Сборник зарисовок из фанфиков.

На часах девять вечера. Скоро наступит отбой. Возвращаться из уютной библиотеки в комнату, полную молчания и напряжения, Лине совсем не хотелось. И хоть времени оставалось не очень много, чтобы пересечь целый замок и спокойно приготовиться ко сну, девочка всё же решила не спешить. Даже наоборот, что-то её подстегнуло пойти не привычным путём, а в обход. Как раз заодно выпадает шанс исследовать больше нового пространства в этом замке, казалось, с бесконечными коридорами и таким же количеством кабинетов. Собрав все свои книги в сумку и накинув мантию, Лина вышла из библиотеки. Заметно стало холоднее, как только девочка оказалась в коридоре. Свернув в противоположную сторону от привычного пути к дому Пуффендуя, Лина направилась, доверившись своим ножкам. Пока шла, вновь задумалась о её месте здесь — в Хогвартсе. Родом девочка не из Англии и даже не из Европы. Она вообще никак не была связана с этим миром, пока два месяца назад к ним домой не заявился странный дедушка в светло-голубой мантии и длинной седой бородой, сказав, что Лина должна обучаться в школе чародейства и волшебства. Да, она изучала английский язык. Но ведь это только потому, что её родители его знали. Что мама с папой, что сама Лина всегда жили в Советском Союзе и говорили на русском языке. Всё это было совсем непонятно для маленькой девочки из обычного сибирского городка. Как так получилось, что она должна обучаться именно в этой школе, а не в другой, например, находящейся на территории её страны? Почему профессор Дамблдор всегда говорит с ней загадками? Почему её родители были так злы на этого волшебника, когда увидели его на порога их дома? И самый главный вопрос, мучивший её с самого первого урока: почему Лина не может колдовать? Двери кабинетов сменялись другими. Ноги несли девочку по неизвестным коридорам, загоняя её всё глубже в замок. Факелы освещали Лине путь, а картины и портреты смотрели на неё с удивлением. Их обитатели явно не ожидали встретить ученицу так поздно в совершенно далеких от комнат отдыха коридорах. Поворот, ещё один, лестница, небольшая зала с очередными портретами, снова коридор. Ни на что не обращала девочка своё внимание. Полностью погрузившись в свои мысли, Лина и забыла изначальную цель своего похода. Вместо этого она шла вперед и невидящим взглядом смотрела в пол. В голове у неё возникали всё новые вопросы, но, к сожалению, ни одного ответа на них найти ей пока не удается. Оставив тщетные попытки прояснить, что же она всё-таки делает в чужой стране, в таком странном месте, Лина очнулась от бесконечного потока мыслей и переживаний. Тишина. В коридоре, в котором оказалась юная исследовательница замков, никого нет. Даже портретов на стене не видно. Слышен лишь негромкий треск, исходивший от заколдованных факелов. Посмотрев на наручные часы, Лина определила, что осталось полчаса до того, как наступит комендантский час. Вот теперь времени действительно мало, а Ангелина не знает, где она оказалась. Теперь её мысли пропитались страхом. Снова ей придется отчитываться перед одним из преподавателями. За то небольшое время, что девочка находится в Хогвартсе, она поняла, что профессора здесь очень строги как к успеваемости учеников, так и к дисциплине. И если с первым пунктом Лина пока ещё справлялась, не считая отдельных предметов, требующих использование магии, то вот из-за последнего сегодня вечером её явно ждет выговор или наказание. Лина никак не хотела снова испытывать на себе не очень любезные замечания преподавателей на себе, поэтому сразу же начала искать выход из этого странного коридора. Не раздумывая, Лина повернула назад. Ведь это вполне логично: откуда пришел, туда и вернешься. Вот только она не учла, что прямых путей в этом замке не существует. Все коридоры здесь петляют, пересекая друг друга и путая студентов. Каждый поворот всегда новый, а лестницы и вовсе иногда исчезают. Наверное, думала Лина, лишь к годам пятидесяти можно привыкнуть к этой странности Хогвартса. Однако сейчас Ангелина не считала это странностью. Наоборот, паника всё накрывала несчастную студентку, превращая её возвращение к себе в комнату в настоящий кошмар на яву. Дыхание сбилось, ноги начали спотыкаться друг об друга, сумка теперь, казалось, весит на десятки килограммов больше, чем есть на самом деле. Всё, она потерялась. На глаза навернулись слёзы, всё тело задрожало от уже сильно ощутимого холода, а ноги подкосились. Лина села на каменный пол, совсем не опасаясь за чистоту своей школьной формы. Нервно глотая воздух, девочка пыталась успокоиться. Но ничего не выходило. Чувства страха и отчаяния накрыли её с головой. Она здесь совсем одна, без мамы и папы, без своих друзей. Ей страшно. Она ничего не понимает. Не понимает, что здесь делает — в чужой стране, с чужой культурой. Не понимает, зачем вообще решила пройтись по замку, хотя времени оставалось немного. Не понимает, как теперь выбраться из этой западни. Пока Лина сидела на полу, в замке пробил десятый час вечера. А это значит, что все студенты разошлись по своим комнатам и улеглись в кровати. Теперь в коридорах свет не нужен, особенно в тех, где и так никто не бывает, поэтому сразу же после курантов все факелы погасли. Ангелина оказалось в темноте. Ещё с самых ранних лет она боялась засыпать в тёмной комнате, а тут целый тёмный коридор в огромном древнем замке. Ненадолго оставившая Лину паника вновь вернулась. Теперь она точно ничего не может поделать. Темнота сковала все мышцы девочки, приковав её к каменной стене. Обзор ни то чтобы ограничился, а совсем пропал. Не видя перед собой ничего, ощущая лишь исходящий от стен и пола холод, Ангелина снова постаралась успокоится. Кричать и звать на помощь, она посчитала, бесполезным. Вряд ли кто-то проходит в такой час мимо далеких коридоров Хогвартса. Ангелина решила бросить все оставшиеся силы на дыхание. Закрыв глаза, для большей концентрации, Лина начала контролировать каждый вдох и каждый выдох. Признаться, далось ей это отнюдь не легко. С рождения подверженная любым переживаниям девочка добилась успеха в этом непростом для нее деле только через минут двадцать. Просидев на месте еще немного времени, Лина всё же решила подняться на ноги. Спустя еще несколько минут она уже шла куда-то по коридору, не отнимая от стены своей ладошки. Девочку уже не волновало, куда она в итоге придет. Самое главное сейчас — дойти хоть куда-нибудь, где есть свет и люди. Всё еще слабые от недавнего приступа паники ноги не спеша вели Ангелину вперед. Иногда она поворачивала в такие же темные коридоры, иногда натыкалась на тупик и, разворачиваясь, меняла стену, но чаще всего девочка спотыкалась о не всегда ровный пол. Наверное, прошло еще с полчаса, когда отчаяние вновь начало подкрадываться к Лине. Однако это чувство тут же было отброшено в сторону, так как мешало и сбивало с толку. Раз обстоятельства отняли у Лины возможность видеть, она сконцентрировала своё внимание на других органах чувств. Обоняние, слух, ощущения от прикосновений к стене или другим предметам — всё это теперь работало на максимум. Сменив ещё с десяток коридоров, повернув не меньшее количество раз, Ангелина наконец наткнулась на картину. Значит, подумала она, ей удалось выйти в более-менее проходимый коридор. Не останавливаясь, Лина пошла дальше. Картины стали попадаться чаще, иногда были даже портреты. Правда, все они спали, а потому спросить у них дорогу не представлялось возможным. Поворот за поворотом, небольшие лесенки, снова бесконечные коридоры — Лине приходилось проходить через всё это в кромешной темноте. Всё чаще она стала натыкаться на тупики и возвращаться обратно, поэтому казалось, что ходит по одному и тому же кругу. Ну точно настоящий ад! Когда эмоции снова пытались её одолеть, Ангелина сразу же их подавляла холодным и расчетливым разумом. За такую способность в свои одиннадцать лет её часто хвалила мама, говоря при этом, что немногие её сверстники могут похвастаться столь взрослым навыком. И пусть она даже не волшебница, а оказавшаяся здесь по ошибке обыкновенная девочка, Ангелина всегда была уверена, что дома её ждут и любят. Интересно, и как же там родители? И как только мысль эта посетила Лину, вдали по коридору послышались звуки. Лина остановилась, прислушалась. Нет, это не был стук её каблуков о каменный пол, и не её слегка сбившееся от быстрой ходьбы дыхание. Это был едва уловимый зов. Да, именно зов. Может, это вой ветра? Но тогда бы Ангелина почувствовала холод. Нет, это точно что-то другое, но такое знакомое. Не думая больше ни секунды, Ангелина сорвалась с места в ту сторону, откуда услышала этот странный зов. Может, она уже давно в бреду? Лежит в больничном крыле на койке, а мадам Помфри пытается ей помочь? Улыбнувшись таким мыслям, Ангелина только прибавила шагу. Даже если это так, думалось ей, этот зов — определенно её путеводный свет. Опять бесконечные повороты и коридоры, сменявшие друг друга, но теперь девочка была уверена, что идет верной дорогой. Она даже отпустила стену. И теперь, не имея опоры в виде каменной холодной глыбы, Лина опиралась только на своё чутьё и на неизвестные звуки, которы становились всё ближе и ближе. Длинный коридор сменился небольшой каменной лестницей, снова поворот и ещё один, коридор и... — Неужели! — с радостью и чувством облегчения выдохнула Ангелина. Дальше по коридору виднелся слабый свет, исходивший из не до конца закрытой двери . Шагая как можно быстрее, Лина всё лучше стала улавливать те непонятные звуки, благодаря которым она вышла сюда. Сердце заколотилось с бешеной скоростью. Лина уже сорвалась на бег. Перед глазами у неё был лишь этот клочок не яркого, но спасительного света. Пять метров, три, один — и вот! Оказавшись у деревянной двери, из которой тонкой струйкой золотого свечения вылетали блёстки, Лина прислушалась. Стараясь не дышать и не двигаться, девочка прислонила голову к проёму, откуда доносились те самые загадочные звуки. Она узнала их, наконец они ей стали понятны. Сразу после окончания лета, когда Ангелина оказалась в Хогвартсе, она оказалась отрезана от привычного ей мира, от родителей и от любимого дела — музыки. Ничто в этой жизни ей не доставляло такого удовольствия и наслаждения, как игра на музыкальных инструментах. Ещё с самых малых лет мама с папой заметили в ней предрасположенность к музыке, из-за чего маленькая Лина сначала обучалась на дому игре на фортепиано, беря частные уроки, а чуть постарше отдана в музыкальную школу. Конечно, там тоже были строгие учителя, но их замечания всегда помогали Лине совершенствовать свои навыки и преумножать свой талант. И вот сегодня, спустя столько времени, проведенного в долгой разлуке с музыкой, Лине наконец-то выпал шанс вновь прикоснуться к любимым клавишам и струнам, прочитать излюбленный язык нот и конечно же помузицировать. Вот она, награда! За все те пройденные темные и страшные коридоры, в которых оказалась девочка. Сегодня Бог одарил её не только испытанием, но и даром, которым Лина воспользуется сейчас же. Совсем забыв про время, проведённое в блужданиях по замку, Ангелина даже не посмотрела на часы. Она до конца открыла дверь, позволив свечению ослепить её всю. Зайдя внутрь, Ангелина ахнула. Это был не простой кабинет музыки, который она привыкла видеть в своей старой школе. Здесь творилось настоящее волшебство. Те блёстки, что витали в воздухе, оказались то ли пыльцой, то ли чем-то подобным, что исходило от музыкальных инструментов. Ох, а сколько же их было в этом кабинете! Посередине стоял прекрасный черного цвета рояль. Рядом с ним красовалась золотая арфа, чьи струны переливались перламутром. У правой стены стояли и лежали струнные инструменты: скрипки, альты, виолончели и тромбоны. В той же стороне, только ближе ко входу было, предназначалось место для барабанов. У левой стороны комнаты можно было заметить полки, на которых покоились духовые инструменты. Столько в этой комнате было всего! Ангелина даже заметила немалое количество совсем необычных инструментов. Наверное, те были придуманы волшебниками, подумалось ей. Что же сама комната, то она была прекрасна. От каждого предмета исходил золотой свет. Всё пространство вокруг — от самого пола до высокого потолка, сконструированного прямо как в театре, — было заполнено этим светом. А те звуки, что привели Ангелину сюда, оказались ни чем иным, как нотами, которые падали с инструментов. Эта «симфония» была похожа на ту, что музыканты в оркестровой яме «играют» перед самим спектаклем. Все эти инструменты словно настраиваются на приятную игру. Завороженная всей этой красотой, Лина сняла сумку с учебниками со своего плеча и опустила на пол, прямо у порога. Она так этого хотела, так долго ждала! И вот сейчас она наконец за долгое время почувствует что-то родное и любимое её душе! Тихими шагами Ангелина подошла к роялю. Вблизи инструмент выглядел ещё прекраснее и, казалось, вырос в объёме. Крышка, конечно, оказалась тяжелой, но всё же удобной для того, чтобы маленькая девочка смогла её поднять. Закрепив её в открытом положении, Лина обошла инструмент с другой стороны и села на мягкий табурет. Как только она подняла клап, все остальные звуки, что исходили от других инструментов, стихли. Сейчас в этом мире остались лишь она и музыка. Для Лины ноты не были необходимостью, все произведения, что ей удалось сыграть в свои годы, эта маленькая девочка знала наизусть. Поэтому не мешкая, Ангелина положила свои ладони на клавиши и начала играть. Из её рук полилась мелодия, вряд ли известная кому-нибудь. То была мелодия собственного сочинения. Её Лина сочинила в качестве подарка на день рождения своей мамы. Чудесные ноты и переходы от аккорда к аккорду были настоящей усладой для души девочки. Забывшись в столь прекрасной неге, Лина совсем потерялась в реальности, умчавшись куда-то далеко-далеко от этого холодного каменного мира. * * * Время близилось к полуночи, но в сон совсем не клонило. После разговора с директором, Северус решил немного прогуляться. На улице с самого утра беспощадно лил дождь, что даже собаку не выгонишь, так что единственным местом для прогулки оставался непосредственно сам Хогвартс. В эту ночь профессор зельеварения не патрулировал коридоры, а потому мог предаться собственным мыслям, не думая о студентах, которые очень уж полюбили в последнее время нарушать комендантский час. Выйдя из-под крыла горгульи, что охраняла кабинет директора, Северус направился по коридору с полным безразличием, в какую именно сторон. Спустя несколько поворотов издали послышались чьи-то шаги и старческий голос. Кажется, сегодня дежурит профессор Флитвлик, а он уж очень разговорчивая персона. Не желая сталкиваться с коллегой, чтобы избежать ненужной болтовни, Снейп свернул влево. Ему вдруг захотелось подняться на астрономическую башню. За последнее время это стало его излюбленным местом. Может потому, что она его так сильно любила? Мысль, внезапно посетившая его сознание, сильно кольнула где-то в глубине души и отозвалась острой болью в сердце. Нет, это неважно. Просто нравится там находиться наедине. Пытаясь спрятаться от этой страшной мысли, Северус решил оправдаться перед самим собой тем, что стены подземелий ему сполна так поднадоели. Вечные сырость и холод могут свести с ума любого, особенно того, у кого и на душе неладно. Что же он это сегодня? Что такого случилось-то? Резкая боль в сердце начала превращаться в тупую. Стараясь оправиться от этого медленного, но весьма действенного, яда, профессор ускорил шаг. Пройдя все пролеты заколдованной лестницы, Снейп сошел на нужном ему этаже и отправился вглубь коридора. Повороты сменяли один за другим, а мысль оставалась всё та же. Только к ней прилип ещё рой таких же мучительных, что нещадно царапали всё то живое, что осталось в молодом человеке после этой тяжелой и жестокой войны. Северус остановился у стены посреди темного коридора и прислонился спиной к камню. Кулаки сжались, позволяя ногтям впиться в мягкую кожу ладоней. Холодный воздух и физическая боль слегка остудили голову профессора. Ещё с минуту простояв в таком положении, Снейп собрался продолжить свой путь на вершину астрономической башни, как ту совсем неожиданно до его ушей донёсся едва слышимый голос. — Вот же мелкие твари! — ни секунды не думая, Северус решил, что это наверняка кто-то из учеников посмел выбраться из своей комнаты. — Ну ничего, сейчас вы у меня по полной получите! Люмос! Снейп словно укушенный сорвался с места и быстрым шагом пошёл на охоту за провинившимся студентом. В Хогвартсе нет ни одного места, которое было бы не знакомо профессору зельеварения. Поэтому совершенно четко осознавая, какие повороты и коридоры он проходит, Снейп всё приближался на звуки. Поворот, коридор, еще один поворот, небольшая каменная лестница и вот оно! Злая ухмылка скользнула по лицу молодого человека. И с чувством торжества и превосходства, опустив палочку с серебристым свечением на её кончике, Снейп прямой походкой, не спеша, вкушая каждую секунду его небольшого триумфа и представляя, как именно он накажет провинившегося, направился к кабинету, откуда доносились звуки. Вот только чем ближе подходил профессор к двери кабинета, тем больше сомневался, что слышал именно голос. Может, ему показалось? Но нет, определенно, нет. За дверью точно находится какой-нибудь студентик, пытающийся скорее всего опробовать новое заклинание или что-то в этом роде. И вот уже оказавшись всего лишь в паре сантиметров от нужной ему двери, Северус вдруг остановился. Его ушей внезапно коснулось что-то невесомое, невидное человеческому глазу. Снейп словно застыл. Он слышал, слышал что-то такое волшебное, что еще ему не доводилось слышать до сих пор. Это настоящее чудо! Услада для души человеческой. Он вспомнил, что это за кабинет — кабинет музыки. И сейчас кто-то в этом кабинете исполнял прекраснейшую из мелодий и не менее чудесную песнь. Женский, нет, больше девичий тонкий голосок, словно сладкий мёд, разливался в пространстве аудитории, выходя за её пределы благодаря приоткрытой двери. Музыка окутала Северуса, словно одеяло, и подарило ему такие нужные сейчас тепло и спокойствие на душе. Давно ему не доводилось такое чувствовать. Кажется, что даже никогда молодой профессор не испытывал чего-то подобного. В последнее время так особенно. Прошло всего три года после войны, а глубокие раны и огромные шрамы так и не зажили. Но эта песнь... И что это за язык? Это точно не английский или же французский. Так кто же всё-таки так прекрасно поёт у них в замке? Неужто нимфа к ним пробралась? Хотя это совсем невозможно, учитывая, какая сильная охрана сейчас в Хогвартсе. Нужно проверить, нужно открыть эту дверь и узнать, кто же из студентов нарушает правила школы. Но в душе Северус этого вовсе не хотел. Он бы часами стоял здесь, в темном коридоре у приоткрытой двери, лишь бы это волшебное действо не заканчивалось. Поборов свои тайные желания, Снейп легонько толкнул резную дверь внутрь кабинета и замер, когда переступил порог. Дыхание, словно, перехватило, глаза лицо слегка вытянулось от удивления, а ноги приросли к каменному полу. Та картина, что предстала пред глазами профессора зельеварения, словно была сотворена рукой божией. В центре большой музыкальной аудитории стоял черный рояль с открытой крышкой. А на этом рояле играл настоящий ангел! Длинные белые волосы того ниспадали с маленьких плеч, пальцы быстро и ловко перебирали клавиши, заставляя инструмент издавать божественную мелодию, а голос... Теперь голос стал слышен четче и громче. Мягкие переходы от слова к слову, от ноты к ноте обволакивали всё вокруг, погружая любого в приятный транс. Сколько времени было, Северус совсем не помнил. Но в тот миг, как он зашел в кабинет, на небе вышла полная луна, заливая своим светом через большие витражи весь музыкальный кабинет. Из-за этого вся ситуация стала ещё больше походить на сказку на яву. Лунный свет отражался от волос ангела, прыгал по его тонким пальчикам и падал на паркет. Всё казалось нереальным, волшебным и приятным. «Вот он настоящий рай!», —подумалось Северусу, но эта мысль, внезапно нарушившая его созерцание, быстро вернула Снейпа к реальности. — Довольно на сегодня музыки. — холодным, но громким голосом сказал профессор. Игра прекратилась. Ладони ангела остановились на половине фразы, а голос внезапно стих. Подойдя к роялю, Северус обратился к ученице, которая еще секунду назад казалась ему неземным существом: — Вы, мисс, я смотрю, за временем совсем не следите. — с укором проговорил Снейп. — Вам наверное, как и всем вам подобным нарушителям порядка, не писаны никакие правила. Подойдя совсем близко к роялю, Снейп остановился: — Как вас зовут и с какого вы факультета? — Северус окончательно вернул своему голосу и своим движениям резкость, которую ненадолго потерял, пока наслаждался музыкой. — Вот только не нужно молчать. Поднимите голову! До этого момента сидевшая с опущенной головой девочка медленно её подняла. Она ненадолго замялась, потом встала с табурета и тихо произнесла: — Извините меня, профессор. И тут девочка подняла на Северуса свой взгляд. «Невозможно!» — первая же мысль Снейпа. Получается, это действительно ангел? Белые волосы девочки блестели в лунном свете, а бледное худое лицо было украшено драгоценными камнями в виде двух ярких фиолетовых глаз, обрамленных такими же, как и волосы, белыми ресницами. Ну точно творение Божье!