Молчание

Хон Лу сидел рядом, уткнувшись щекой в плечо товарищу. Нефритовый взор его был словно прикован к какой-то невидимой точке на потрепанном воротнике рубашки И Сана, а пальцы теребили порванный подол плаща. Грубая ткань была приятной на ощупь — каждое касание оставляло после себя невесомое тепло на самых кончиках пальцев. Редкое, размеренное дыхание иногда доходило до бледной шеи мужчины, заставляя каждый раз пробежать мурашками по ней. Плечи И Сана давно затекли, но он смиренно сидел, лишь иногда тяжело выдыхая носом, когда приходилось переворачивать страницу: плотная бумага каждый раз старалась упасть обратно отчего пальцам приходилось крепко удерживать листы. Это были те ранние утренние минуты, когда почти все грешники еще были в своих комнатах и когда у них была возможность побыть вдвоем, наедине. Те минуты, которые они оба так ценили. Те минуты, в которые они могли побыть собой. Въехав в туннель, весь автобус пропитывается безмятежным спокойствием. Яркий оранжевый свет редких фонарей мелькал в окнах, лишь на доли секунд освещая салон. И Сан отпускает одной рукой книгу и склоняет голову на плечо, на котором уже давно устроился Хон Лу. Его мягкие волосы приятно щекотали и грели щеку. Легко повернув голову, грешник почти касается губами чужой макушки. Его ладонь легла поверх чужих длинных, худощавых, но крепких пальцев. И Сан любил эти пальцы. Любил их трогать, разглядывать, целовать. Любил смотреть на них и держать в своих руках. Было в них что-то особенное. Что-то романтичное. Что-то, когда, смотря на них, он видел душу их обладателя. Длинные, с белой аристократичной кожей, ухоженными ногтями – стоило перевернуть ладонь и пред взором становилась видна грубая, местами мозолистая кожа, вся в мелких ранках и царапинках. Мужчина гладит эту ладонь, чувствует под подушечками привычную шершавость и внещапную дрожь. Хон Лу лишь ослабляет хватку, вверяя ему свою руку. Прикрыв свои уставшие глаза, он наконец-то расслабляется, наваливаясь телом на плечо И Сана. Еще немного, и он бы сполз головой ему на грудь, а потом и на ноги; не в силах сидеть ровно, он бы свернулся калачиком на этом мелком и неудобном сидении, но словно невидимая рука и пристальный взор держали Цзя Баоюя, пресекая подобное фривольство. Книга откладывается на край. И Сан поглаживает коллегу по голове, вплетаясь в густые волосы пальцами. Его взгляд блуждает в полумраке, цепляется за силуэты в отражении окна. Только сейчас мужчина замечает тихое звучание радио, которое привычно слушала Харон в дороге. Мелодия играла хрипло, с помехами и почти беззвучно, но даже это радовало девчушку, разбавляя ей скучное вождение. Лучше уж слушать старое радио, чем участвовать в излюбленных Харон финтах, размазывающих пассажиров тонким слоем по всему салону. Когда поезд выехал из туннеля, радио зазвучало чище,а солнце рассекло мрак. Теперь в окне напротив мелькали дома, машины, другие люди - не они. И Сан смотрел: на небо, на облака, на птиц вдалеке - сквозь шум и толпу. Что-то далекое и безмятежное виднелось там, куда был направлен взор его души. Куда приведет их новый путь? Словно по чьему-то велению, в салон зашёл их компас – Данте. И Сан опомниться не успел, как Хон Лу отдалился от него, выпрямился и улыбнулся вошедшему; словно мгновение назад он не выглядел как уставший, подбитый, брошенный щенок. Привычная ему добрая улыбка нежно засияла на потухшем лице. В этот момент в груди грешника что-то защемило. Данте поприветствовал подчиненных и прошел к Харон. И Сан следил за ним взглядом. Видит ли менеджер то же,что и он? Будет ли менеджер что-то с этим делать? Вскоре из коридора показалось еще несколько человек: часы почти пробили девять. Не успело пройти и получаса, как весь вагон наполнился шумом и ярко различимым в нем звонким хохотом яркой авантюристки, что успела своей болтовней занять пару коллег – парнишка смущённо глядел на сослуживицу, не зная, как реагировать на ее утренний всплеск эмоций, а мужчина рядом восторженно хлопал, слушая её истории из жизни, словно минутами ранее ничего не произошло. Его улыбка не сходила с лица, не подразумевала под собой и доли тех эмоций, что переживал ее обладатель, и это заставляло сердце И Сана биться встревоженно. Неужели больше никто этого не видит? Украдкой И Сан окидывает взглядом всех находящихся в вагоне: все заняты своими делами. У всех свои проблемы. Наверное никто больше и не замечает. И Сан смотрел на Хон Лу. Пристально, с сожалением. В его душе не утихала буря. Чувства метались из стороны в сторону, он не понимал от чего смотреть на мужчину было больнее: от его фальшивой улыбки или от давно потухших глаз.