Солдатская песнь

И в этот светлый день он сошёл с ума, И молчал два дня и две ночи. И лишь на третий день ушёл, взяв автомат. Понял вдруг солдат чего хочет. ©Кукрыниксы "Солдатская печаль" На похоронах Старка Стив подошёл к нему, заботливо положил свою капитанскую длань на его плечо и сказал: - Поздравляю, Бак, ты теперь Мститель. Баки Барнс ответил на это лёгкой улыбочкой, уже ощущая ту гамму чувств, которую испытывает кошка, волей злого рока затесавшаяся в хоровод собачьей свадьбы… * Старая история завершалась. Стелясь крыльями по переулкам Нью-Йорка Мстители разлетались кто куда. Первой упорхнула не в меру борзая и высокомерная Капитан Марвел Кэрол Денверс. На тренировке по рукопашному бою их поставили в спарринге. Баки в лёгкую уложил блондинку на маты, а та, крайне ошарашенная что такой сильной и независимой наподдал здоровый мужик, кинула в него обидку в духе «ой, всё», в виде плазматических лучей из рук, которые Барнс легко отразил своей одной бионической левой. - Ты что, хочешь чтобы я тебя поджарила? – выпалила Денверс в лицо Барнсу. Тот, не моргнув и глазом ответил: - Мечтаю об этом. Оскорблённая до глубины души Капитан Марвел на следующее утро умотала в космос, сославшись на многочисленные дела-делища. - Кажется, ты её обидел, - посмеиваясь сказал Стив. Барнс ничего не ответил, так как ему было всё равно на капитаншу и на её обидки. Так началась его довольно перекособоченная карьера в Мстителях. * Щелчок Таноса сломал этот мир, а жертва Тони снова склеила его, но склеила криво, оставив множество прорех. Криво склеенному миру нужны были Мстители, нужен был Капитан Америка, а Капитану Америка нужен был Зимний Солдат. Их уже привыкли видеть вместе. Если Стив прыгает по крышам, преследуя контрабандиста вибраниума, за ним прыгает и Баки. Если Капитан Америка влетает на полной скорости в вагон поезда, чтобы остановить террориста, за ним в этот же вагон влетает и Зимний солдат. Если Мстители сидят, Баки сидит рядом со Стивом, если Мстители стоят, Баки стоит рядом со Стивом или чуть позади него. Астральная связь у них просто бешеная, чувствуют один другого на нейронном уровне, как два пальца в одной ноздре. Этакие Бэтмен и Робин, только более одарённые природой, бруклинского розлива и более крепкой закваски, чем их готэмские коллеги. Они даже жили вместе. В бытовом смысле, конечно же. Стив не мог оставить приятеля один на один с его снами и кошмарами и перевёз его в свою квартиру, по-дружески уступил Баки свою комнату, перейдя спать в гостиную. Баки сам понимал своим несчастным разумом что рядом с другом он сможет завоевать хотя бы минимальное доверие, так как самостоятельную супергеройскую единицу его никто пока не воспринимал- ни Фьюри, ни люди Земли, ни соратники по супергеройскому ярму. С остальными Мстителями отношения как-то не сложились. Конечно, от него никто не шарахался, но и пить с ним на брудершафт и лобзаться в уста особо не стремились. Баки будто приносил вместе с собой холодный пронизывающий ветер прошлого, напоминая всем кто лишил США их тридцать пятого президента, кто продырявил Наташе бочину и плечо и кто сделал Тони Старка круглым сиротой. Во время общих собраний Барнс предпочитал отмалчиваться и смотреть на всех своим пронизывающим взглядом, в котором чудилось что-то пугающее, что-то болезненное. Не каждый мог выдержать его взор. Это просто - ругать супергероев за то что они делают, но куда проще ругать их за то что они не делают. Баки так упорно отмалчивался, что среди сотрудников Щ. И. Т.а стали возникать сомнения в его адекватности. Но и сам Баки, если и говорил, то слова напоминали пули – резкие и быстрые. Один раз он брякнул, не подумав, да так что упасть можно. И брякнул не кому-нибудь, а самой Ванде. Ванда после гибели Вижна всё ещё находилась в трауре и от глубокой скорби она начала постоянно вставлять реплики «а вот Вижн бы сказал», «а вот Вижн бы сделал», «а вот Вижн бы то», «а вот Вижн бы сё» и однажды Баки спросил её абсолютно без задней мысли: - Видимо, у тебя совсем было в жизни всё плохо, раз ты решила…с синтетиком. И всё. Больше он ничего не помнит. А когда очнулся, то обнаружил что лежит на полу кабинета агента Хилл, который находится на три этажа ниже кабинета Фьюри, где они находились, его левая made in Wakanda рука неестественно вывернута буквой зю, а над ним как над гробом склонились Стив и Сокол Сэм Уилсон, причём первый трепал его за плечи и приговаривал: «Бак, приятель, давай, дыши, дыши». Остальные земные спасатели в это время едва удерживали все вместе разозлённую заковианскую магиню. С точки зрения супергеройской этики неправы оба. Неправ Барнс, ляпнувший хрень, не подумав. Виновата и Максимофф, решившая порезать на лоскуты хулителя своего почившего возлюбленного и забывшая что они как-бы одна команда. С тех пор отношения между Баки и не состоявшейся миссис Вижн опустились ниже нуля. Из всей этой разномастной братии Баки более-менее общался, помимо Стива, лишь с Сэмом Уилсоном и Халком Брюсом Бэннером. Однажды он шёл по коридору Башни Мстителей, опустив взор ниже долу, и вдруг услышал громкий смех и женские голоса. Возле кофемашины стояла компашка, состоящая из Человека-муравья Скотта Лэнга, его подруги Осы Хоуп ван Дайн и ещё двух подручных Фьюри. Баки бы прошёл мимо и не заметил их, если бы не услышанные им слова Лэнга. - Я его не боюсь, - говорил Скотт с железной уверенностью, - но в глаза ему не смотрю. Он как глянет, так аж мурашки по спине бегут. Такой может и прирезать во сне. Барнс понял что речь идёт о нём. Он спрятался за угол и по-крысиному стал подслушивать. - А мне его жаль, - Оса, - сколько «Гидра» над ним издевалась. Тут любой перестанет улыбаться. - Ой, да я уверен, - Лэнг в сердцах махнул пустым бумажным стаканчиком, - что он сам «Гидре» сдался. Хотел стать супер-солдатом, как Стив. Тот стал кэпом, а этот стал убийцей. - С чего вы так решили? – спросила одна из агентесс Фьюри. - Много есть причин. Во-первых… Баки не стал слушать эту ахинею, а потому решительно вышёл из-за угла. Воцарилась тишина. Лэнг проглотил собственные аргументы. Подопечные Фьюри моментально испарились, Хоуп, ойкнув, тоже смылась куда-то. Баки достал из заднего кармана джинс свой блокнот, куда привык записывать обрывки воспоминаний и мыслей и встал перед коллегой. - Ну, продолжай, - сказал спокойно. - Что продолжать? – сглотнул повелитель муравьёв. От его смелости не осталось и следа. - Ты кажется собирался перечислить факты, доказывающие что я сам по своей воле стал работать на «Гидру». Говори, мне самому интересно послушать. - Слушай, - Скотт пожалел что не взял свой костюм, он бы сейчас уменьшился и смотался подальше от этих пронизывающих глаз, - я не хотел…не думал что ты будешь подслушивать. - Мне стало интересно. - Прости...я не подумал... - Сколько ты сидел в тюрьме? – неожиданно спросил Барнс. - Три года, - ответил Лэнг. - А я просидел семьдесят лет. И ни разу меня не спросили хочу ли я, согласен ли я. Он убрал блокнот, подошёл к кофемашине, сунул ей десятку, получил капучино и молча ушёл, оставив Муравья наедине со своими «железными аргументами». * - Это Карли Моргентау, - Стив показал Мстителям фото кудрявой девчонки в веснушках, - опасная преступница, террористка. Нужна живой. - Это же ребёнок! – воскликнула щепетильная Хоуп. - Она не ребёнок, она супер-солдат. Очередной проект осколков «Гидры», накачанный сывороткой. Баки стоял как обычно сзади кэпа, и Роджерс не увидел как тяжело вздохнул его друг. - Действуем строго по плану, - давал ЦУ Капитан Америка, - я и Ванда идём к главному входу. Роуди и Сокол страхуют сверху. Баки, Скотт и Хоуп держат охрану на мушке. По команде уменьшаетесь и влетаете в здание, Баки вас прикроет. Всем ясно? - Ясно! – с готовностью ответили Мстители. Огромный склад, где окопались напичканные сывороткой террористы находился на западе Вены. Мстителям была дана задача вычистить здание, главную взять живой, остальных- по возможности. Первая миссия Барнса в качестве спасителя мира. Вместе с Осой и Муравьём он занял удобную позицию за густыми деревьями. Из его оптики было отлично видео пост охраны склада и двоих рослых охранников. Какое-то странное чувство грызло Баки. Он тихо спросил в наушник: - Стив, где Моргентау должна быть? - На втором этаже, - отозвался кэп. - Что-то тут не так, - проговорил он и этим заставил Лэнга странно на него посмотреть. Охранники вяло переговаривались, неспешно передвигались и никакого ощущения что склад вообще обитаем не было. Баки думал не долго, он вообще разучился долго думать. Его отучили это делать. Есть цель и есть задача, а более знать и не надо. Глубоко вздохнув он надел на лицо свою чёрную маску (она служила в оснлм для запугивания врагов и для придания более угрожающего вида механизированному супергерою) и покрепче сжав автомат быстрым шагом направился в сторону склада. Скотт с подругой переполошились: - Барнс! Барнс, ты что творишь? Тут же в ухе застрекотал голос Сокола: - Барнс, ты что творишь? - Баки, вернись на позицию! – жёстко проговорил Стив. - Стив, доверься мне, как доверял всегда. Дистанция – пятьдесят метров. Амбалы, охранявшие здание, сначала лениво гуляли возле него, потом не спеша зашли внутрь, простодушно оставив огромные железные двери приоткрытыми. В них Баки и ворвался. В ухе звучала разноголосица из предупреждений и даже угроз оторвать его голову, но Баки упрямо их не слышал. Будто выпущенная торпеда он влетел в пустой склад и пока амбалы воображали что происходит один уже получил прикладом в лоб, а на шее второго сомкнулись в жёсткий капкан пальцы из вибраниума. Приподняв громилу над землёй Баки спросил: - Где Карли Моргентау? - Не знаю никого…- хрипел амбал…- отвали… - Я ведь могу сдавить и сильнее. Бионические пальцы стискивались. Амбал хрипел и ужас в его глазах увеличивался также быстро, как уменьшалось количество воздуха. В это время очнулся первый громила и попытался достать пистолет, но вонзившийся в плечо нож пресёк эту жалкую попытку. К ножам, как и к своей руке, Баки испытывал отеческую привязанность. - Я спрашиваю последний раз. Где Карли Моргентау? – пальцы стиснулись до упора. - В подвале…Они там… Там вся сыворотка… - хрипел амбал, уже теряя сознание. - А что на этих этажах? - Они…зам…минированы… Мы вас ждали. Баки отбросил обмякшее тело в сторону. Бугай приложился головой об стену и затих. - Вот так и лежите, - приказал он обоим. - Стив! – придавив пальцем наушник Баки бегло заговорил. – Не входите, здание заминировано. Моргентау в подвале, я иду туда. - Я иду с тобой! – раздался решительный голос Ванды. Террористы спешно паковали сыворотку супер-солдата в коробки, руководившая сборами кудрявая веснушчатая Карли Моргентау подгоняла их: - Быстрее, они скоро будут здесь! Раздался грохот – это отлетела в сторону железная дверь, выбитая с одного удара одной левой. В проёме стоял человек в черной маске и с автоматом. - Братья и сестры! Не желаете ли услышать благую весть? – спросил он с усмешкой. Следом в подвал фурией ворвалась сама Ванда Максимофф… Потом всех приспешников Моргентау паковали в бронированные машины, последней вывели её саму, а потом пронесли искалеченных Барнсом амбалов. Баки сидел на голой земле и потирал исцарапанный локоть на правой, своей родной руке. Мелкая, мелкая, а дерётся эта Карли как кошка, чуть ему последнюю целую руку не оторвала. К Барнсу подошёл Стив, возбуждённый после драки: - Я же сказал, что действуем строго по плану! – выпалил кэп. Баки поднял на него победоносный взгляд. - Если бы мы действовали строго по плану, нас бы сейчас ангелы встречали. - Как ты понял что склад пуст? - Чутьё Зимнего солдата, - тускло ответил Барнс, - никогда не подводит. Роджерс снял шлем, опустил на землю свой щит и сел рядом с приятелем. - Ты отлично справился, - сказал кэп с улыбкой. - Спасибо. К ним подошёл Роуди в своём костюме Воителя, искоса зыркнул на Барнса: - Где ты так научился плевать на приказы? У «Гидры»? - Нет, - ответил Баки, - у Мстителей. * Баки каждую ночь видел одни и те же сны. Расплывчатые, фотографические сцены его пребывания в бесконечном аду. Белые халаты, тугие ремни, довольные лица его мучителей, шприцы, инъекции и боль. Много боли. Нестерпимо много боли. Когда боли становилось столько что не было возможности больше терпеть Баки просыпался с криком. Вся эта боль была не только частью воспоминаний впитавшихся в его истерзанной пытками разум. Вся эта боль ещё и заставляла все его органы чувств переставать подчиняться ему. Глаза вдруг отчётливо начинали видеть то что он больше никогда в жизни не хотел видеть: молящие глаза, перекошенные лица людей из которых стремительно вылетала жизнь. Те кого он когда-то убил. Уши тут же слышали дикие человеческие – потому что животные так кричать не могут - вопли, мольбы о пощаде, просьбы о помощи, густую матерную брань хрипящих мужских голосов, женские визги. К счастью голоса детей он не слышал, хотя детей он тоже убивал. Даже ноздри до одури ощущали вновь этот запах крови и пороха, эта ни с чем не сравнимая и ни на что не похожая смесь запахов. Просто пахло смертью и этот запах намертво впитался в его мозг, где кроме цели и задачи больше ничего не было. Потому что что-то кроме этого означало бы новый виток дикой нестерпимой боли. Кожа продолжала помнить холод сжимающих её тисков и град ударов от других таких же как он супер-солдат. Даже кожа головы помнила как его тащили за волосы и как это было больно, когда его, обессиленного и сломленного, волокли «на обнуление». Все чувства предавали его, едва боли становилось столько, что она переставала умещаться в объеме одного сновидения и прорывалась наружу, в реальность. Так его тело будто мстило ему за годы мучений, за все пытки и издевательства, за то что он изменил своим чувствам - чувства теперь изменяли ему. А ещё он отчётливо помнил жужжание. Это мерзкое бьющее в висок жужжание аппарата для промывки мозгов. Это был звук схожий одновременно с писком комара и швейной машинкой, выводящей на ткани идеальную строчку. Это жужжание означало одно – через секунду ему будет больно. И каждую ночь квартиру Стива Роджерса пронзал дикий вопль, от которого стало бы нехорошо любому. И снова всё повторялось – к нему в комнату забегал всклокоченный Стив, снова тыкал ему под нос стакан с водой, снова говорил слова поддержки и просил успокоиться. Баки снова извинялся перед другом за то что разбудил его, на что кэп снова отвечал что он давно уже проснулся, что было, естественно, ложью. И следующей ночью всё повторялось. Баки снова видел и слышал как он убивает, и ощущал всем телом как убивают его. И он знал – это надолго. Возможно даже навсегда. Хотелось убежать от этих снов, скрыться где-нибудь, залезть в воображаемую нору, закрыться там и ничего не слышать, не видеть, не ощущать и главное – не вспоминать. Но не выходило. Он снова слышал, видел, ощущал и вспоминал и казалось ему что последним спасением для него может стать смерть. Баки подумал о смерти как о чём-то естественном, неприятном, но важном и нужном, способным разорвать эту еженощную круговерть боли. И смерть ему казалась спасением и покоем. Вечным покоем, который не может дать даже самый долгий сон в криокамере. С размышлениями о вечном покое Баки пришёл в лабораторию к Бэннеру. Тот что-то медленно помешивал в колбе. Баки скупо попросил у него что-нибудь от бессонницы. Брюс, у которого есть все возможные лекарства, которые лечат всё, но не всё вылечивают, дал ему флакон маленьких белых таблеток, велел принять одну за час до засыпания. - А…поможет? – спросил Барнс. - Крепче будет только вечный сон, - шутканул Халк, даже не осознавая как он был близок к истине. Барнс взял таблетки, тихо поблагодарил коллегу и отправился в уборную. Там его и обнаружил спустя полчаса Уилсон. Рядом с Баки, который не подавал признаков жизни лежал пустой пузырёк из-под таблеток от бессонницы. Всё дальнейшее в Щ. И. Т.е можно описать фразой: «Хоть святых выноси». Пока Барнса откачивали Роджерс бросался на Бэннера чуть ли не с кулаками, забыв что Халк может его в колбаску скрутить, женская половина супергероев по углам шушукалась, Фьюри был мрачен как сыч. Он понимал что если власти узнают что в его организации его же Мститель самоубился в туалете, у него будут огромные проблемы. Баки очнулся в больнице. Ну вот, его снова вернули в эту жизнь. Сначала он увидел потолок, затем Стива, он сидел рядом и листал какой-то журнал. Роджерс своим отточенным боковым зрением заметил движение и поднял голову. - С возвращением, Бак, - улыбнулся кэп. Но улыбнулся как-то вымученно, нехотя что-ли... - Стив...Я не... Прости, - выдохнул Барнс, - не знаю что на меня нашло. Стив молчал, а затем встал и крепко стиснул в своей руке руку друга. Живую, человеческую из плоти и крови. - Больше так не делай, хорошо? Миру нужен Баки Барнс. - Хорошо. Нужен так нужен... - Я знаю что тебе больно, но я всегда готов помочь тебе. Ведь я с тобой до конца, помнишь? - Я с тобой до конца, - повторил Баки. Их собственная фраза, непонятная для всех остальных. * Попытка суицида Барнса снова подняла вопрос о необходимости держать этакое чудо в Мстителях, с его тёмным прошлым, с его психологическими вывертами и склонностью к самобичеванию и самоубиению. Стив готов был броситься за друга на любую амбразуру и сломать за него свой щит, и в его попытке уйти из этого мира навсегда винил только себя – я не досмотрел, я виноват, но не он. Остальная супергеройская братва была настроена категорически – это Зимний солдат, и он опасен, хоть его разум и свободен от манипуляций «Гидры», ещё неизвестно сколько в этой голове сумасшедших идей. Назревал второй раскол Мстителей и тут слово взял сам Ник Фьюри. Он безапелляционно заявил что очередную гражданскую войну не допустит, каждый супергерой важен и нужен и что Барнсу следует дать шанс. Его поддержал Стив, Сэм и, к удивлению всех, Ванда. Уж кому как ни ей знать что чувствуешь когда люди помнят что ты сделал, но не замечают что ты пытаешься сделать. Баки рассматривал белый потолок палаты и снова вспоминал один фрагмент из своей длинной и бесконечно страшной жизни. Долгое время он считал что это был лишь сон, пока не понял – это было с ним наяву. То мутнеющим то вновь прояснённым взором Джеймс видел лишь белые стены, белый тканевый потолок и изредка огонёк керосиновой лампы. Это была палатка медсанбата. Недалеко от него звенела тогда ещё незнакомая ему русская речь. - Слышь, Горохов, посмотри, он там жив или уже окочурился? Перед Джеймсом возникло лицо, но из-за того что картинка снова поплыла а разум начал сбоить он не запомнил черты, видел лишь что лицо длинное и узкое, похожее на утюг. - Ещё жив. Ишь ты, живучий оказался! – отвечал другой голос, очевидно принадлежащий «утюгу». – Я бы помер, если бы столько в снегу пролежал. Слышь, Нормандия-Неман, не помирай, ладно? Вдруг лицо дёрнулось и исчезло. Затем этот же голос снова заговорил, но уже по другому, чётко, согласно уставу: - Товарищ политрук, разрешите доложить? - Докладывайте, сержант Горохов, - гаркнул басом третий голос. - Попов и Онищенко нашли в ущелье человека. По форме на немака не похож. Вроде как из союзников. Может из ихней Америки? Может партизан ихний? - Партизан, - хмыкнул политрук, - и что этот партизан делал один в ущелье? - Не могу знать, товарищ политрук! - Ладно, а что у него с рукой? - Так это… Попов и Онищенко ему её отрезали. - Как это – отрезали? - Ну когда они его нашли, он в ущелье в снегу уже, видать, пролежал несколько часов, а руку валуном ему придавило. А валун такой что и десять человек не сдвинут. Ну они ему эту…ампутацию и провели…сапёрными лопатками. Попов на него весь свой эн-зэ потратил, чтобы рану обработать. - Безобразие! Так обращаться с союзниками! Ну а документы у этого партизана были какие-нибудь? - Так точно. Вот. Несколько мгновений слышался лишь шорох бумаг, затем политрук криво прочитал: - «Джеймес Бухчанен Барнес». Во-о-от! Барнес! Не то что вы, сиволапые! Так… «Нью-Йорк». О, точно, Горохов, американец! - Ну вот, а Смирнов всё талдычит – немец, немец. - Ладно, - сказал политрук, откладывая документ и мельком взглянув на раненого, - скоро приедут эти доктора из ихней «Гидры» и заберут этого Барнеса. А дальше уже не наше дело. Пусть они его хоть в концлагерь, хоть в цирк сдают, это нас уже не касается. Последнее что ощущал Джеймс – это шершавая ладонь на своей голове, а затем он снова рухнул в темноту. А когда очнулся – уже был в аду. В его собственном аду. * После его глупой попытки суицида Баки больше на задания не брали, очевидно боялись давать оружие человеку, способному выкинуть самый неожиданный фортель. Но зато его оставляли за главного в Башне Мстителей, так сказать «на хозяйстве», чтобы он мог в любой момент связать супергеройскую команду с Фьюри, агентом Хилл, выслать им на помощь авиацию или подкрепление. В какой-то степени работа в офисе координатором Баки даже увлекла – спокойно, размеренно и без лишних нажимов со стороны коллег, но всё ещё ответственно и важно для каждого в команде. В тот дождливый день ноября, ноября второго года от смерти Тони, Баки снова оставили «на хозяйстве», а всё Мстители отправились в Польшу, устранять новую молодую экстремистскую организацию, мечтающую о мире без супергероев. Вроде очередной скучный день у монитора, но в этот раз он был в своей скуке не один, с ним оставили Небулу. Стражи Галактики улетели восстанавливать Нидавеллир, и ак как Небула всё ещё считалась дочерью Таноса и безжалостным убийцей, а портить отношения с Эйтри Квилл не хотел, поэтому Небулу оставили в Башне Мстителей как могучий резерв. Это было даже смешно. Будто они какие-то непоседливый дети, которых родители заперли дома, чтобы те не испортили им вечеринку. Инопланетный киборг бродила по зданию, распугивая немногочисленных сотрудников, а потом, не зная чем себя занять, прошла на огромную кухню, где Баки занимался общественно-полезной работой, а именно пытался включить посудомойку. Со всеми этими гаджетами и бытовой техникой он уже научился управляться. Мог легко запустить стиральную машину, включить и выключить телевизор, но вот только со смартфонами никак не получалось. Стив подарил ему модный телефон, но тот так и валяется где-то под подушкой. Это слишком трудный для изучения предмет для столетнего Барнса. Небула вошла в обширную кухню в тот момент когда Баки положил свою лучшую made in Wakanda часть тела в посудомойку рядом с грязными тарелками и кружками и включил процесс мойки. - Будешь кофе? – спросил Баки у своей вынужденной собеседницы. - Буду, - ответила та таким голосом, каким диктаторы объявляют войну другим диктаторам… Кофе пили в гробовой тишине, слышно было лишь как в посудомойке полощется вибраниваемая конечность среди посуды. Чтобы завязать хоть подобие беседы Барнс спросил: - Знаешь Битлз? - Знаю, - ответила убийца из другой планеты, - Квилл включал их песни. - Жаль я не застал самый пик «битломании». Мне кажется, мы со Стивом были бы их самыми преданными фанатами. Снова воцарилась тишина. Разговор разбился не успев склеиться. В этот момент как раз запищала посудомойка. Баки вытащил свою лучшую часть, вставил в вакандский искусственный плечевой сустав и крутанул рукой чтобы встала ровно. Его напарница по вынужденному локдауну наблюдала за ним скорее с отсутствующим, нежели с грустным взглядом. Делать нечего, надо как-нибудь развлекаться. На столе постоянно стояли специально для Барнса миска со сливами и вазочка с орехами. Он попеременно грыз то сливы, то орешки. Вроде как для мозга полезно. И эти продукты как раз вовремя подействовали, Баки придумал чем им заняться. - О, мы сейчас с тобой поиграем в «Морской бой». Ты играла когда-нибудь в «Морской бой»? Может, с сестрой? - Мы с сестрой играли в бой до последней капли крови, - ответила киборг. - Ясно, - проговорил Барнс. – Мы со Стивом играли часто, когда он ещё не был Капитаном Америкой. Он часто болел и я приходил к нему и мы постоянно в «Морской бой» рубились. - Рубились? – переспросила Небула, явно услышав до боли знакомое слово, которое для неё имело лишь один смысл. - Рубились, в смысле играли. «Да уж, чувство юмора тут и не ночевало. Оно и понятно, когда растёшь с таким ублюдком как Танос». Местом для морской баталии стал кабинет Фьюри. Баки барином развалился в его кресле, вальяжно закинув ноги на стол (когда ещё предстоит такая возможность посидеть в директорском кресле). Напротив него за столом с листком бумаги села соперница. Барнс объяснил девушке из другого мира правила игры и битва началась. Всякий раз когда Баки говорил «потопила» Небула реагировала на это ярко и живо. Кажется, ей было важен сам факт что она где-то в чём-то одержала верх. Пусть даже в местечковой игре. Зачеркнув последний нарисованный кораблик Баки сказал со вздохом: - Всё, потопила. Ты победила. - Давай ещё! – загорелась киборг. Они сыграли ещё пять раз, из них дважды Небула топила нарисованный флот Баки, а трижды он ей поддавался. Потом он показал ей ещё одно развлечение, которое напоминало ему довоенный Бруклин – пиньята. Он сам быстренько смастерил нечто похожее на пиньяту, насыпал туда конфет (спёр из лаборатории Бэннера), подвесил её под потолок, дал Небуле биту и велел бить. Глядя как эта синекожая инопланетянка с кибернетическими частями тела лупит пиньяту Баки даже залюбовался. В ней силы и злости столько, что хватило бы на пятерых, таких как он, Зимних солдат. Била так, что картонная фигура, напоминающая то ли звезду, то ли кляксу болталась на верёвке из стороны в сторону. Наконец она изволтузила её в лохмотья и конфеты посыпались на пол. - Всё, ты выиграла. Это твой приз. - Я выиграла? – переспросила киборг снова с ярким восторгом. Ей было всё равно что она победила, ей была важно что именно она победила. - Так, теперь надо тут всё убрать, - сказал Баки. Вернувшиеся Мстители вместе со Стражами застали их как раз в разгар уборки. И тут уж каждый мог забрать своё «непоседливое дитя». Роджерс – своё, Квилл – своё. - Как-нибудь ещё сыграем, - сказала синекожая Страж на прощание, явно довольная что сегодня она была на высоте... * В кафетерии за большим круглым столом сидели Мстители – Скотт, Хоуп, Брюс, Сэм и в центре, как бандит на пиру аристократии, Баки. Каждый что-то пил или ел, а Барнс ограничил себя лишь чашкой капучино, да и тут не допил – на донышке осталось. Глядя поверх недопитого кофе он перечислял, сухо и отрешённо: - Джон Кеннеди, Роберт Кеннеди, Мартин Лютер Кинг, Индира Ганди, Джанни Версаче, Владислав Листьев, Анна Политковская, Беназир Бхутто, Пол Хлебников. Все – люди из телика. Но всех их объединяет одно – они стали целью Зимнего солдата с одной единственной задачей «устранить». И это только те, кого Баки, неимоверным усилием памяти, смог вспомнить. А если прибавить сюда ещё обоих Старков и множество других влиятельных людей, то список «достижений», прямо скажем, впечатляет. Мстители были впечатлены и от того молчали. - Высокий класс, - покачав головой сказал Сокол. - А Леннон? – спросила Хоуп как бы невзначай. Барнс удивленно изогнул брови: - Причём тут Леннон? Леннона убил Марк Чепмен. - Ну, я только уточнить…- сказала ван Дайн, чуть тушуясь. - Да, приятель, - взял слово Бэннер, - за такие заслуги тебя могли раз пять на электрический стул посадить. Баки в ответ повёл мощными плечами. Что правда, то не ложь, но он был надёжно защищён «Гидрой», а когда той не стало, только заступничество Стива и короля Ваканды Т'Чаллы спасло его от заслуженного наказания. И он не был уверен что стал бы возражать против приговора. К примолкнувшим супергероям быстрым шагом подошёл кэп, заговорил быстро и напористо: - Мстители, общий сбор! В порту Констанцы обнаружен танкер с контрабандным вибраниумом. Нам необходимо его вернуть. Это личная просьба Шури. Все тут же подорвались со своих мест, включая Баки. - Стив, можно я с вами? - Прости, Бак, - Роджерс жестом притормозил его, - не сегодня. - Стив, прошу, - взмолился Барнс, - я у Шури в долгу, она вернула мне мой разум. Пожалуйста, позволь мне вернуть этот долг. Первый мститель призадумался, затем сказал: - Хорошо. Но не делай так, чтобы я об этом пожалел. Готовность – десять минут. В самолёте по пути в Румынию к Барнсу, который рассматривал потолок квинджета, подсел Лэнг, громко, перекрикивая звук работающего двигателя, спросил: - А ты Освальда знал? - Какого Освальда? - Ну, Ли Харви Освальда. - А-а! Да, знал. Он был один из нас, из супер-солдат, но со множеством дефектов. «Гидра» от него таким образом избавилась. Так сказать, убила сразу двоих зайцев. - Ясно, спасибо. - ответил Муравей и под нос себе пробубнил: - Я знал, я чёрт возьми знал, что он не виновен. В маленьком румынском городке Констанца шёл холодный дождь. С крыши промышленного здания Стив наблюдал в бинокль за движением судов в порту. - Отлично, я его вижу. Итак, на этот раз никакой самодеятельности и ненужного героизма. Следуем плану. Баки покорно кивал многократно выпотрошенной головой: тихонький, послушный, а без разрешения кэпа он и шагу не шагнёт. - Брюс и Ванда – наступление, я и Баки – прикрытие. Хоуп и Скотт используют уменьшение и проберутся в капитанскую рубку, остановите эту посудину. Команду мы берём на себя. За дело! … Через три часа всё было кончено. Контрабандисты уложены мордами в пол, груз спасён и передан Дора Миладже. Но, как обычно бывает, не всё прошло гладко. Баки сидел на мокрой земле и зажимал протезом огнестрельное ранение в правом боку. Сквозь бионические пальцы тонкими струйками сочилась кровь, настоящая, человеческая. Было немного обидно. За пятьдесят лет он стольких завалил по хотению «Гидры « и ни одного ранения, а тут только вторая миссия и сразу пулю словил. Несправедливо. К нему подбежал Стив, скинул шлем. Лицо кэпа было закопчённое, на щите слой пепла. Отступая бандосы подожгли баржу, пришлось одновременно и задерживать контрабандистов и спасать бесценный вибраниум и всё это в густом едком дыму. Надышались все по полной. Капитан Америка опустился перед приятелем: - Брат, как ты? - Порядок. – ответил Барнс. – Это не самое плохое что со мной случалось, уж поверь. - Бак, тебе надо в больницу. - Ерунда. - Зачем ты выскочил под пулю? - А как иначе. Надо было спасать её. Её, то есть Ванду. В этом угаре и хаосе, все, чего греха таить, растерялись,и заковианская чародейница тоже. Её красная магия подвела её, она могла сдерживать дым и падающие обломки, но не помогла заметить приближающуюся к ней со спины тень с автоматом. Зато её заметил Барнс, благодаря всё той же чуйке Зимнего солдата. И выскочив перед Максимофф он закрыл её собой. Стрелок тут же получил многочисленные переломы от Халка, Баки получил пулю в бочину, зато Ванда не пострадала. Потом Барнсу всё же пришлось вытерпеть операцию по извлечению пули, причём он сам настоял что никакого наркоза не надо. Боялся что если погрузится даже в искусственный сон, то снова увидит их, их всех – своих жертв и своих палачей. И хоть и было больно, но он терпел. Конечно боль от входящего в плоть скальпеля не сравнится с болью от пронзающих мозг электрических разрядов, но, согласитесь, всё равно неприятно. Когда пуля была извлечена и отдана Баки в качестве трофея тот повертел её меж пальцев и начал вставать: - Спасибо, я пошёл. - Куда вы, мистер Барнс? - засуетились вокруг него белые халаты. - Надо рану зашить. - Да на мне как на собаке всё заживет, - отмахивался Баки, неуклюже пытался встать и старался не грохнуться в обморок, - мне всего лишь сто семь лет, я ещё крепкий орешек. Но врачи оказались куда упрямее пациента, ему не дали снова проявить своё геройское нутро и силком заставили его принять горизонтальное положение. * В криокамере сны не снятся. Это Баки понял ещё когда был заморожен в первый раз в лаборатории Золы. Но когда он находился в анабиозе в Ваканде ему всё же приснился один сон. Ему приснилась семья: отец, мать и их пятеро детей – старшему было десять лет, младшему не исполнилось и года. Из года в год, из десятилетия в десятилетие обед Зимнего солдата не менялся и состоял из одних и тех же блюд. Сначала, в качестве аперитива, была разморозка и парочка бравых энергичных «лещей», чтобы очухался окончательно. Затем основное блюдо – пять тысяч вольт в мозг с приправой из слов-триггеров. Желание Ржавый Семнадцать Рассвет Печь Девять Добросердечный Возвращение на Родину Один Товарный вагон Эти слова шли и как приправа и как десерт, завершая это изысканное меню. - Доброе утро, Солдат, - это было нечто вроде вежливого вопроса официанта «было вкусно?» - Я готов отвечать. – синоним к «да, было вкусно». И в качестве напитка, чтобы уж совсем стало сытно – личное дело того, кого нужно «санкционировать». Весной 1990-го года, за год до убийства родителей Тони Старка, его пробудили, «накормили» и показали фотографию его новой задачи. Кристиан фон Шмульке – немецкий политик, противник объединения Германии. - Устранить. Вместе с семьёй. Вся семья Шмульке обедала в столовой когда неожиданно вошёл человек с автоматом в форме, лицо его было закрыто плотной маской, а глаза запрятаны в тёмные очки. Длинные волосы свисали до плеч и от незнакомца несло неопределёнными, но очень нехорошим духом. - Хайль, Гидра! – сказал названный гость. Глава семьи понял кто пришёл по его душу и едва успел крикнуть жене: «Магда, беги», как тут же был сражён пулей в лоб. Женщина бросилась от стола закрывать собой детей и поэтому умерла второй, автоматная очередь прошила её спину. Затем пришёл черёд детей. Они в ужасе бросились кто куда, кто побежал наверх, на второй этаж, кто прятался под стол, но пули Зимнего солдата настигли их всех. Убедившись что задание выполнено, он уже собрался уходить, но вдруг его остановил плач младенца, долетавший из второго этажа. От звуков выстрела проснулся самый младший из членов семьи фон Шмульке, которому не было и года. Убийца вошёл в детскую на звуки плача, молча склонился над ребёнком, долго смотрел в лицо блажащего младенца. «Устранить. Вместе с семьёй» У него есть только цель и только задача. Но всё же, он не монстр. Он вытащил подушку из под младенца и положил её на него сверху и держал до тех пор пока тот не перестал издавать звуки. После чего Зимний солдат исчез также неожиданно как и появился. И сколько раз потом он видел во сне этого младенца, слышал его плач, который он сам навсегда прервал... В больнице Баки старался не спать как можно дольше. Оттягивал сон как только мог, занимался тем что бесцельно глядел в темноту, просто смотрел так долго как мог, пока сон не хватал его своими когтищами и не утаскивал на очередное рандеву с его прошлым. Неимоверным усилием воли Баки научился переключать кошмарные моменты на совсем другие моменты, далёкие, такие далёкие, что кажущиеся почти сюрреалистичными, которые не могли происходить с ним. - Я надеру тебе задницу! – кричит Стив, готовясь ударить по мячу. - Давай, давай! – в ответ кричит сам Баки, стоя в импровизированных воротах, собранных из старых балок и накрытых дырявой рыбацкой сеткой. Вот Стив бьёт по мячу, но он настолько худ и тщедушен, что удар получается слабым, но всё же попадает в левый край ворот. Сам бьющий не удержал равновесие и уже барахтается в пыли. А Баки смеется, без злобы, больше в поддержку. Стив. Футбол. Бруклин. Кажется, это 38-й год. Из окна раздаётся женский крик: - Мальчики, пирог готов! Кто это? Мама Стива – Сара Роджерс? Или…или это его мама? Роза Барнс? Вот новое воспоминание. Они вдвоём едят пирог. Стив жуёт так энергично, что аж трещит за его несуразно оттопыренными ушами. - Миссис Барнс, - с набитым ртом говорит Стив, - ваши пироги – самые лучшие. Точно, это его мама. Ох, как же он мог забыть! Баки изо всех сил попытался рассмотреть её, но всё расплылось в белой дымке. Вот уже задний двор домика Барнсов. Продавленный грязный матрас. Они вдвоём лежат на нём, грызут одно яблоко на двоих и читают «Хоббита». И вот воспоминания рассеиваются, рассыпаются, как разбитое стекло, но со своей задачей справляются – они дают Баки немного спокойного сна, немного умиротворения. После заживления огнестрела Баки лишь спустя неделю вернулся на службу на Базу Мстителей. Там он узнал что Стива вызывают на ковёр. И не просто на ковёр, а в Вашингтон, в Белый дом, в Овальный кабинет, на личную аудиенцию у президента Росса. - Ты поедешь со мной, - сказал кэп. - Не горю желанием, но спасибо что пригласил, - с мрачным видом ответил Барнс. Видимо случилось что-то серьёзное, или случится что-то серьёзное, раз сам президент вызывает к себе Капитана Америку. В Вашингтоне стоял туман, гуще лондонского. Шаг сделаешь и можно потеряться. На входе в святая святых – в Белый дом двух супергероев встретила служба охраны президента, элита спецслужб, лучшие из лучших. Все с одинаковыми лицами цвета недососанных леденцов, в одинаковых костюмах, одинаковых галстуках и казалось что даже голоса у них одинаковые. - Снимите маску и шлем, сдайте оружие! - велели Стиву и Баки. Роджерс послушно снял шлем, отдал щит. Баки тоже снял маску, отдал свой любимый пистолет, два ножа, электрошокер и лассо, с которым в последнее время он сроднился. Их просветили металлодетекторами, заставили пройти через рамку и наконец, чтобы окончательно убедиться, что защитники мира не таят под костюмами бомбу их стали обыскивать по старинке – руками. Баки чуть не давился собственным смехом, когда ему, стоящему в позе морской звезды, хлопали широкими как блины ладонями по голеням, спине и животу. Чтобы разбавить этот абсурдный момент Стив, которого тоже беспардонно шмонали, спросил у друга-напарника: - Бак, ты когда-нибудь встречался с президентом? - Встречался, - влёт ответил Баки, - в Далласе, в ноябре 63-го. Охранники замерли, переглянулись. Баки вдоволь насладился их реакцией. Такое усердие мрачных лиц в костюмах особенно смешно, учитывая что в том же Далласе 22 ноября 1963-го года их предшественники, элита, лучшие из лучших очухались только после второго выстрела Зимнего солдата… - Простите, а можно не щекотать? Не люблю щекотки. – вежливо осведомился Барнс у секьюрити, который с особым тщанием трогал его левый бицепс. - Снимите руку! – последовала команда вместо ответа. Баки послушно снял конечность, положил сверху на щит. После всех манипуляций и досмотров им наконец разрешили пройти к президенту в окружении троих агентов. Огромные двери Овального кабинета открылись без шума. Президент Таддеус Росс стоял у окна и смотрел на туманный город. - Капитан Америка и сержант Барнс прибыли, господин президент! – объявили ему. - Пусть войдут. Стив вошёл первый, за ним шагнул Барнс и сразу же отметил про себя расположение дверей, окон и количество людей в кабинете. Привычка Зимнего солдата, тут уж ничего не попишешь. Президент Росс недолюбливал мета-людей со сверхъестественными способностями но вынужден был после вторжения читаури, уничтожения «Гидры», Альтрона, Таноса и Скачка с ними считаться. Он не сразу повернулся от окна. - Капитан Роджерс. - Господин президент. Они обменялись коротким рукопожатием. Росс глянул на Баки, пристально и серьёзно. - Сержант Барнс. - Здравствуйте, господин президент. Пожимать руку, убившую двоих его предшественников, Росс не стал. - Садитесь, - сказал президент. Все расселись. Американский лидер начал речь с благодарности Мстителями и лично Капитану за успешные операции в Вене и Констанце. Он сообщил что Ваканда их важнейший союзник и США всегда будет поддерживать её интересы. После всей этой около политической мишуры перешли к самому главному. - Мир изменился, - сказал Росс, - изменился безвозвратно. Всё происходящее после Скачка является закономерным итогом истории этого мира. Капитан Роджерс, я бы хотел обсудить с вами хорошо известный вам Заковианский договор. Опять двадцать пять! Этот чёртов договор чуть не развязал гражданскую войну между супергероями. Стив сразу нахмурился. - Господин президент, вы снова хотите накинуть на нас короткий поводок? Росс встал, медленно прошёлся по кабинету. - Заковианский договор провалился и это признают даже самые ярые его сторонники. Сейчас я предлагаю вам не управление, я предлагаю вам союз. Координационный совет по контролю будет органом связи между нами. Мы с одной стороны, ваша команда – с другой. - Это тот же поводок, - вставил молчавший доселе Баки. - Сержант Барнс, вам хорошо известно что такое контроль. Баки стойко выдержал пристальный взгляд Росса. - Нам хорошо известно что такое контроль, - за друга ответил кэп, - но я хочу, господин президент, чтобы вы знали - Мстители никогда не нападают первыми. Врагом будет тот, кто нападёт на нас и тогда мы будем защищаться. Роджерс разгадал хитроумный план Росса. Ограничить права сверхлюдей не договора, а группой людей без способностей, только потому что лидер страны до дрожи в коленях боится повторения Скачка. Хитрый ход. Президент какое-то время задумчиво посматривал в окно, затем сказал: - Я вас услышал, капитан Роджерс. Вы свободны. Оба встали и раскланявшись, вышли. - Что это было? – спросил Баки у друга, абсолютно не поняв смысл этой встречи. - Это была очередная попытка нас приручить, - ответил Стив, - Тони бы оценил, насколько это тонкая и хитрая попытка. На выходе секьюрити с особым облегчением вернули им оружие, амуницию и часть тела. Выйдя из неприступной цитадели, где живет хозяин American Democratic land, Баки посмотрели на мир Божий, подумал, затем сказал приятелю: - Стив, если я когда-нибудь решу стать политиком, прошу, пристрели меня в ту же секунду. * Баки стремился чтобы окружающие воспринимали его не только как вооружённое приложение к Капитану Америке, не только как абстрактного Мстителя, который и Таноса на скаку остановит и в горящий инопланетный корабль войдёт, но в первую очередь как защитника простых людей, как того, на кого может положиться человек в случае опасности. Ему тоже хотелось аплодисментов, чтобы звучали хвалебные оды в его честь, чтобы с ним хотели ежеминутно делать селфи, чтобы прохожие головы себе свернули, на него глядючи: «Вон, смотрите, это же Баки. Где? Покажите его, хочу посмотреть на нашего супергероя». Самолюбие, оно и бывшим убийцам не чуждо. Для того чтобы заслужить любовь простого народа, надо было пойти в этот самый народ. И Баки пошёл, но пошёл вкривь и вкось, словно пьяный. Народ от него шарахался, словно от прокажённого. Он мог вытащить человека из пожара, остановить на ходу автобус, у которого отказали тормоза, поймать выпавшую из окна собачку, но люди всё равно его чурались. «Это Зимний солдат» шептались вокруг. И ему становилось обидно и дискомфортно под этими боязливыми взглядами прохожих. Однажды, а было это в еервые дни декабря, он спас людей из пожара в магазине игрушек. Он разбил стеклянные двери магазина, он вывел шестнадцать человек, включая маленьких детей, последними он выволок на себе двоих продавцов, надышавшихся дыма. Всё сделал идеально, чётко, быстро. Как Мститель. И пока пожарные тушили огонь вокруг него собрались зеваки, столпились спасённые им люди. Но держались боязливо, близко не подходили, исподтишка его фотографировали. Мальчик лет двенадцати, которого Баки вместе с матерью вынес чуть ли не на своём горбу спросил у мамы почти шёпотом: - Кто этот киборг, мам? - Я не знаю, милый, - ответила мама. - Это не Капитан Америка. А он добрый? - Не знаю, сынок. - Он выглядит злым. И всё. В жаждущей признания душе Барнса что-то хрустнуло. Мало было ему что он недочеловек и недодруг, который не может дать своему лучшему другу элементарно выспаться, а теперь ещё получается что недогерой и, как это не печально признавать, недомститель. Баки вырвался из кольца облепивших его людей, прыгнул в свой мотоцикл и рванул куда-то, не разбирая дороги… …Стакан…ещё стакан…ещё один стакан…и ещё один стакан….Чёртова сыворотка, против неё даже русская водка бессильна!.. Барнс не понял когда и как, а трёх бутылок водки как не бывало. А ему хоть бы что, даже не окосел. Он сидел на кухне квартиры Стива и пил. И ему было плевать что квартира Стива утыкана «жучками» и камерами видеонаблюдения, картинка с которых идёт прямиком в кабинет Ника Фьюри. Пусть смотрит, барин одноглазый, пусть любуется как тот кто его дважды убивал (и один раз даже убил!) развлекается в одиночестве. В какой-то момент ему стало скучно в объятиях русской «беленькой», на праздник одиночества заглянули также шотландский виски, английский эль, французский абсент и бургундское вино урожая 1917 года – ровесник Баки. Всё это – подарки Стиву от благодарных жителей Земли, не знающих что супер-солдаты не пьянеют. Стив вернулся домой уже глубокой ночью. Он долго обсуждал с Фьюри их визит к президенту, и глава Щ. И. Т.а пришёл к выводу что Мстителей снова пытаются придавить к ногтю, забыв об их былых заслугах. В квартире было тихо. Кэп сразу прошёл в спальню, где среди аскетичного антуража обитал его друг и напарник. Баки в комнате не было. - Бак, ты дома? Тишина. Натренированные уши Роджерса услышали звуки воды из ванны. Зайдя в ванну Капитан Америка увидел потрясающую, во всех отношениях, картину. Его друг детства лежал в ванне, свесив с бортов всё свои конечности – настоящие и не очень – с бокалом в правой руке и приканчивал стоящую на полу бутылку армянского коньяка. Вокруг ванны ровной батареей стояли бутылки из-под алкоголя. Все сплошь пустые. Баки увидел друга и отсалютовал ему бокалом с трёхзвёздочным коньяком и выпил за его здоровье и долгую-предолгую жизнь. Кэп пару секунд смотрел на эту фантасмагорию, затем он тайфуном влетел в ванну, выхватил из руки приятеля бокал, швырнул его в раковину и начал остервенело вытаскивать суперсолдатское тело из ванны. И тут Барнс ничем ему не мог помочь… Бывают ситуации, когда даже самые интеллигентные супергерои, к которым можно смело отнести и Роджерса, выходят из себя. - Ешь! Ешь, кому говорю! – орал Капитан на друга, тыча ему в лицо холодный тост с двумя кусочками ветчины. – Дурак! Чёртов пьяница! Пей кофе! Сейчас же! Баки сидел за столом, завёрнутый в зелёный плед, его трясло. Очевидно, этот бум-коктейль из горячительных напитков всё же подействовал на этого зверя. - Собирайся! Быстро! Поехали на Базу! – рвал и метал Стив. - Зачем? - Затем что ты Мститель. Баки поднял на товарища свои огромные голубые глаза, в которых застыла вся боль человечества. - Стив, меня семьдесят лет подчиняли и не спрашивали, хочу ли я этого. А потом ты взял меня в свою супергеройскую команду и тоже не спросил меня, хочу ли я этого. Кэп успокоился и сел за стол, напротив Баки. - Хорошо, а чего ты хочешь? – спросил разумно. - Не знаю, - последовал честный ответ честного недогероя. Кэп молчал, думая. Пока он думал Баки выпил немного кофе и съел маленький кусочек тоста. Вдруг Стив встрепенулся, будто-бы вспомнил что-то и сказал уже спокойным голосом: - Собирайся, поедем. - Куда? - Там увидишь. - А зачем? - Там узнаешь. Весь Нью-Йорк напоминал один большой мемориал памяти Тони Старка. Кругом нарисованы муралы в честь Железного человека, развешаны самодельные плакаты «Спасибо, Тони», на стенах огромными буквами написано «RIP IRON MAN». Ночью, когда зажигались свечи в память о Старке всё это приобретало особо скорбный и даже удручающий вид. Баки смотрел из окна машины Роджерса как город чтит и помнит Спасителя Земли. Оба неспешно ехали куда-то на север. Стив вёл машину и молчал, молчал и Барнс, ему страшно хотелось спать. Рассвет загорался над мегаполисом, поливая лучами небоскрёбы и отстроенную почти с нуля башню Мстителей с огромной буквой А на фасаде, которая служила одновременно и базой супер-героев и базой Щ. И. Т.а. Машина Роджерса медленно вползла в ворота кладбища Грин-Вуд, остановилась. - И зачем мы здесь? – спросил Баки. - Я долго искал информацию о них, прошло очень много времени. И всё же я их нашёл. - Кого? Кэп отстегнул ремень безопасности, посмотрел на друга и будто пригвоздил его двумя словами: - Твоих родителей. * После того как к нему начали по кусочкам возвращаться воспоминания моменты с родителями вспомнились позже всех и лишь отдельными частями. Но когда он снова попытался переключиться с кошмаров на воспоминания он увидел свой последний день перед отправкой на фронт. Отец гордо кивал головой, а мама трогательно плакала в платочек, глядя на сына в военной форме. Их Джеймс, их Баки, как его с рождения ласково называла мама, идёт на войну. Отец пыжился от гордости и твердил: - Джеймс, а ну-ка, повернись. Пройдись немного. И Джеймс покорно вертелся и ходил по комнате, будто манекенщица по подиуму. Понимая что родители его ещё долго не отпустят он начал собираться. - Ладно, мне пора. Надо ещё встретиться со Стивом. Мы хотели пойти на выставку достижений Старка. Отец подошёл, погладил сына по плечу: - Ну смотри, Джейми, воюй отважно, чтобы ни одна гадина, - отец показал сжатый кулак, имея ввиду под «гадиной» нацистскую Германию и милитаристическую Японию, - не смела на нас дёргаться снова. Отомсти им за Пёрл-Харбор. - Хорошо, пап. - А как вернёшься с победой, сразу женись. Сделай предложение Рейчел. Если она откажется – женись на Долорес. И внуков нам, не меньше пяти. Отец засмеялся, а Джеймс закатил глаза к потолку. - Ну па-а-ап! Ладно, я подумаю. Отец семейства Барнсов был хохмачом, со своим, особым чувством юмора. И то что он назвал своего сына в честь пятнадцатого президента США – было, однозначно, его лучшей шуткой. Мать что-то совсем расклеилась, плакала уже в открытую, не стесняясь, и Джеймс засобирался ещё сильнее. - А где моя фуражка? Вики, ты опять забрала мою фуражку!? - Мне она больше идёт! – крикнула из комнаты десятилетняя сестрёнка Виктория. - Виктория Роуз Барнс, немедленно верни брату фуражку! – крикнул отец. Когда он называет тебя полным именем – это смело воспринимай как приказ: приди и сделай. Вошла сестрёнка, худая с торчащими в стороны косичками и с очень кислым выражением лица, отдала брату фуражку и искоса посмотрела на него завидущим взглядом. Пока Джеймс обувался мать, всхлипывая, смотрела на него. Джеймс мысленно молился чтобы она не сказала «сынок, береги себя». - Сынок, береги себя. Чёрт, он боялся именно этой фразы! - Мам, успокойся, - обнял старую женщину сын, - я не пропаду. - И Стива не бросай, держитесь вместе. Джеймс хмыкнул, помня как Стив рвётся в армию, но везде натыкается на решительный отказ. Вот сегодня опять пошёл на штурм призывной комиссии. - Это если он на фронт попадёт, мам. - Да куда его на войну, соплю такую! – крикнул с кухни отец. – Его в первом бою немцы плевком перешибут, задохлика. - Пап, ну хватит его оскорблять! – крикнул Джеймс. Отец вышел провожать новоиспечённого серданта 107-го пехотного. - А кто его оскорбляет? У него ноги как у цыплёнка. Ветер сильней подует и всё - ищи своего Стива в соседнем штате. Поняв что этот аттракцион отцовских издёвок пора прекращать он поочерёдно перецеловался с родителями, обнял сестру и ушёл. Не знал тогда сержант Джеймс Барнс что видит семью в последний раз. * Найти одно надгробие среди тысячи похожих – задача непростая. Кэп с приятелем шли вдоль бесконечных памятников и, казалось, им не будет ни начала ни конца. Баки шёл будто в прострации, понимая что за всё время своей реабилитации он ни разу не вспомнил о родителях и не удостоверился где они похоронены. Его может оправдать та череда событий, в водовороте которых он оказался – лечение в Ваканде, Танос, Скачок, пятилетнее забвение, возвращение, снова Танос, гибель Старка, повышение до Мстителя… Тут у любого крыша поедет от таких событий. Стив вдруг резко остановился, машинально остановился и Барнс. - Вот они. Лучи раннего солнца осветили старое надгробие, потрескавшееся от времени и погоды. «Здесь лежит Уильям Барнс и его жена Роза Барнс» Надписи почти стёрты, но прочесть их можно. Могила выглядит заброшенной, сюда давно не приносят свежих цветов. Баки подошёл поближе и опустился на колени перед холодным камнем… Стив сам написал им что их сын проявил себя как Герой и погиб смертью храбрых. К тому времени несчастные родители уже напоминали бледные тени себя прошлых. Отец больше не балагурил, поседел, осунулся. Мать согнулась от горя, ходила тяжело. Новость о том что их Джеймс попал в окружение в Италии и пропал без вести сильно подкосила обоих. А через несколько месяцев пришло короткое письмо от самого Капитана Америки. И сердце старого Барнса не выдержало, он умер, не успев даже дочитать письмо до конца. А через год умерла мать, так и не сумев пережить смерть сына. Каждый день она как одержимая оплакивала своего маленького Баки. О судьбе Виктории же с тех пор не было ничего известно. Стив пытался, после своего «воскрешения» в двадцать первом веке, узнать о судьбе сестры друга, но хаос войны растворил девочку в себе, словно муху в чане с кипящей смолой. И муза истории, босоногая Клио, при упоминании Виктории Роуз Барнс лишь беспомощно разводила руками – сама в полном неведении. А их маленький Баки выжил, но попал в ад на земле. Но об этом чета Барнсов так никогда и не узнали. - А помнишь мамины пироги с яблоком? – дрожащим голосом спросил всё ещё коленопреклонённый Баки у стоящего за ним Роджерса. - Как же я могу их забыть! – сладко зажмурился кэп. – Пироги миссис Барнс были божественны, я ни до ни после не ел ничего более вкусного. - Она мне постоянно твердила, как заведённая: «Баки, где Стиви?», «А ты Стиви позвал», «А ты про Стива не забыл?». Мне кажется, она считала что у неё не двое детей, а трое. - Она в чём-то была права. - Она во всём была права и в этом была её супер-сила. Баки провёл металлическими пальцами по камню. - Я ведь всё это помню, - продолжил Барнс, - помню наш дом, помню запах её пирогов, помню смех отца. А вот их лица, чёрт возьми, не помню. «Гидра» первыми забрала у меня их. - Но она не забрала у тебя всё полностью. - Как знать…- хмыкнул Баки и встал. – Спасибо, Стив, это было то что мне нужно больше всего. Даже как-то полегчало. - Ну наконец-то! – не сдержал радости Роджерс. Выйдя из территории кладбища Баки спросил друга: - Куда направишься? - Домой, - ответил Стив, - хочу выспаться. - А я пожалуй, пройдусь. Проветрю голову. Говорят, для пожилых пешие прогулки полезны. - Только прошу тебя, - насупился Стив, - не попади в какую-нибудь неприятность. - Попадать в неприятность, - просиял Барнс, - это удел Капитана Америки. Постараюсь, брат. Они обнялись и разошлись в разные стороны. Стив поехал к себе, чтобы впервые за долгое время поспать в тишине. А Баки пошёл навстречу просыпающемуся городу. Он пришёл в Центральный парк, где вовсю шло строительство памятника Мстителям, спасшим мир от фиолетового титана. Макет памятника, по слухам, утверждали совместно Роджерс и Фьюри. На заборе, вокруг строительной площадки большими буквами в метр кто-то умелый написал по всему периметру горькую фразу: «ПРОСТИ, ТОНИ, ЧТО МЫ ТЕБЯ НЕ УБЕРЕГЛИ». Баки долго смотрел на эту надпись, прикидывая сколько понадобилось времени этому человеку чтобы создать эту надпись. Парк постепенно наполнялся людьми: бегуны, собачники, мамы с колясками, детишки с мячами. Барнс решил что пора уходить, пока его не приметили, а то опять разбегутся от него во все стороны.. Уже на выходе Баки заметил пацанёнка лет восьми, он с остервенением бросал палки в крону раскидистого дуба. - Падай! Ну падай же! – судя по голосу мальчик был на грани истерики. Баки всё же решил рискнуть и подошёл к нему. - Что случилось, дружок? Вытерев красные заплаканные глаза мальчишка указал на дерево. Почти на самой верхушке дуба среди ветвей висел футбольный мяч. - Помогите! – взмолился юный футболист. Он был одет в чёрный свитшот с изображением Железного человека и подписью «REMEMBER». Баки посмотрел на дерево. Старый дуб, возможно его ровесник, а может и старше. Мяч застрял между двумя толстыми ветками и судя по всему, застрял крепко. - Вот что… Тебя как зовут? - Джеймс. - Красивое имя. - улыбнулся Баки и начал медленно снимать левую перчатку. – Вот что, Джеймс, я сейчас кое-что сделаю, ты только не бойся. Он сжал свою бионическую лапищу в мощный кулак и ка-ак хлобыснул по стволу всей вакандской мощью. Вековой дуб содрогнулся в конвульсии, но устоял. Мяч качнулся и сверзился вниз, прям в руки юного футболиста – фаната Тони Старка. - Вот это кру-у-уто! – охнул Джеймс, прижав мяч к себе. – А вы из Мстителей? - Мм-м-да-а, - ответил Баки неопределённо. - Кру-у-у-то. Вы прям как Тони Старк. - Спасибо. Ну всё, иди, только больше так не пасуй, пожалей деревья. - Хорошо! Спасибо, мистер Мститель. – сказал пацан и убежал. А Баки лишь покачал головой, глядя ему вслед. «Вы прям как Тони Старк». Непонятно чего больше в этой фразе – похвалы или издёвки. На следующий день Баки, как и положено, сидел на кухне на Базе и аккуратно дул на чашку с горячим кофе. Выглядел он жутко – под глазами тени, волосы в разные стороны, взгляд печальный как у пса, которого много бьют и мало кормят. Он вчера так и не лёг спать, нет. Вместо этого он поехал в цветочный магазин, купил букеты цветов и ими, словно ковром, устлал могилу родителей. А потом поехал домой и провёл день в бесцельности тупого одиночества. Сэм вошёл в кухню в тот момент когда Барнс прошептал, медитируя над кружкой: - Кофе – дар человечества. Только на тебя вся надежда. - Трудная ночка была? – спросил Сокол. - У меня каждая ночь трудная, - ответил Барнс и сделал большой глоток, который приятно обжёг горло. - Слушай, может тебе…ну, не знаю…обратиться к какому-нибудь…специалисту!? Барнс поднял на коллегу-летуна такой взгляд, что сам летун весь вздрогнул, будто ему гадюку за пазуху кинули. Уж чего-чего, а специалистов в жизни бывшего наёмника было предостаточно. - Ребята! – в кухню впорхнула жалящая как пчела Оса. – У нас попытка ограбления в музее Капитана Америки. - Я туда! – сорвался Барнс, роняя недопитый кофе. Музей имени Стива был и его музеем тоже, памятником невозвратного былого, место где он начал вспоминать себя, собирать разломанные кусочки разума, некогда идеально отшлифованного. И идти туда воровать старую аутентичную форму кэпа, его первый щит и прочие ценности – было большой ошибкой. Когда Баки приехал на место преступления, оно уже было окружено кольцом полиции, слышно было как внутри воет сигнализация, раздаются короткие выстрелы из окна, на которые полиция тоже отвечает короткими секундным выстрелами. Баки приехал в тот момент когда ленивая перестрелка прекратилась сама собой. - В здании заложники, - переговаривались полицейские по рации, - без необходимости не стрелять. - Где ж эти Мстители когда они так нужны, - скрежетнул зубами молодой коп. Баки это услышал и эта фраза стала решающей, словно спустив с поводка его зверя. Надев свою коронную чёрную маску (для шику!) и взяв в руки пистолет Баки решительно направился к музею. - Эй, ты куда? – кричали за спиной, но он не обращал внимания. Дёрнул на себя хлипкую (для вакандской руки) дверь и вошёл внутрь. Через пару секунд раздалась длинная автоматная очередь, затем две короткие и вновь всё затихло. А потом всё здание вдруг сотряс страшный грохот, словно там уронили слона и из окна первого этажа вылетел, кувыркаясь в воздухе, один из напавших на музей. Он плашмя рухнул на асфальт, в самые, самые руки полицейских. Ещё через пару мгновений тишины на свет Божий через то же выбитое окно выпорхнул второй грабитель. К этому времени к музею подоспели Сокол и Муравей. Их увидели, вежливо перед ними расступились. - Как обстановка? – спросил Сэм у полицейских. - Заложников человек двадцать. Нападавших - девять человек. Двоих уже взяли. Их из окна выкинул тот незнакомый странный ип в чёрной маске. Он из ваших? - К сожалению, да, - ответил Лэнг. Музей снова содрогнулся от грохота, затем в напряжённом воздухе прозвучали ещё две короткие очереди. Потом стали выбегать заложники, все с одинаковыми испуганными лицами. - Чёрт, что там происходит!? – сказал Сокол, расправляя механические крылья. – Идём, скорее. Лэнг мгновенно уменьшился до козявочных размеров, Сокол взмыл в воздух и оба героя влетели в раскуроченный музей. Картина из взору предстала живописная – кругом валялись обезоруженные грабители. Кто катался по полу, зажимая кровоточащую рану на ногу, которую прошило ножом, кто-то был вообще в отключке, будучи придушенным механической конечностью. Ко всему этому натюрморту не хватало только подписи автора: «Здесь был Барнс». Скотт осторожно переступал через тела и считал их: - Пять, шесть… Двоих уже взяли. Итого – восемь. Где ещё один? Ответом послужил шум драки из зала, посвящённому «Воюющим коммандос». Там развернулся самый смак – Баки от души проходился бионическими апперкотами по роже девятого грабителя, самого большого и самого крепкого, возможно, лидера. Высокий и жилистый мужик от ударов супер-солдата летал по залу, как фантик от конфеты. Баки его хватал, придушивал и снова бил, иногда громила пытался сопротивляться и удары вакандского кулака приходились на пол музея. Летели в разные стороны зубы, кровь и осколки плитки. Сэм понял что дело плохо первым: - Скотт, оттащи его быстро! Двое сильных мужчин с трудом оторвали Барнса от бесчувственного грабителя и отволокли в сторону. В каком-то трансе Баки продолжал махать кулаком, разбивая им воздух. Уилсон глянул на него и невольно содрогнулся от этого взгляда, полного сатанинской злобы. - Барнс! – рявкнул Сэм, чтобы привести супер-солдата в чувство. Баки встрепенулся, будто вышел из гипноза. Кулак замер в воздухе. Он тяжело дышал сквозь маску и медленно опустил руку, бионические пальцы разжались. - Я в порядке, отпустите меня! – попросил он ровно. - Ты уверен? – спросил Скотт. - Уверен, отпусти. Не без опаски Мстители отпустили его. В музее уже шарились копы, подбирая избитые тела тех кто посмел напасть на музей Капитана Америки и были настолько самоуверенны что пошли на ходячее лабораторное творение в маске, страшно подумать, с огнестрельным и холодным оружием. Баки медленно спрятал своё вооружение за пояс. Сэм положил руку ему на плечо: - Ты в порядке? - Да… Простите, я что-то немного «поплыл». Просто это место… - Понимаю, - кивнул Сокол.- Больно личное. Но больше таких закидонов не устраивай, а то ещё убьёшь кого-нибудь. Ладно, пойдём, пока журналисты не набежали. Копы дальше сами управятся. Но на выходе Баки, к его ужасу, сразу же окружила стая акул пера, всосала его в свой центр, оторвала от приятелей. Не видя путей к отступлению Барнс снял маску, сдаваясь на милость этих писак. Его сразу же окружил частокол из микрофонов и диктофонов. - Скажите, вы Зимний солдат? Первый же вопрос и такой беспардонный. Баки оглянулся в поисках Сокола и Муравья, но тех уже и след простыл. Чёртовы дезертиры! - Нет, - сказал Баки, - я не Зимний Солдат. Я – Джеймс Бьюкенен Барнс, но можно просто Баки. - Вы преемник Капитана Америки? А вот это уже форменное свинство. И Баки решил сказать что-нибудь такое чтобы эти журнашлюшки скоблились во всех местах. - Послушайте, - заявил он чуть повысив голос, - я не настолько молод чтобы быть преемником Стива Роджерса, а он ещё не настолько стар, чтобы назначать себе преемника. Барнс знал что выдаёт, но не ожидал того что писаки замрут, пытаясь понять смысл сказанного. - Вы правая рука капитана Роджерса? – снова полился поток тупых вопросов. - Нет, скорее - левая рука. Он правша. - Ваш протез – это последствие войны с Таносом? - Нет, последствие войны с Гитлером. - А правда что вы были лучшим наёмником «Гидры» и вы причастны к покушению на Ника Фьюри? - Слушайте, я не стану оправдываться за прошлое, это моё дело как переживать то что натворил…раньше. Важно лишь то что я делаю сейчас. - Но как вы можете требовать доверия к вам от людей, зная ваше прошлое? - А я не требую. Я делаю что должен. И каждый из нас делает что он должен делать. Это и есть «Мстители». А теперь извините, мне пора… Он вырвался из удушливого кольца писак, сел на мотоцикл и уехал. Завтра о нём напишут в газетах, растрезвонит Интернет о том как бывший болванчик «Гидры» спас бесценные экспонаты музея Первого мстителя от расхищения. Но это будет только завтра. * Это только в пылких речах политиков да в заголовках газет штаб «Мстителей» значится «сверхсекретный» и «труднодоступным». На самом деле – это был тот ещё проходной двор. Каждый день кто-то приходил, кто-то уходил. Были тут и делегации скруллов с приветом от Дэнверс и Тор со своей ватагой бесшабашный асгардцев и чёрные вдовы и Стражи галактики. От последних Баки готов был на стену лезть, особенно от их неугомонного енота. Каждый раз, когда банда Квилла прилетала в гости к своим земным коллегам Ракета присаживался Барнсу на мозг и долбил его нещадно: - Продай руку. Слышь, ну продай! И это вечное «продай да продай» настолько достало Баки, что он в ответ на очередное – не просьбу, а требование о продаже руки – вновь продемонстрировал что у него имеется полное отсутствие задерживающих центров. - Хорошо, - сказал он мягко, - обменяю руку на твою шкуру. Постелью её как коврик. Енот обалдел от такого предложения, а затем, оскорблённый до глубины души он запрыгнул на стол и наставил на Баки свою лазерную пушку: - Ах ты, засранец хромированный! - Ракета, прекрати! – к ним вовремя вошёл Питер Квилл. - Эй, Квилл, - крикнул оскорблённый страж с хвостом, - этот говнюк металлический захотел меня освежевать. - Лишь в целях равноценного обмена, - разумно заметил Барнс. - Ракета, уймись, мы в гостях и я не хочу портить отношения с кэпом. Получив нагоняй енот пробуравил Баки свирепым взглядом и удручённый тем что руки из чистого вибраниума ему не видать, ушёл. Но чаще всего в логово супергероев приезжала Пеппер с дочкой, она привозила какие-то чертежи Тони, долго беседовала со Стивом. Морган было уже семь лет, она училась в Вашингтоне в школе имени её отца и уже появлялась незаурядный интерес к робототехнике и ракетостроению. Баки с Пеппер не общался и старался избегать попадаться ей на глаза. На похоронах её мужа он выразил вежливо-сухо соболезнования по поводу утраты и всё такое прочее и получил в ответ такое же вежливое и сухое «спасибо». А что он ещё может ей сказать? Извиниться за то что убил родителей её мужа? Извиниться за то что он когда-то навалял на пару со Стивом её мужу? Это было бы глупо и совсем не уместно. Пеппер вновь приехала в Щ. И. Т. за несколько дней до Рождества. На супергеройской базе, несмотря на ежедневную кропотливую работу и серьёзную атмосферу, уже царил дух приближающегося праздника. Вдова Тони Старка мило беседовала со Стивом, а Баки рассуждал о тщетности бытия перед кофемашиной. Каждый был занят делом. И вдруг за спиной Барнса чирикнул милый детский голосок: - Привет! Так неожиданно что он даже вздрогнул и чуть не опрокинул стакан с кофе. Перед ним стояла семилетняя Морган Старк с планшетом подмышкой. Девочка смотрела на него весело и задорно и явно ожидала от него ответа на приветствие. Но Баки прям растерялся. - Э-э, привет. - А она из вибраниума? – по-умному серьёзно спросила девочка, имея ввиду его лучшую конечность. Баки присел перед ребёнком на корточки, горделиво выпятил свой металлический бицепс. - Да. - Круто! – восхищённо пропела Морган, трогая его плечо. – Интересное сочетание неорганических соединений, которые замещают собой анатомические процессы. Отличное замещение мышц, костей и суставов. Баки промолчал, так как ни черта не понял. Но ясно было что яблочко недалеко укатилось от яблоньки, на которой росло. В семь лет и такие познания! Дело гения, миллиардера, плейбоя и филантропа точно будет жить с таким продолжением. - А она тяжёлая? - Нет, она ж из вибраниума. - Да, точно. А заряжать её надо? - Нет. - А обновления прошивки имеются? - Не знаю… Нет, наверное. - Папа ненавидел разные обновления, - засмеялась девочка. - Морган! – долетел до них окрик с коридора. К ним быстрым то ли шагом, то ли бегом приближалась вдова Тони Старка. - Идём, детка, пора домой. Девочка вежливо попрощалась со своим собеседником, пожелала отличного Рождества и поспешила к матери. Пеппер кинула на Барнса короткий взгляд и не попрощавшись ушла, уводя за собой дочь. - Делаешь успехи в общении с людьми, - заметил Стив, приближаясь к приятелю. – О чём говорили? - Об отличном замещении мыщц, костей и суставов. – отчеканил Баки. – Ей как-будто и не семь лет вовсе. - Как и нам с тобой не по сто с лишним. - Да, - ухмыльнулся Баки, - я иногда забываю что мы с тобой не просто антикварные изделия, а настоящие мумии из далёкого прошлого. - Но всё-таки, - после паузы сказал кэп, - она будет как Тони. И даже круче… * Баки полюбил пешие прогулки. Отлично помогают очистить мозг от лишних мыслей и даже служат дозой успокоительного, которое надо вкалывать сидящему внутри него монстру, чтобы тот забился в свою клетку и дал хозяину немного поспать. Барнс старался гулять пешком каждый день и непременно его путь, куда-то он не направлялся лежал через кладбище Грин-Вуд. Старые цветы на могиле родителей не успевали высыхать, а поверх них уже ложились новые. В святой вечер Сочельника он также не изменил привычке и вышел на прогулку, пряча голову в кепку и кутаясь сильней в тёплую куртку. Он знал каждый закуток Бруклина, каждый его мрачный переулок, они со Стивом в своё время облазили их все вдоль и поперек. Правда с тех пор многое изменилось, поубавилось мусорных баков и прибавилось полулегальных ночных клубов, которые «Мстители» гоняли ещё до Скачка, а потом уже стало не до них… В один из таких загогулин района Баки и зашёл. Он свернул в тёмный тупик как раз в тот момент когда худенькая маленькая фигурка упала от сильного удара в лицо. - Я тебя, падлу, научу как со мной базарить! Огромная тень склонилась над скрюченной фигуркой и Баки, скорее догадался, чем понял, что в руке у тени блестит нож. - Эй ты! – в шею верзилы вонзилась вся технологическая гениальность Ваканды, сжавшись на коже пятью холодными пальцами. – Найди себе достойного соперника. Баки легко отшвырнул дерзкого подонка в сторону. По глазам ударило ярчайшее дежавю – он уже говорил так, в такой же ситуации, в таком же тупике. За его спиной лежал избитый, но не сломленый Стивен Грант Роджерс. Верзила упал на землю, перекатился, но довольно ловко вскочил на ноги и зло сплюнул на землю: - Ты кто такой? - Прохожий. - Ах прохожий… - в лапище верзилы снова сверкнул нож. – Ну сейчас узнаешь что не туда зашёл. Он бросился вперёд на Баки в самоубийственной стремлении насадить его на нож. Барнс такой кордебалет видел уже столько раз, что даже не удивился и довольно ловко перехватил руку с ножом. Раздался хруст ломающихся пальцев, затем удар механической рукой в грудь и здоровяк влетел спиной в кирпичную стену. Баки медленно надел перчатку обратно на левую руку. Верзила, видимо не от большого ума, смотрел на того кто отвалил ему рождественских люлей со злобой и шоком и одной рукой нащупывал под собой обломок кирпича. На эту руку Баки наступил своими мощными сапогами с шипами. Здоровяк взвыл от боли. - Слушай внимательно, раз не понял! – заговорил Баки в перекошенного лицо оппонента. – Если ещё раз ты посмеешь поднять руку на того кто слабее тебя, я вернусь и тогда, уж поверь, я буду говорить с тобой куда серьёзнее. Понял? Пшёл! Счастливого Рождества. Когда избитый громила довольно резво ретировался Баки переключил внимание на того кого он спас от серьёзных повреждений, судя по этому ублюдку, церемониться со своей целью он не собирался. - Эй, ты цел? – спросил Баки. Паренёк лет семнадцать, низенький, тощий, одетый в костюм эльфа покачиваясь поднялся на ноги. Вытер кровь с разбитой губы и заявил, даже с обидой: - Я бы справился с ним сам. Снова дежавю. Снова он помнит эти слова, но говорил их другой человек. Странные шутки разума, если это вообще шутки. - О, не сомневаюсь, - хмыкнул Баки, - тебе куда, помощник Санты? Могу тебя проводить. Пацанчик недоверчиво посмотрел на своего спасителя. - Не надо, спасибо, я недалеко живу. Шёл с работы, а тут бывший моей сестры. Решил на мне отыграться что Венди его кинула. Вот гад! «Эльф» грозно показал в темноту кулак. - Ты эльфом работаешь? - Да, раздаю листовки. Из разбитой губы паренька снова засочилась кровь. Баки стянул с себя шарф, снял куртку. - На! - Что вы, что вы. Как можно… - Бери, говорю. Кровь остановишь, да и холодно, а ты в этих колготках. - А вы же замерзнете! - Я железный, не бойся, - улыбнулся Баки, оставшись в одном свитере. Пацан, хоть и покобенился чуть, но куртку надел охотно, обмотал шею шарфом, один конец прижал к лицу. - Спасибо вам, мистер… - О, не стоит. Просто прохожий. - Что ж, спасибо мистер Прохожий. Скажите, - вдруг спросил паренёк, - а мы с вами нигде раньше не встречались? - Вряд ли, - качнул головой Барнс. Пацанчик пожелал ему отличного Рождества, поблагодарил за помощь, подарил в качестве благодарности маленького вязаного эльфа («он удачу приносит») и в чужой куртке, которая была ему явно великовата, потрёхал своей дорогой, а Баки поспешил домой – греться. * Мужчина с мешком на голове лежал привязанный к больничной койке и громко и испуганно дёргался. Мешок слетел и яркий свет лампы над головой резанул по глазам. - Помогите! На помощь!!– завопил мужчина. – Есть тут кто-нибудь?? Недалеко раздались шаги, надсадно скрипнули старые половицы пола. Мужчина задёргался ещё сильнее. - Кто? Кто вы? Где я? Отпустите! В двери вошла тень человека в капюшоне, полностью скрывавшем лицо. - Кто вы? Что вам надо? Незнакомец молчал и мужчина решил взять его на испуг – вдруг испугается и отпустит. Заодно надо было вернуть и себе немного уверенности. - Отпустите меня немедленно! – заговорил он жёстко. – Слышь, ты! Ты хоть знаешь, кто я такой!? - Да, я знаю кто вы, - ответила тень и подошла к связанному почти вплотную, капюшон сполз вниз и глаза пленника округлились от шока, - а теперь вы узнайте меня. - С…сержант Барнс? - Да, доктор Павлов. Это я. Тот посмотрел снизу на Баки как явление призрака. Доктор Семён Павлов был предан идеалам «Гидры», также как и все её члены. Но даже Христофор Колумб не получал столько пользы от открытия Америки, сколько получал Павлов от своей лаборатории на окраине Ханты-Мансийска, где он на протяжении с 87-го по 89-й год с особым садистским восторгом пытал Баки и остальных Зимних солдат, попеременно чередуя при промывке мозгов короткие и длинные электрические разряды. «Собачки Павлова» называл он своих подопытных и обращался он с Баки и остальными как с собаками – поменьше корми, побольше лупи, иногда приласкай и они тебе всех загрызут. Иногда Павлов устраивал показательные выступления своих «собачек», демонстрируя как дерётся Солдат с выжженным на половину мозгом против Солдата с выжженным мозгом лишь четверть. Он смотрел как его питомцы мутузят друг друга и получал удовольствие, возможно даже сексуальное. И никого из почившей «Гидры» Баки не желал бы разорвать на кусочки, как Павлова. Чтобы добраться до своего мучителя Барнсу пришлось немало поелозить на брюхе перед Фьюри, чтобы тот вытащил Павлова из тюрьмы «Белый Лебедь», где тот сидел на пожизненном, перевез его в Америку, сдал Барнсу на блюдечке с голубой каемочкой и главное не рассказал от этом Стиву. Вмешивать сюда друга Баки не хотел. Это его война и его вендетта. Понимая что его ждут совсем не пряники доктор – последователь дела Йозефа Менгеля заерзал на своём жёстком ложе: - Я дам тебе денег! Много денег! Всё что захочешь! Джеймс… - Я вам не Джеймс. - Сержант Барнс… не делай этого. Я всё сделаю что захочешь, только отпусти. Баки мне внял мольбам, молча настраивал систему промывки мозгов. Пальцы аккуратно перебирали тумблеры и клавиши. Он помнил как включается эта шайтан-машина. Слишком хорошо помнил. От истерики док перешёл к угрозам: - Ты всё равно вернешься в свою клетку, слышишь! И твой звёздно-полосатый дружок тебя не спасёт! «Гидра» вернётся и ты сдохнешь, ты будешь подыхать долго и мучительно! Вместо ответа Баки вставил в рот доктору ремень, туго стянул его ему на затылке. Сверкнул своими глазами, как у болотного лешего и своей лукавой улыбкой: - Наслаждайтесь, доктор. Вы же это любите. И нажал рычаг запуска процедуры «обнуления». Раздалось жужжание комара и швейной машинки, завертелись механизмы, загорелись контрольные лампы, на старом мониторе высветилась кривая синусоида учащённого пульса подопытного. От приглушённых воплей человека, которому вонзили в мозг разряд в пять тысяч вольт, казалось взлетит и крыша заброшенного лаборатории. Баки стоял в стороне, ел сливы и плевал косточки себе в кулак, чтобы не мусорить. Месть должна быть блюдом не только холодным, но и выдержанным, тогда она и будет особенно вкусна. Но почему-то он ничего не чувствовал. Вообще ничего. Его враг сейчас испытывал то что испытывал сам Баки, палач и жертва поменялись местами, но бывшей жертве вдруг стало всё равно. Хоть пытай этого ублюдка, хоть на куски его режь, но что это изменит!? Ему никто не вернет родителей, не вернет его сломанную жизнь и молодость, не вернет ему десятки лет, стёртые чужими руками. Через несколько дней в бывшей заброшенной лаборатории «Гидры» обнаружили живого человека, которого удалось идентифицировать как доктора Семёна Павлова. Он лежал привязянный к койке с широко распахнутыми глазами и пускал слюни, будто ребёнок. Ему не промыли мозги, ему его выжгли, оставив лишь оболочку пригодную для существования, но бесполезную для жизни. * - Баки, простите, а можно с вами сфотографироваться? Окликнутый Мститель даже оторопел от неожиданной просьбы. Обычно фотомоделью служил Стив. - Вы…мне? – глупо переспросил он. Перед ним стояла девушка лет двадцати в кепке с эмблемой Мстителей и с телефоном в руке. - Вам, - ответила та добродушно, - Вы же Баки? Вы задержали грабителей в музее. Весь Интернет только об этом и говорит. Ох уж этот Интернет! В его время такой чертовщины как соцсети не было и жили как-то проще. Как они вообще жили! - Можно, давайте, - сказал Барнс, делая более-менее фотогеничное выражение лица. Девушка быстро сделала с ним селфи, поблагодарила и убежала. А для Баки начался очередной рабочий день – его третий мир. - Помогите! Этот гад угнал мою машину! - Не волнуйтесь, сейчас вернём. - На помощь! Сумку украли!! - Не бойтесь, мэм, я его догоню! - На Пятой авеню автобус перевернулся. - Уже лечу! Вдруг подбегает мужик с глазами на выкате: - Помогите, у машины колесо отлетело, а у меня в машине жена рожает. - Уже спешу, не бойтесь! В полдень удалось урвать короткий перерыв, забежать в кофейню за ароматным кофе и булочкой. Только вдохнул аромат свежих зёрен и разломил пополам плюшку с корицей, как на улице шумного мегаполиса прозвенел истошный вопль: - На помощь! Помогите же кто-нибудь!!! Вот и кончился обед. Снова понеслась супергеройская рутина. Вечером Баки вернулся на Базу, отдав бразды воеводства над порядком на улицах Человеку-пауку, скинул свои тяжёлые сапожища, стянул куртку и обессиленно плюхнулся в кресло. - Ну как дежурство прошло? – спросил Сокол, которого оставили координатором новой сверхсекретной миссии Мстителей. Барнс промолчал и это был лучший ответ. Теплыми воспоминаниями отдавалась ему милая Ваканда, уютная лачужка, сладкий криосон под надзором принцессы Шури. Падение от уровня «прострелить череп президента» до уровня «снять кота с дерева» оказался слишком резок. Но кто-то же должен не только решать межгалактические проблемы, но и элементарно-бытовые. Три аварии, два угона, одно ограбление. Один кот, один пёс в канализации, один ребёнок, заблудившийся в парке. Баки, ты опупенный супергерой! - Чай будешь? – вновь влез в его самоанализ Уилсон. - Лучше кофе. - Кофе на ночь? Потом не уснёшь. - А я и так не сплю. Сэм подошёл к коллеге, протянул ему кружку с дымящимся кофе. - Ну как тебе? – спросил загадочно. - Что? – удивился Баки, делая глоток. - Ну…быть Мстителем. О тебе говорят всё чаще. Называют продолжателем дела Стива. - Бедный будет Стив, если я стану его продолжателем. Сэм поднял над собой свою кружку: - За Стива. Чин-чин! Кружки с кофе стукнулись. - Нормально, - ответил Баки односложно на вопрос «нравится ли быть Мстителем». После того как он выжег мозг своему мучителю у него произошла серьёзная переоценка ценностей. Месть успокоения его души не дала, а значит надо искать другие способы. Устроив своей многострадальной голове серьёзный мозговой штурм он составил «Список исправления», где были фамилии, которые так или иначе касались Зимнего солдата, а исправлять допущенные им ошибки будет Баки Барнс. Вечером он снова гулял по улицам Нью-Йорка, его не привлекали ни яркие афиши, ни красочные подсветки, ни рождественская музыка, льющейся из каждого угла. Шёл мягкий снежок, слегка морозило. Баки думал о своём списке исправления и как он может его выполнить. Ну ладно, Павлова допустим ему легко удалось заполучить, но там ведь ещё конгрессмены, политики, адвокаты, учёные, те, кто используя Зимнего солдата творили свои чёрные дела, выдавая их за благо для цивилизации. С этими людьми придётся попотеть, тут одним пресмыканием перед Фьюри не обойдешься. Утонув полностью в своих мыслях он прошёл мимо мусорки и не сразу услышал писк. Тихий,почти стон почти плач, будто кто-то хочет заплакать, но сдерживается. Как типичный спасатель всех вокруг Баки остановился и прислушался. Писк повторился и доносился он явно из мусорной горы. Барнс уже чётким доведённым до автоматизма жестом стянул перчатку, переведя своё оружие в боевой режим. Немного брезгуя он разрыл пару грязных коробок. На него с печалью и надеждой глянула пара голубых глаз. Кот. Совсем маленький, почти котёнок. Тощий как скелет, грязный, он лежал среди мусора и лишь беспомощно звал на помощь. Баки уже сегодня встречался с одним котом, который по своей дурости решил погулять по дереву, так этот соратник Чёрной пантеры ему чуть глаза не выцарапал в благодарность за спасение. Но это чудо смотрело на него как на свою последнюю надежду. Баки аккуратно достал котёнка из мусора и только ахнул – тот весь был покрыт чем-то липким, напоминающим клей, а задние лапы крепко стянуты леской, поэтому пушистик не двигался и лишь плакал. Баки аж зубами скогортнул в ярости: - Ну что за уроды! Сейчас, погоди, погоди, не вертись, - говорил он аккуратно снимая леску с крошечных лапок, что было трудно, так как котёнок прилипал к искуственной конечности, а леска крепко впилась в кожу. Котёнок не сопротивлялся, только жалобно мяукал и тыкал носом в холодную ладонь, будто бы догадываясь что этот человек его не обидит. Последний виток лески поддался, освобождая крохотные лапки. Дальше Баки действовал как он привык – быстро и не думая. Расстегнул свою куртку, сунул липкую находку за пазуху и поспешил домой. Почти час он оттирал в ванне найдёныша от крови, грязи и клея, так что чуть не получил мозоли из чистого вибраниума на пальцах. Затем порыскал в холодильнике Стива, нашел недопитое кэпом молоко и бессовестно реквизировал его в фонд котёнка, тем самым оставив друга без любимого утреннего какао. - Ешь, ешь, - приговаривал он сидя на полу рядом со спасённым им существом, - я знаю что это такое, когда попадаешь в руки не тем людям. Котёнок жадно пил молоко, его белоснежный хвостик смешно подрагивал над чашкой. Потом он, поглаживая нового питомца по влажной шерстке, долго стоял у окна и смотрел на зимний Нью-Йорк. - Кажется, - сказал Барнс подумав, обращаясь к засыпающему у него на плече котику, - мы с тобой дома. Останешься у меня, надеюсь Стив мне за это голову не оторвёт. * Капитана Америка три дня не был дома. Трудно быть Богом, особенно если приходится решать межгалактические конфликты, разбираться с бандитскими шайками и ползать меж рогаток политических конъюнктур в родной стране. Но про попытку ограбления в музее имени себя он слышал и даже удивился что грабители выбрали это место для наживы. Он вошёл в свою тёмную квартиру, сразу прислушался. Никаких звуков истерик, никакого шума на кухне. Не без опасений он открыл дверь в комнату приятеля, ожидая увидеть испуганного Баки, пьяного Баки или даже Баки отбивающегося от призраков прошлого. Но то что он увидел повлекло невозмутимого кэпа в шок. Его лучший друг, Джеймс Бьюкенен Барнс преспокойно спал на полу (мягкая постель нервировала бывшего наёмника), завернувшись в одеяло. Судя по его безмятежному лицу – сон был беззаботным, лишённым кошмаров, и судя по тому что он не пошевелился и не проснулся от звуков вошедшего – спал он явно крепко. Удивительно. Поразительно. Чудеса. Стив на цыпочках едва слышно подошёл к нему чтобы выключить горящий на головой спящего вечно включённый торшер. Баки никогда не выключал его как доказательство того что он в квартире Стива и если он закроет глаза, он не окажется снова в подвалах изуверов из «Гидры». Роджерс протянул руку к выключателю и тут заметил что дружок то его спит в своей аскетичной постели не один. Рядом с ним посапывал белоснежный котёнок, уткнувшийся своему спасителю в подбородок. Эта парочка видела уже десятый сладкий сон. Стив самопроизвольно улыбнулся. Наконец-то нашлось лекарство от бессонницы для его друга. Удивительный всё же этот человек, который сейчас сладко плавал в царстве Морфея, обнимая белого котёнка. Он успел отомстить тому, кто делал из него убийцу, спасти худенького паренька от многочисленных тяжких телесных повреждений, поработать Робин Гудом местного уровня и завести себе пушистое дитя с хвостом. И это всего лишь за четыре дня. Вот пойми ж ты этого человека. Друга. Героя. Мстителя. Кэп тихо вышел, аккуратно затворив за собой дверь. За окном беспокойный сном засыпал мир, как всегда пугливый и неугомонный. Мир, который не может жить без супергероев. И молча сев на стул, он сошёл с ума, Развязал рюкзак и разулся. И в угол зашвырнул штык и автомат: "Я принёс поесть, я вернулся".