение. – У меня, в отличие от некоторых, полно других дел. – Это действительно важно, – твёрдо остановил их Ройд. Его взгляд на секунду метнулся к столу, где Роберт сидел в своём кресле, откинувшись на спинку. Одной рукой он рассеянно почесывал Бифа, который, свернувшись клубком, мирно дремал у него на коленях, не обращая внимания на общую суету. Роберт, казалось, был единственным, кого происходящее совершенно не касалось. – Важнее, чем выяснение даты рождения Роберта? – фыркнул Сонар, не отрывая взгляда от экрана телефона. Он лихорадочно проводил пальцем по дисплею, пролистывая ленту новостей. – Чувак, я почти взломал эту гребаную базу данных, – выпалил он, но тут же прикрыл рот рукой, осознав, что сказал вслух, и испуганно покосился на Блейзер. – Ты что прости? – Блейзер подалась вперёд, её глаза опасно сузились. Голос дрогнул от возмущения. Она уже не выглядела уставшей, теперь в ней читалась откровенная злость. – На самом деле, дело именно в этом, – тихо произнёс Ройд, перебивая назревающий скандал. Он выдержал паузу, собирая на себе все удивлённые, недоверчивые и любопытные взгляды. – Потому что я её выяснил. Дату. Комната взорвалась. Какофония воодушевлённых радостных вскриков и возмущённых вопросов смешалась в один оглушительный гул. – Ну наконец-то! – Почему ты молчал, Ройд?! Мы тут с ума сходили! – Подожди, ты серьёзно? Мы теперь знаем, сколько ему лет? Сквозь шум пробивались вздохи облегчения и искреннее возмущение. Визи что-то возбуждённо зашептала Сонару, тот лишь пожимал плечами, всё ещё виновато пряча телефон в карман. Ройд, не обращая внимания на галдёж, повернулся к магнитной доске, стоящей в углу, и перевернул её, открывая вид на написанное. На доске оказался рисунок — крайне криво нарисованный, но всё же узнаваемый веснушчатый парень в дурацком бумажном колпаке, который сжимал в руках огромный торт. Свечка на торте горела ярким неровным пламенем. – Да уж, ты художник от Бога, – усмехнулся Панч ап. – Почему ты молчал? – возмущённо спросила Визи, выходя вперёд. Она ткнула пальцем в сторону Ройда, её глаза горели негодованием. – Мы пытались выяснить это целый месяц! Мы перерыли все соцсети, опросили всех, кого могли, Сонар чуть не спалил свой компьютер! А ты просто знал и молчал? – Я узнал это буквально вчера, – спокойно ответил Ройд, не обращая внимания на её агрессию. – В этом и вся проблема. – Почему дата рождения Роберта вообще так важна? – теперь Блейзер выглядела скорее заинтригованной; усталость с её лица испарилась, сменившись любопытством. Она подошла ближе к доске, рассматривая неуклюжий рисунок. – Да потому что Мехасука был почти на всех наших днях рождения! – почти обиженно крикнул Фламбе, закинув ноги на столешницу и скрестив руки на груди. – Но свой возраст засранец не раскрывает! – Даже если он стесняется своего возраста, – спокойный голос Малеволы прозвучал почти чарующе, перекрывая общий шум, – мы должны его поздравить. Фламбе же получает от нас подарки. Фламбе покраснел до корней волос. Он быстро вскочил на ноги и с досадой ударил демоницу по плечу, отчего та лишь тихо рассмеялась. Герой, не найдя слов, демонстративно скрестил руки и отвернулся, поджав губы. – Вы могли просто спросить у меня, придурки, – подал голос Чейз. Он прислонился плечом к стене, скрестив руки на груди, и пристально наблюдал за сценой борьбы между Фламбе и Малеволой. – Сэкономили бы кучу времени и нервов. – Ты бы нам не сказал, – мгновенно парировала Визи, выглядя максимально расслабленной под его испепеляющим взглядом. – Если Роберт сам не сказал, значит, это был секрет. А ты секреты Роберта под дулом пистолета не выдашь. Чейз открыл было рот, чтобы возразить, но не смог ничего ответить. Он дёрнул плечом, не желая признавать правоту её слов, и тактично отмахнулся, делая вид, что разглядывает рисунок Ройда. – Ребят, дело не в этом, – Ройд поднял руку, призывая к тишине. – Его день рождения в пятницу. Взрыв был даже громче предыдущего. Все заговорили одновременно, перебивая друг друга. – Он звал нас? Нет, он ведь молчал! – Почему он нам не сказал?! Мы должны были готовиться! – Твою мать, мы не успеем всё подготовить! За неделю? Серьёзно? – Разве он не должен был предупредить нас заранее? Это же неуважение! – А вдруг он вообще не хочет праздновать? – Тихо! – голос Блейзер, обычно спокойный, сорвался на крик. Она отчаянно пыталась утихомирить разбушевавшуюся команду, размахивая руками. – Ребят, пожалуйста! Из угла, где стоял Чейз, наконец послышался ледяной, привычно грубый голос. – А ну заткнулись все нахрен! – Чейз шагнул вперёд, перекрывая общий гул. Комната мгновенно замолчала. Все, как нашкодившие школьники, поджали хвосты и опустились на свои места, боясь даже дышать громко. – Роберт не отмечает дни рождения. – В этом и есть самое главное «НО», – снова заговорил Ройд, глаза загорелись воодушевлением. Он схватил маркер и начал быстро писать что-то на доске, черкая неразборчивые схемы. – Роберт не отмечал их раньше, потому что Мехамэн всегда был занят миссиями или экспериментами. Но что, если сам Роберт хотел бы отпраздновать? Что, если ему просто не с кем было? – Р-разве это не вторжение... в... в частную жизнь? – просипел Водобой, пряча глаза. – Мы не можем просто... вломиться в его личное пространство. Вдруг ему это неприятно? – Хлюпик прав, – перебила Призм, увлечённо листая свой телефон. – Бобби может просто не любить своё день рождения. – Чейз? – Блейзер повернулась к нему. – Ты знаешь его лучше всех. Что думаешь? Чейз помедлил. Он перевёл взгляд на Роберта через стекло, который по-прежнему сидел неподвижно; он выглядел вполне расслабленным. – Не думаю, что он против, – сказал Чейз тихо, но твёрдо. – В детстве мелкий всегда с нетерпением ждал свой день рождения. Даже просил Астрала отменить геройство на день. – Тогда решено! – хлопнула в ладоши Визи. – Мы организуем ему чудесный день рождения!

***

Выбор праздничных украшений в этом огромном, пахнущем корицей и картоном магазине всегда превращался в квест. Глаза разбегались от буйства красок: колпаки всех оттенков радуги соседствовали с посудой — от хрупкой бумажной, шелестящей как сухие листья, до увесистой фарфоровой, холодно поблёскивающей под галогенными лампами. Гирлянды с затейливыми поздравлениями о ещё одном прожитом годе свисали с потолка, образуя пёстрый шатёр, под которым было легко заблудиться. Громила, чьи плечи едва не задевали витрины, замер напротив стеллажа, уходящего ввысь. С его ростом это казалось ироничным вызовом. Именно здесь, на самой верхней полке, возлежали злополучные тарелки — предмет долгого и жаркого спора в команде. Купе настаивала на фарфоре с позолотой, Сонар предлагал бумажные одноразовые (и был осмеян), а Голем просто хотел, чтобы они были глубокими. В итоге взяли компромиссный набор, который теперь дразнил его с трёхметровой высоты. Остальные члены их команды по закупке украшений разошлись по магазину. Купе, как всегда, подошла к делу с доскональной педантичностью. Она зависла в секции гирлянд, перебирая десятки вариантов с пристрастием ювелира. Её пальцы скользили по картону, выискивая надписи с правильным орнаментом: витиеватые буквы должны были строго чередоваться с еловыми ветвями, иначе, по её мнению, весь праздник терял сакральный смысл. Громила, поглядывая на неё издалека, лишь качал головой. Он знал, что эту тонкую логику ему не постичь. Феномамэн, которого взяли в поход исключительно для доставки, стоял в проходе у прилавка с колпаками. Его вкус, мягко говоря, был специфическим, и все в команде тихо радовались, что он не участвует в декоре. Сейчас он задумчиво крутил в руках колпак с помпоном в виде ананаса, и никто не решался ему помешать. Скорее всего, эти колпаки так и останутся лежать в пакете, потому что команда слишком горда, чтобы надеть что-то глупое. Даже для Роберта. Наконец, выбора не осталось. Громила отошёл на пару шагов, оценивая траекторию, закатал рукава плотной рубашки до локтей, обнажая мускулистые предплечья. С коротким, смазанным рывком он ухватился за край нижней полки, подтянулся и, словно опытный скалолаз, начал восхождение. Опираясь на металлические перекладины, он уверенно карабкался вверх, с каждым шагом приближаясь к заветной стопке тарелок. Он уже протянул руку, когда снизу, сквозь гул кондиционеров и праздничную музыку, донёсся звонкий, требовательный голос Купе. – Эй, Громила! Не бери те, что с золотым ободком, они нам не подходят по тону к скатерти! – прикрикнула девушка, в руках которой было полно разных лент и гирлянд. – Бери те, что с синей каймой, я передумала! Громила вздохнул, перехватывая хрупкую стопку, и крикнул вниз: – Какая кайма? Тут только с золотом и... Он не договорил. Палец зацепился за болтающийся ценник, нога соскользнула с гладкого металла. Времени на перехват не было — он почувствовал, как воздух свистнул в ушах, а стеллаж стремительно поплыл вверх. Он рухнул вниз, как мешок с картошкой, но вместо жёсткого удара о кафель его встретили две крепкие, хоть и тонкие руки. Купе, услышав в его голосе паническую ноту, рванула под стеллаж за долю секунды до падения. Она приняла его вес на себя, пошатнулась, но устояла, стиснув зубы. – Ты идиот! – выдохнула она, помогая ему встать, но в голосе её звенел смех облегчения. Громила, красный от стыда и натуги, облегчённо выдохнул: – Живы... Спасибо, ты просто... Но его взгляд упал на пол. Рядом с ними, разбившись на десятки осколков, лежали те самые «золотые» тарелки, причём почти буквально. Только теперь, вблизи, он увидел, что это был не пластик и не керамика, а самый настоящий, тонкий, как лепесток, фарфор. Дорогой. Очень дорогой. – О нет... – прошептал он. В ту же секунду над головой противно взвыла сигнализация — сработал датчик движения на верхней полке, принявший падение за кражу. Купе мгновенно рванула вперёд, одной рукой прихватывая другую посуду, а другой хватая самого виновника. Рефлекс, выработанный годами работы ассасина, сейчас работал в совокупности с адреналином. Они выбежали к прилавку, рядом с которым всё также стоял Феномамэн, заворожённо разглядывая яркую пружинку с помпоном на верхушке колпака. – Бери всё! Бежим! – крикнула она, на лету толкая незадачливого мечтателя к выходу. Они пронеслись мимо остолбеневших продавцов. На кассе Купе, не сбавляя шага, выхватила из кармана пачку смятых купюр — двести долларов — и швырнула их на ленту транспортера. – Сдачи не надо! – выкрикнула она, даже не обернувшись. Тройка вылетела в стеклянные двери. В ту же секунду взревел мотор видавшего виды фургона Громилы, который они предусмотрительно оставили у выхода. Двери захлопнулись, колёса взвизгнули на парковочной плитке, и магазин с его сиреной, фарфоровым крошевом и другими видами украшений остался далеко позади, быстро превращаясь в крошечную точку в зеркале заднего вида. В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием. – И зачем мы только спорили, – выдохнул Громила, сжимая в руках уцелевшую синюю гирлянду. Купе, поправляя сбившуюся причёску, тихо рассмеялась. – Роберт определённо будет зол... – хмыкнула она с ноткой иронии в голосе. – Мы должны ему сказать? – смущённо спросил Феномамэн, рассматривая узоры на керамических тарелках. – Не думаю, – мгновенно ответил Громила, заворачивая руль в сторону перекрёстка.

***

Стеклянная дверь пекарни «Sweet Tooth & Co.» на Манхэттене распахнулась, впуская внутрь облако ароматов ванили, карамели и свежего дрожжевого теста, от которого у нормального человека тут же сводило скулы. Призм грациозно вошла первой, поправляя на ходу огромные солнцезащитные очки, словно только что сошла с обложки глянца. Следом за ней, буквально вплывая, двигалась Визи. Она выглядела так, будто только что спрыгнула с мотоцикла на полном ходу и забыла причесаться, а её взгляд ощупывал витрины с хищным интересом голодного волка, который наконец-то нашёл овчарню. – Я тебе сто раз говорила, – Призм сняла очки, сверкнув идеальным макияжем, и указала пальцем в сторону изысканного торта под стеклянным колпаком, – Роберт достоин большего. Ему нужен торт от шеф-кондитера с золотыми лепестками и муссом из чёрного трюфеля. Чтобы он ахнул и понял, что мы его любим не на словах. Визи хмыкнула, прислонившись плечом к стойке и рассматривая россыпь блестящих глазурью пончиков. Её руки были сунуты в карманы кожаной куртки, а взгляд прилип к витрине с такой силой, что, казалось, сейчас на стекле появятся следы от пальцев. – Слушай, королева, – голос у неё был хрипловатый, с лёгкой грубостью, в глазах плясали огоньки забавы, – Роберт не праздновал пятнадцать лет. Он не оценит твой трюфель. Он будет жалеть, что мы на него потратились, будто ты его не знаешь. Девушка за прилавком, пухлая блондинка с именным бейджиком «Emily», вежливо улыбнулась, поправляя накрахмаленный фартук. – Добрый день! Чем могу помочь? Призм гордо выпрямилась, перебивая Визи: – Нам нужен торт. Шоколадный бисквит, в середине ежевичная прослойка с кислинкой, сверху шоколадная глазурь с карамельной стружкой и, пожалуй, вот те марципановые фигурки. Это возможно? – Конечно, мэм, – закивала Эмили, записывая. – Мы сделаем к нужной вам дате, доставка по району включена. Пока Призм, эмоционально жестикулируя, уточняла дизайн и спорила сама с собой — золотые лепестки или серебряные, – Визи украдкой отклонила голову в сторону витрины с пончиками. Её глаза загорелись ярче, чем новогодняя гирлянда. На подносе ровными рядами лежали разные виды яркой выпечки, от которой разбегались глаза и текли слюни. С заварным кремом, с радужной посыпкой, огромные, с карамелью и орехами. Она непроизвольно облизнула губы, её палец сам собой потянулся к стеклу, оставляя на нём развод. Она уже прикидывала, как стащит один, пока Призм будет расплачиваться и распинаться о вкусах. За их спинами, материализовавшись из ниоткуда прямо рядом со столиком с круассанами, стоял тощий парень в клетчатой рубашке, сжимающий в руке телефон на палке. На экране горела красная точка — трансляция на его канал с аудиторией. Фанат или папарацци. – Призм! Визи! – заверещал он, наставив камеру им прямо в лица. У Визи сразу зачесались руки. – Эксклюзив для моих подписчиков! Визи, скажите честно, вы ведь всё ещё работаете на «Красное кольцо»? Официальная версия, что оно развалилось, но последователи ведь остались? Лицо Визи мгновенно потемнело, челюсть сжалась так, что хрустнуло. Она попыталась выдохнуть колкость, но в груди уже закипала злость, которая душила, мешая подобрать слова. – А вы, королева автотюна? – не унимался парень, переведя камеру на Призм. – Ваши фанаты хотят знать: сколько процентов на вашем последнем концерте звучало живьём? Ноль? Вы вообще умеете петь без всех этих ухищрений? Призм на секунду потеряла дар речи, её идеальное лицо исказила гримаса неверия. Не фанат — настоящий папарацци. Прямой эфир. Пятьдесят, если не больше, тысяч зрителей. Это не страшно, они могли бы сказать что-то колкое, чтобы тот отстал от них, но если он додумается выложить это в сеть, то их репутация, которую они создавали долгое время после победы над Шраудом, не без помощи Роберта, может быть разбита вдребезги. Визи сделала шаг вперёд, и папарацци попятился, но телефон всё ещё был нацелен как дуло пистолета. – Слушай, красавчик, – процедила Визи, пытаясь улыбнуться так, чтобы не было похоже на угрозу, но выходило жутковато, – у тебя есть три секунды, чтобы убрать эту банку с моим лицом, пока я не показала тебе, что такое реальное исчезновение. Она глубоко вдохнула и задержала дыхание. Папарацци испуганно моргнул, но камеру не убрал — видимо, гонорар за скандал был важнее инстинкта самосохранения. – Сейчас выйдет в эфир, как звезда угрожает прессе! – заверещал он. – Мои подписчики это обожают! Призм наконец отошла от ужаса и двинулась на ненавистного блогера, постукивая длинными каблуками, словно отбивая ритм. Она посмотрела на него как на испорченный десерт. – Дорогой, – пропела она, – ты хотел блестящий эфир? Я дам тебе блеска. Она резко взмахнула рукой, пуская искорки прямо в глаза парню. Папарацци, зажмурившись, пошатнулся, потерял равновесие и чуть не опрокинул столик с круассанами. Визи ловко выхватила у него из рук телефон. Она даже не восстановила дыхание, пока не нажала кнопку отключения трансляции. Красный огонёк погас, и в пекарне стало как будто тише. – Эй! – взвыл парень, хватая ртом воздух и пытаясь сфокусироваться. – Мой телефон! Это же последняя модель! Визи проявилась обратно, тяжело выдохнув, и с хищной улыбкой протянула ему телефон обратно, но с такой силой, что он чуть не вылетел из его рук. – Держи. Имей в виду, – она приблизила своё лицо к его лицу так близко, что он, кажется, перестал дышать, – если я увижу своё лицо в сети с этим дерьмом, я найду тебя. Папарацци схватил телефон дрожащими руками, попятился, споткнулся о стойку с печеньем, рассыпав пару штук, и вылетел из пекарни, громко хлопнув дверью так, что звякнул колокольчик. Повисла звонкая тишина, нарушаемая только тиканьем часов и дыханием Визи, которая пыталась успокоиться. Девушка Эмили замерла с кондитерским мешком в руках, не зная, звонить в 911 или аплодировать. Она смотрела на них круглыми глазами. Призм медленно выдохнула, поправила очки и повернулась к прилавку, как ни в чём не бывало, будто только что не участвовала в разгоне папарацци. – Эмили, милая, добавьте, пожалуйста, ещё дюжину пончиков с глазурью, – она подмигнула так, будто это был обычный вторник, – и прости за этот цирк. Визи фыркнула, но, взяв с подноса предложенный Эмили пончик, уже в бумажной салфетке, довольно надкусила его. Крем брызнул на её губы, и она улыбнулась по-детски, совершенно забыв о только что пережитой драме. – Ммм, – промычала она с набитым ртом, – пончики чудесны, Роберт будет в восторге. Через пять минут они вышли из пекарни, оставив заказ и щедрые чаевые, от которых у Эмили задёргался глаз от радости. На улице светило солнце, в руках у Призм был номерок-подтверждение, а в животе у Визи — первый пончик и желание получить второй. Торт будет готов к пятнице, доставят ровно к шести вечера, и Роберт точно скажет, что они переборщили, но будет счастлив. И плевать на папарацци — через час весь интернет забудет о том, что он пытался нарыть, потому что Визи уже набросала в своём телефоне язвительный пост. Роберт не будет злиться, если не узнает. А пончики мигом отшибают память.

***

Прошлый повод собраться у Роберта запомнился всем надолго. По многим причинам, учитывая что случилось после новоселья... Но хуже всего было полное отсутствие мебели и очень много подаренных ламп, в которых теперь Роберт не нуждался чуть ли не до конца своих дней. Теперь к этому нужно было отнестись ответственнее, потому, выделив бюджет на закупку, команда отправила трёх человек заниматься подарком. – Слушайте, – Сонар держал в руке смартфон со списком, осматриваясь, – у нас есть шанс обрадовать именинника, чтобы он забыл про недавний провал. Широкий диван, проектор, шкаф, пара стульев, коврик и штора на балкон. Роберт должен войти в комнату и рыдать от счастья. Водобой, с которого стекали тонкие струйки воды, хлюпал рядом по мокрому полу магазина «Home and More». Он оставлял за собой лужи, ловя на себе хмурые взгляды сотрудников, услужливо расставляющих ярко-жёлтые таблички с предупреждением. – Почему бы..не..не купить ему..те..теле..телевизор? – спросил Водобой, вытирая лицо футболкой, которая тут же намокла снова. – У нас бюджет не резиновый, – сзади прогремел Голем. Из-под его ног с треском вылетали куски асфальта, превращаясь в мелкую крошку. Он нёс в руках две огромные коробки. – Я нашёл стулья. Ножки крепкие, даже меня смогут выдержать. – Голем, мы вроде договаривались, всё должно сочетаться, – вздохнул Сонар, пискнув ультразвуком от раздражения. – Цветовая гамма. Его диван не должен выделяться! – Его диван всё равно зелёный, – обиженно ответил Голем, сжимая коробки покрепче. – Роберту понравится. Они двинулись вдоль рядов, сверяясь с приложением и споря о текстуре ковра. Сонар настаивал на белом, Голем хотел чёрный, а Водобой тихо взял в руки серый, как компромисс. Но всё пошло под откос в отделе бытовой техники, когда уставшая продавщица с бейджем «Сьюзен» объяснила Сонару: – На диван и проектор обязательная гарантия. Заполняете форму, номер телефона, имейл, – она протянула ему стопку бумаги в десять листов. Сонар улыбнулся во все клыки, успокаивая остальных своими знаниями в бюрократии. Водобой и Голем переглянулись. Через пять минут стало скучно. Через десять Сонар начал бормотать про «пункт 3.2 об ответственности сторон», когда Голем уже сел прямиком на пол, а с Водобоя стекло под пятилитровку воды. – Слушай, – шепнул Водобой, стряхивая воду с волос, – пока он возится, давай посмотрим кресла-мешки. Роберту они понравились, когда мы были у Призм, – неуверенно сказал он, ожидая отказа. К счастью героя, Голем кивнул и двинулся за ним, оставляя за собой след из каменной крошки. Они забрели в секцию текстиля, когда из-за угла появился знакомый чёрный хвостик, радостно виляющий во все стороны. – О боже! Биф! Прямо посреди прохода, на пушистом оранжевом ковре, восседал чёрно-белый чихуахуа. У него на шее висел поводок, который тянулся к кому-то за стеллажом. Биф с важным видом осматривал ассортимент штор, высунув язык и жадно глотая воздух. – Биф! – Водобой плюхнулся на колени, оставляя огромную мокрую лужу. Пёс, признав своего, завилял хвостом сильнее и ткнулся мокрым носом в его лицо. – Ты что тут делаешь? Голем наклонился, скрипя каменными суставами, и почесал Бифа за ухом. Пёс блаженно прикрыл глаза и опрокинулся на спину, выставив пухлый живот. – Мило, – тихо пробубнил Голем, улыбаясь. Они чесали пухлый живот, когда наконец до кого-то из них, а может, и до обоих, дошло осознание важной вещи. Если Биф здесь, то и хозяин тоже. Роберт. Парень в растянутом свитере, с уставшими глазами, под которыми красовалась россыпь веснушек, держал шлейку, наконец выглядывая из-за стеллажа. – Водобой? Голем? – удивился он, переводя взгляд с мокрой лужи на каменные следы. Он выглядел искренне озадаченным, но без намёка на подозрение. В его голове просто не укладывалось, что эти двое вообще могут оказаться в магазине мебели перед работой. – Р..Роберт! – Водобой резко вскочил, чуть не поскользнувшись в собственной луже и схватившись за Голема, чтобы удержать равновесие. – В..вы..ты..чего тут? – Я? – Роберт указал на свою корзину. – Шторку в ванную покупаю. Старая уже в дырках, ты же знаешь. А вы... – он обвёл взглядом мокрый пол, следы грязи и коробку со стульями, которую Голем судорожно прятал за спиной, – вы тут чего забыли? Водобой судорожно вытирал лицо футболкой, которая мгновенно намокала снова, и открывал рот, как рыба: – Мы..? Ну... это... м..мы про..сто... – Ковёр искали, – вдруг выдал Голем с абсолютно каменным лицом. – Для порога. Чтобы грязь вытирать. Роберт удивлённо поднял брови. – Вы? Ковёр? – он хихикнул. – Допустим... Визи попросила? – Да, именно она, – серьёзно ответил Голем. – Не хочет грязь в дом тащить. Биф гавкнул, явно выражая сомнение. Роберт перевёл взгляд на коробку, которую Голем всё ещё держал за спиной: – Ну хоть похвастайся покупкой, интересно же, – искренне попросил Роберт, слегка улыбаясь. Голем медленно переместил коробку в другую руку, пряча этикетку: – Это... – он замялся. – Это журнальный столик! – выпалил Водобой на одном дыхании, без единой запинки. – Онн..в гост...гостиную хочет. А я па..помогаю выбри..выбирать. Ну, чтобы нож..ножки бы..ли устойчивы..е, а то он их слом...поломает случайно. Роберт с минуту молчал, глядя на них обоих. В его взгляде читалось абсолютное неверие, но и одновременно нахождение этой ситуации забавной. – Столик, – повторил он с лёгкой улыбкой. – Ну, круто. Хотя, ты бы лучше побольше купил, неудобно же будет. – Ничего, я привыкну, – неловко улыбаясь, ответил Голем, сжимая коробки сильнее. Роберт закатил глаза и поднял Бифа на руки. Пёс тут же начал облизывать его подбородок. – Ладно, ребят, я дальше к кассе, – он пожал плечами и пошёл в сторону касс. Биф на его руках лениво приоткрыл один глаз, посмотрел на Водобоя и Голема. И как назло, в этот самый момент Сонар, который до этого сидел за стойкой и что-то вписывал в бумаги, поднял голову и, заметив Роберта, вытянулся в струнку. Их взгляды встретились. – О, Сонар? – удивился Роберт, подходя ближе. – Ты тоже здесь? Ещё одна приятная встреча. Может, тут вся команда собралась? – посмеялся он, слегка наклонив голову в сторону. Сонар издал короткий ультразвуковой писк паники, заметался по стойке, прикрывая документы руками, неловко отвечая: – Я! Нет! То есть да, но я не с ними! Я тут... эээ... покупаю лампочки! Вон те! – он указал пальцем на дальнюю витрину с люстрами. Роберт посмотрел туда, потом снова на Сонара, потом обернулся на Водобоя, который лихорадочно пытался перестать потеть так сильно, и на Голема, который зачем-то спрятался за колонну. – Странный у вас денёк, – сказал Роберт, потирая шею, и подошёл к другой кассе, свободной. – Ну, бывайте, главное на работу не опаздывайте. Он расплатился за шторку, помахал им на прощание и вышел на парковку, выглядя так, будто абсолютно ни о чём не догадывался. Как только двери закрылись за Робертом, Сонар сполз по стойке, Водобой выдохнул, создав новую лужу, а Голем вышел из-за колонны, сжимая коробку, которая чудом не рассыпалась от его нервного стиснения. – Он..ниче..ничего не понял, – прошептал Водобой. – Мы жив..спасены... – Ладно. Идём оформлять доставку. И давайте до завтрашнего дня просто не попадаться ему на глаза. Вообще. Парни закончили с покупкой, выходя из магазина. Благо со своей частью плана они справились.

***

Пятничное утро наступило внезапно. За окнами чикагского супермаркета «Mariano's» уже вовсю светило солнце, а внутри царил привычный хаос: тележки сталкивались, дети орали, а в отделе специй пахло так, будто там взорвалась индийская лавка. Фламбе стоял у входа, опираясь на тележку одной рукой, правую он держал на весу, просматривая ленту социальной сети. Одет он не в свой привычный геройский костюм, а в вполне стильную, но всё же повседневную одежду. Чёрные как смоль волосы сейчас собраны в аккуратный пучок, заключённый шпильками. Оранжевые глаза бегали по экрану, выясняя суть конфликта между очередной Карен и бедным парнем на детской площадке. Из ниоткуда возникшего портала шагнула краснокожая демоница. Малевола распустила волосы, выглядя сейчас просто адски хорошо. На ней был кожаный жилет и джинсы, а в руках она держала небольшую сумочку, хорошо дополняющую её образ. – У нас есть два часа, чтобы закупиться, и ещё час, чтобы приготовить. Блейзер проследит, чтобы он пришёл к девяти. Ты, главное, кухню не сожги. Фламбе закатил глаза и ткнул пальцем в сторону мясного отдела: – Это моя стихия. Если бы я не мог контролировать огонь, я бы уже сжёг половину города просто от нервов, – проворчал мужчина, потирая переносицу, и повёл тележку вперёд. – Я вчера всю ночь думал о меню. Можно попробовать кабули палау, но его долго готовить... Карри с бараниной, рис басмати с шафраном или чатни из мяты, – он остановился, продолжая: – Оо..точно, Роберт их обожает. – Ой, смотри-ка. Опять ты про Роберта. Интересно, почему именно он всё время в центре твоих планов? – она швырнула раздавленный авокадо в тележку. – Бери, будем делать соус. Не пропадать же добру. Фламбе покраснел, багровый румянец проступил даже сквозь смуглую кожу. – Я про Роберта говорю, потому что он именинник! И мы готовим для него! Ты бы хотела, чтобы я готовил для тебя плохо? – Нет, но ты мог бы готовить с любовью ко всем, а не только к брюнету с веснушками и оленьими глазами, – пропела Малевола, беря пучок кинзы. – Боже мой... – вздохнула демоница, закусывая губу. – Только посмотри... Фламбе повернул голову. Там стоял высокий стройный парень с ухоженной бородкой и накачанными бицепсами, который выбирал брокколи с видом, будто участвует в фотосессии для мужского журнала. – Ну, такой... – Фламбе скривился. – Слишком пафосный. Сразу видно, только в спортзале сидит. – Ой, иди ты, – рассмеялась Малевола. – Просто он не в твоём вкусе. Да и кто вообще достоин понравиться самому герою Фламбе... – Ну... – Фламбе замялся, отводя глаза от списка в руке. – Допустим, мне нравятся... скромные. Не пафосные. Кто не выделывается. – О, точно! – обрадовалась Малевола. – Как Роберт! Он тот ещё стесняшка. – Прекрати, – буркнул Фламбе, но уголки его губ дрогнули. – Он мне не нужен. – Не нужен, – повторила демоница, подражая его тону. – А тот случай, когда ты отдал ему свой обед, а он, поблагодарив, широко улыбнулся? Салфетка тоже просто так загорелась? – Это была случайная искра! У меня связь с огнём нестабильна! – И когда ты смотрел на его веснушки при свете лампы и забыл перевернуть мясо? Тоже нестабильность? Фламбе швырнул в тележку упаковку риса и развернулся к ней с горящим взглядом — буквально, в глазах заплясали крошечные язычки пламени. – Малевола. Я не влюблён в Роберта. Он хороший друг. Просто друг. Я готовлю для всех. Если я готовлю вкусно, это не значит, что я хочу, чтобы он... – он запнулся. – Чтобы он что? – Малевола прищурилась. – Чтобы он... – Сказал «Ой, Фламбе, спасибо, ты такой замечательный»? – ...да. – И ты бы хотел, чтобы он сказал тебе это в постели, а не на кухне? Фламбе вспыхнул. Вспышка огня метнулась от его плеча до уха, едва не подпалив витрину с зеленью. Он быстро хлопнул себя по волосам, потушив искры. – Я убью тебя, – прошипел он. – Только попробуй, – оскалилась она. – Ну и ну, смотрю, «Whole Foods» теперь принимает всех подряд. Даже тех, кто не умеет выглядеть по-человечески. Они обернулись. Прямо за ними стоял мужчина лет пятидесяти, в рваных джинсах, с красным опухшим лицом и пивным животом, который выпирал из-под грязной майки с надписью «USA #1». В корзине у него было шесть банок дешёвого пива и упаковка чипсов. Он смотрел на них с ненавистью, которая, казалось, копилась в нём десятилетиями. Малевола медленно повернулась к нему, жёлтые глаза уставились на него без единого намёка на эмоции. – Простите, мы вам мешаем? – спросила она ледяным тоном. – Ещё как мешаете! – мужчина шагнул вперёд, размахивая рукой с банкой пива. – Я пришёл за продуктами, а тут цирк устроили! Чучело с рогами! – он ткнул в Малеволу пальцем, его взгляд переметнулся на Фламбе, и он скривился так, будто увидел что-то отвратительное. – Этот смуглый тип, который вообще непонятно, как сюда попал. Приехали сюда, плодятся как кролики, а потом ещё и придурков своих сюда тащат! Фламбе почувствовал, как в груди закипает жар. Его челюсти сжались, и он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. – Мы просто покупаем продукты, – сказал он ровно, настолько ровно, насколько мог. – У нас нет к вам претензий. Просто пройдите мимо. Но мужчина не унимался. Он перевёл взгляд на руку Фламбе, ту, где не хватало пальцев, и усмехнулся: – О, а ты ещё и инвалид! Ну конечно! Мало того что из страны-террориста приехал, так ещё и покалеченный! А теперь глянь на себя, – он окинул Фламбе с головы до ног с отвращением, – такой здоровый мужик, под два метра ростом, а ведёшь себя как баба! Держишься за эту красную шлюху, ходишь с ней за ручку. Ты вообще мужик или как? Или тебя там, в ваших пещерах, неправильно воспитали? Фламбе побледнел. Потом его лицо залило багровой краской. Пальцы начали подрагивать, а на кончиках вспыхнули крошечные искры. Воздух вокруг него нагрелся так, что витрина с зеленью начала запотевать. – Повтори, – сказал он шёпотом. – Повтори, что ты сказал. Малевола быстро схватила его за запястье. – Фламбе. Не надо. Я сама. – Да что ты сделаешь, рогатая? – мужчина заржал, явно чувствуя свою безнаказанность. – Будете мне угрожать? Вся Америка знает, что ваша порода — сборище бездушных тварей. А ты, – он снова повернулся к Фламбе, – ты вообще позор для мужчин! Стоит тут, трясётся, как девка. Может, ты ещё и целуешься с мужиками? А? Признайся, ты же один из этих... Он скривил губы и выплюнул последнее слово с такой злобой, что несколько покупателей поблизости вздрогнули. – ...голубых? Фламбе сломался. Пламя вырвалось из его ладоней: неконтролируемое, яростное, ослепительное. Он сделал шаг вперёд, пол под ним начал дымиться. Глаза его превратились в два раскалённых угля, а голос сорвался на хриплый, надломленный крик: – Да ты, сука, права жить блять не имеешь, если ведёшь себя как ссаный-! – Чад! – Малевола закричала так, что стеклянная витрина позади них задрожала. Она встала прямо перед ним, заслоняя мужчину собой, и схватила его за лицо обеими руками – её ладони были ледяными, почти болезненно холодными. – Успокойся, слышишь? Он тяжело дышал, огонь всё ещё полыхал вокруг его рук, но он посмотрел в её жёлтые глаза. В них не было страха. Только спокойствие и сила. – Я разберусь, всё хорошо, – сказала она тихо, но твёрдо. – Ты лучше этого. Ты хотел сделать приятный сюрприз. Ты лучший из нас. Я тебя знаю. Дыши. Фламбе отошёл, прикрыв глаза и сжав губы в тонкую полоску. Он выругался под нос на другом языке. Пламя погасло. Он сделал вдох, второй, третий. Руки перестали трястись. Малевола повернулась обратно, глаза застелила пелена злобы. Мужчина стоял бледный, как полотно, его рот был открыт. Он видел огонь. Настоящий огонь. И теперь до него начало доходить, что он перешёл черту. Малевола подошла к нему настолько близко, что он чувствовал её холодное дыхание на своей шее. – Ты сейчас развернёшься и уйдёшь, – сказала она голосом, в котором слышался шум ада. – Уйдёшь и никогда больше не появишься в этом районе. Если я увижу тебя снова, я приду, когда ты будешь спать. И тебе лучше не знать, что случится после. Мужчина сглотнул. Его лицо покрылось холодным потом. – Вы... вы не имеете права... – Я — демон, придурок, – улыбнулась Малевола, оскалив острые зубы. – У меня нет прав. Есть только желания. И сейчас я желаю, чтобы ты свалил нахрен отсюда. Быстро. Мужчина попятился, споткнулся о собственную корзину, расплескав пиво по полу, и, не оглядываясь, побежал к выходу. Его фигура исчезла за стеклянными дверями, и только тогда Малевола выдохнула. Она повернулась к Фламбе. Мужчина стоял молча, всё ещё хмуря брови. – Ты как? – тихо спросила она. – Обычный еблан со своим очень важным мнением, – почти выплюнул он, сжимая зубы. – Не так уж и важно. Он глубоко выдохнул, выпуская дым изо рта. – Роберт будет зол. – Он поймёт, – слегка улыбнулась она. – Будь он здесь, первый бы ударил того придурка. – Оу, он бы определённо так и сделал, – Фламбе фыркнул, в его глазах уже не было гнева. Только усталость и какая-то неловкость. – Я... Спасибо, что не дала мне совершить глупость. Она мягко улыбнулась, подходя ближе и аккуратно положив руку на плечо. – Не за что, милый, – жёлтые глаза уже излучали тепло, нежели бесконечный холод. – С тебя эклеры, сто лет не ела. Фламбе ничего не ответил, только усмехнулся и сильнее стиснул ручку тележки — на пластике проявились следы копоти. Когда они вышли из супермаркета, солнце уже клонилось к полудню. Порталы Малеволы перенесли пакеты в квартиру, а сами они задержались на парковке. – Сегодня готовим, – сказал Фламбе, глядя на небо. – Надеюсь, успеем, стоит закончить до его прихода. Они постояли друг напротив друга, наслаждаясь временем перед работой. – Ладно, – улыбнулась Малевола. – Пошли быстрее. И Чад... – Что? – Если хочешь признаться Роберту, я могу организовать для вас свиданку. У Фламбе вспыхнули руки, и он показательно продвинул их ближе к Малеволе, выдыхая и уходя к выходу с парковки, оставляя её одну. – Я серьёзно! – крикнула она вслед. – Сделаю всё красиво, со свечами и цветами! – Иди нахрен! – крикнул он через плечо. Малевола, всё ещё смеясь, побежала за ним, закрыв портал.

***

Роберт не был дураком. Он вообще перестал быть дураком примерно в тот момент, когда его в первый раз чуть не убили на работе. С тех пор он научился читать людей, особенно своих друзей, которые, надо сказать, были ужасными актёрами. Всё началось в понедельник. Роберт пришёл в офис, и Блейзер, его начальница и по совместительству одна из самых добрых женщин на свете, встретила его с чашкой кофе. В восемь утра. Без повода. – Доброе утро, Роберт! – пропела она с улыбкой, от которой у него заныло в груди. – Как спалось? Биф в норме? Роберт нахмурился, принимая кофе. – Блейзер, ты никогда не приносишь мне кофе. Что случилось? – Ничего! – слишком быстро ответила она, поправляя маску на глазах. – Просто сегодня хорошее утро. Солнце светит. Птички поют. Иди работай. Она буквально вытолкала его из приёмной. Роберт оглянулся и заметил, что она что-то быстро печатает в телефоне. Он прищурился, но решил пока не паниковать. В обед он пошёл в столовую и наткнулся на Чейза. Угрюмый, вечно недовольный Чейз, который обычно бурчал что-то, сидел за столом с листом бумаги, на котором было написано что-то каллиграфическим почерком. Увидев Роберта, он резко свернул лист и сунул в карман. – Чейз, ты что, фанфики пишешь? – хмыкнул он, отпивая кофе из именной кружки. – Нет, – кратко и без подколки ответил мужчина, отводя глаза. – А что? – Список покупок. – Список покупок каллиграфией? Чейз посмотрел на него с таким видом, будто Роберт только что спросил что-то настолько глупое, что даже смотреть уже неловко. – У меня красивый почерк. Это не преступление. Роберт вздохнул и решил не давить. Голова заныла от лёгкого напряжения. К трём часам дня он заглянул на нулевой этаж, чтобы помочь Ройду в починке костюма. Ройд стоял, прислонившись к стеллажу с деталями, и крутил в руках какой-то странный кабель, напевая что-то весёлое. – Ройд, чего сияешь? – спросил Роберт, осторожно обходя лужу масла на полу. – А? Да так! Просто настроение хорошее, бро! – Ройд хлопнул его по плечу. – Кстати, ты сегодня во сколько домой? – Ну, около семи, как обычно... – Роберт замялся. – А что? – Да ничего! Просто хотел узнать, не хочешь ли завтра вместе починить твою турель. Она у тебя всё равно стреляет криво. – Ройд, у меня нет турели. Ройд замер. Его лицо на секунду приняло паническое выражение, но он быстро взял себя в руки. – Ну я и говорю! Тебе нужна турель! Давай завтра купим! Я знаю классный магазин! Роберт уставился на него с подозрением, но Ройд уже сбежал в сторону склада, оставив после себя запах хорошего одеколона и явную неловкость. – Что за чертовщина, – пробормотал Роберт.

***

Это продолжалось уже всю неделю: сначала Призм и Визи опаздывают на работу, потом Фламбе приходит весь красный под смех Малеволы, и тот случай с Водобоем, Големом и Сонаром. Слишком странно и слишком подозрительно. К семи часам вечера Блейзер вызвала его к себе в кабинет и устроила «внеплановое совещание», которое длилось два часа. Они обсуждали бюджет, квартальные отчёты, поставки бумаги и ещё кучу всего, о чём Роберт совершенно не волновался. Он пытался перевести разговор на что-то другое, но Блейзер возвращалась к прошлым темам мастерски. – Блейзер, – наконец сказал он, – я думаю, мне правда пора. Блондинка Блейзер посмотрела на часы, потом на Роберта, явно напрягаясь вследствие неясно чего. – Ой, Роберт! Что-то и правда поздно... – сказала она голосом, в котором было ровно ноль процентов правды. – Ну тогда беги домой, конечно! Извини, что задержала! Она почти вытолкала его из кабинета. Роберт вышел в коридор и понял, что уже без пяти девять. Что-то не так. По дороге домой он перебирал в голове варианты. Зная команду, они могли устроить совершенно всё что угодно, но учитывая, что Чейз и Мэнди тоже в этом замешаны, это что-то в рамках нормы... Он вспомнил прошлый раз — по коже пробежала дрожь от воспоминания, как он лежал без сознания на спине Чейза. Роберт сжал поручень метро. Если они устроят что-то, он уволится. Лифт поднялся на нужный этаж. Роберт прошёл по коридору, постоял перед дверью, глубоко вздохнул и вставил ключ. – Ну, будь что будет, – прошептал он. Он открыл дверь, переступил порог, и... Всё залило светом. Вспышка. Грохот хлопушек. И оглушительный, радостный, почти истеричный крик, от которого заложило уши: – С днём рождения, Роберт! Из-за огромного стола, который каким-то чудом поместился в центре его скромной гостиной, выскочила вся команда. Сонар разбрасывал конфетти. Голем аккуратно шатался из стороны в сторону. Водобой стоял в луже собственного счастья и хлопал мокрыми ладонями так, что брызги летели во все стороны. Фламбе, весь в муке, с горящими от вдохновения глазами и кулинарным фартуком, широко улыбался. Малевола распахнула портал прямо над столом, и оттуда посыпались искры, как фейерверк. Призм сияла так, будто сама была источником света, что логично, а рядом с ней материализовалась Визи, которая задержала дыхание ровно настолько, чтобы эффектно появиться из воздуха с криком. Мэнди стояла рядом с тортом, улыбаясь, прижимая руки к груди, её глаза блестели от счастья. Чейз, самый угрюмый из всех, держал в руках подарок, обёрнутый чёрной бумагой с серебряной лентой, и даже на его губах играла улыбка. Ройд уже вскрыл бутылку шампанского, и пробка со свистом улетела куда-то в сторону балкона. Купе легко хлопала в ладоши, Громила широко улыбался, обнажая зубы, а Феномамэн парил над землёй и громко смеялся, размахивая колпаком с помпоном. Но Роберт их не видел. Потому что в первый момент он увидел только одно: внезапный свет, грохот, движение и десятки фигур, выпрыгивающих из темноты. Старые рефлексы, которые он так старательно пытался успокоить, сработали мгновенно. Он отшатнулся, пригнулся, закрывая собой Бифа, и чуть не рухнул на пол. Биф, почувствовав панику хозяина, залился истеричным лаем. Роберт, теряя равновесие, уже готов был встретиться лицом с паркетом. – Эй, эй, эй! – раздалось сразу несколько голосов. Фламбе мгновенно оказался рядом и подхватил его под локоть горячей, но надёжной рукой. Водобой с другой стороны схватил его за пояс, оставляя на рубашке мокрые следы. – Я же говорил, придурки! – рявкнул Чейз, который вдруг оказался ближе всех. Его тяжёлая рука легла Роберту на плечо. – Вы его перепугали до смерти! – А кто предлагал кричать в голос? – огрызнулась Визи, появляясь полностью. – Я просила потише. – Это звучало бы как засада! – фыркнул Сонар, поправляя галстук. Роберт тяжело дышал, прижимая Бифа к груди. Пёс, признав знакомые лица, перестал лаять и начал облизывать Роберту подбородок. – Я... я нормально, – выдохнул Роберт, переводя взгляд с одного лица на другое. – То есть, я в порядке. Вы это... вы устроили? – Вечеринка под стать имениннику! – провозгласил Ройд, подходя с бутылкой шампанского. – Мы всё организовали! Торт, мебель, украшения, еда вообще отменная, – он слегка наклонился, говоря как можно тише: – Фламбе очень старался. – Я тебя слышу, – буркнул герой, но улыбнулся. Роберт медленно выдохнул. Его сердце всё ещё колотилось, но он начал осматривать комнату. Квартира преобразилась. Гостиная, которая всегда была серой и скучной, теперь сияла. Огромный диван стоял у стены с мягкими подушками, который будет под стать для их посиделок. На потолке горел проектор, транслирующий звёздное небо — Роберт с изумлением узнал некоторые созвездия. В углу появился новый шкаф. Два стула с каменными ножками стояли у балкона. Ковёр — серый, нейтральный, идеальный — лежал перед диваном. Особенно порадовали шторы, которые помогут защититься от грязных извращуг. А в центре стола, где, чёрт возьми, они взяли такой огромный стол... возвышался торт. Шоколадный, с ежевичной прослойкой, с серебряной карамелью и надписью, выведенной каллиграфическим почерком. Роберт рассмеялся — сначала нервно, а потом искренне, до слёз. – Вы... вы купили мне мебель? – спросил он, оглядываясь. – Так вот что вы делали в магазине мебели... – А ты думал, мы тебе лампы подарим? – хмыкнул Сонар, подходя ближе. – Мы решили, что ты заслуживаешь большего. И, – он понизил голос, – документы на гарантию я оформил. Всё по правилам. Роберт перевёл взгляд с немым вопросом на Чейза, который всё ещё держал в руках подарок. Тот пожал плечами, но в его глазах мелькнула тёплая искра. – Кто-то же должен был убедиться, что эти сумасшедшие не устроят пожар. Роберт медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение уходит из плеч. Биф на его руках перестал дрожать и теперь с любопытством обнюхивал воздух, улавливая запахи мяса, выпечки и шоколада. – Ну что, именинник, – Ройд хлопнул его по спине, – садись уже! Мы не для того всё это готовили, чтобы ты стоял в дверях и хватал воздух ртом. – Идиот, он напуган, – буркнул Чейз, но сам подвинул стул во главе стола. – Садись, Роб. Мы не кусаемся. Роберт усмехнулся, шагнул вперёд и опустился на стул. Он провёл ладонью по поверхности стола. Откуда они его вообще взяли? – Нравится? – спросила Мэнди, садясь рядом. – Мы старались выбрать всё в одном стиле. – Нравится, – выдохнул Роберт. – Я даже не знаю... вы столько всего купили. Я даже не просил. – Ты и не должен был просить, – сказала Мэнди, улыбаясь и пододвигая к нему тарелку с салатом. – Иногда друзья просто знают, что нужно. Громила уже сидел напротив и смотрел на блюдо с мясом так, будто собирался съесть его целиком. Голем осторожно опустился на пол. Малевола и Фламбе всё ещё переругивались у плиты, доделывая последние штрихи. Феномамэн парил над столом, поправляя салфетки, а Купе уже разливала напитки по бокалам с видом человека, который давно в этой сфере. Роберт оглядел всю эту картину. Свет проектора рисовал на потолке мерцающие звёзды. Гирлянды, которые выбрала Купе, мягко светились по краям стен. Штора на балконе была плотно задвинута, и никто не мог заглянуть внутрь. Пахло выпечкой, шоколадом и ещё чем-то тёплым, домашним, чего Роберт не чувствовал уже очень давно. – Так, – сказал Ройд, хлопая в ладоши, – главное! Где торт? – Я несу! – крикнул Фламбе из кухонного уголка. – Малевола, контролируй свой хвост, я сейчас упаду! – Тогда контролируй свой огонь, а то я чувствую, что торт уже подгорает с одной стороны! – Он не подгорает, он карамелизируется! – Это одно и то же! – Спорим?! Фламбе появился из-за угла, неся огромный торт на подставке. Его лицо было красным, на щеке полоса муки, а в глазах горел огонь. Торт был великолепным: шоколадный, с ежевичной прослойкой, политый карамелью и украшенный марципановыми фигурками. Надпись, сделанная аккуратным каллиграфическим почерком: «С днём рождения, Роберт!» Он поставил торт прямо перед Робертом, и на мгновение в комнате воцарилась тишина. Все смотрели на именинника. На торте уже были воткнуты свечи — две цифры: три и два. – Ну, – сказал Ройд, осматривая присутствующих, – кто зажигает? И тут началось. – Я, конечно же! – провозгласил Фламбе, на его пальцах уже заплясало маленькое пламя. – Я единственный, кто может сделать это идеально и без спичек! – О, нет, – вмешалась Малевола, подбегая к столу. – Ты каждый раз чуть не поджигаешь шторы! У меня есть зажигалка. – Ты просто хочешь выделиться! Сонар прошёл между ними и приземлился на край стола. – Я оформлял документы на мебель, на гарантию, на доставку! Если бы не я, вы бы до сих пор висели на телефоне с техподдержкой! – Техподдержка не висела бы, если бы ты не звонил им каждые пять минут! – крикнула Визи. – Нам с Элис пришлось отбиваться от фанатов! – А я следила за Робертом! – вставила Блейзер с улыбкой. – Это тоже вклад! Роберт смотрел на этот хаос. Они спорили, перекрикивали друг друга, размахивали руками, чуть не дрались за право зажечь свечи, и каждый из них пытался доказать, что именно он внёс самый важный вклад. Это было смешно. Это было шумно. Это было абсолютно безумно. И Роберт вдруг понял, что слёзы снова текут по его щекам. Он не заметил, как это началось. Просто сидел, смотрел на этих людей, на их споры, на торт, на свечи, на цифры 3 и 2, и внутри него что-то сломалось. Но не плохое. Не то, что болит. А то, что было сжато долгие годы. Сжато так сильно, что он забыл, как дышать полной грудью. Он не слышал, как команда замолчала. Не заметил, как Визи стала невидимой, нечаянно задержав дыхание, как Фламбе погасил огонь, как Купе убрала кинжалы. Он просто сидел и смотрел на торт, а по его веснушчатым щекам текли слёзы. – Роб? – тихо спросила Мэнди. – Ты чего? Он поднял на неё взгляд. Глаза были красными, но в них не было боли. Только удивление. Только осознание того, что он так долго лишал себя этого чувства. – Я... – он попытался улыбнуться, но голос сорвался. – Я не помню, когда в последний раз кто-то делал для меня что-то просто так. Он провёл рукой по лицу, вытирая слёзы, но они не останавливались. – Вы даже не знаете, что это для меня значит, – продолжил он, и в голосе его дрожали ноты счастья. Команда переглянулась. Кто-то опустил глаза, кто-то улыбнулся, а Чейз просто положил свою тяжёлую руку на плечо Роберта и сжал его. – А теперь давайте без соплей! – громко сказала Визи, шмыгая носом. – Мы тут собрались не плакать, а праздновать! У кого зажигалка? – Я мог бы просто зажечь их, если бы меня не перебили! – возмутился Фламбе, хмурясь. – Ты три минуты спорил с Малеволой! – засмеялся Сонар. – Дети, – вмешалась Блейзер с улыбкой, – давайте кто-то зажжёт свечи, пока мы все не состарились. Роберт засмеялся сквозь слёзы и махнул рукой: – Зажигай, Фламбе. Ты у нас портативная зажигалка. Фламбе просиял, пусть и пробубнил что-то под нос. На его пальцах вспыхнуло аккуратное, ровное пламя. Он поднёс его к свечам, и они загорелись золотистым светом. – Загадывай желание, – сказал Чейз тихо. – И не говори нам. Роберт закрыл глаза. В голове пронеслось всё: Шрауд, потеря отца, долгие годы одиночества, ночные патрули, сломанные костюмы, усталость до дрожи в коленях. А потом это. Шумные, безумные, прекрасные люди, которые собрались здесь только ради того, чтобы он почувствовал себя нужным. Он открыл глаза, глубоко вдохнул и задул свечи. Команда взорвалась аплодисментами. Роберт сидел, улыбался и смотрел на всех. На Фламбе, который уже резал торт и раздавал куски. На Малеволу, которая подмигивала ему. На Блейзер, которая вытирала глаза. На Чейза, который делал вид, что у него просто что-то попало в глаз. На Ройда, который разливал шампанское так, что половина попала на скатерть. Бокалы подняты, и вся команда звучит в унисон: – С днём рождения, Роберт!