Чуть потише

      — Чхве Бонон! — улыбаясь, произносит Сынкван, заглядывая в комнату.       — Бу Сынкван! — искусственным фальцетом передразнивает Вернон, поднимая голову от телефона.       Кван немного шатко проходит по небольшому помещению и, забравшись на кровать, подползает к Хансолю. Парню, который выпивает очень редко и очень мало, в нос сразу же ударяет запах соджу.       — Вы уже разошлись? — интересуется Вернон. Он отделился от остальных чуть меньше часа назад и ушел в свою комнату посидеть в тишине и перезарядить социальную батарейку. А вот Сынкван обычно уходит спать в числе последних.       — Они захотели еще поиграть в «Мафию», и там Ким Мингю и Квон Сунен… ну, короче, ты сам знаешь, — слегка скомкано поясняет парень, но суть была ясна.       — И ты решил прийти сюда?       — …я решил прийти к тебе, — чуть надув губы произносит Кван.       Проявив интерес к такой формулировке, Вернон полностью откладывает телефон; Бу тем временем тянется к нему, смазанно целуя. Чхве хоть и редко пьет, но никогда не был резко против этой привычки у остальных парней, поэтому даже горьковатый привкус не отталкивает от чужих губ.       Когда Сынкван отрывается, Хансоль спрашивает с заметной (вероятно, только ему одному) хитрецой в голосе:       — И ты, видимо, что-то от меня хотел?       — …хотел… — протягивает Бу, заглядывая в его глаза.       — И это, видимо, то, о чем я думаю? — с легкой полуулыбкой проговаривает Вернон, и Кван на это лишь медленно кивает.       Чхве притягивает его для нового поцелуя, второй рукой аккуратно перекидывая ногу Сынквана через свои бедра. Тот немного ерзает в поиске удобного положения, вызывая в чужом теле дрожь. Хансоль мягко оглаживает бока парня, углубляя поцелуй. Он тянет за края футболки, заставив машинально поднять руки, чтобы снять ее, неторопливо обводит взглядом тело сверху вниз, даже без касаний посылая мурашки по коже; медленно проводит пальцами по позвоночнику парня, чувствуя, как тот, покраснев и отведя взгляд, прогибается в пояснице.       — Хансол-и… хватит просто пялиться, — срабатывает как триггер, и Чхве, не отрывая взгляда, одним точным движением меняет их местами, переворачивая Бу на спину, разместив колено между его ног.       Сынкван успевает сделать лишь резкий вдох от неожиданной потери опоры, прежде чем оказаться вновь утянутым в требовательный поцелуй. Хансоль проводит языком по его нижней губе, затем снова сминая ее, а рукой двигается от ребер к талии, слегка сжимая и чувствуя жар кожи под пальцами. Когда он двигает колено чуть выше, Кван издает случайный сдавленный всхлип и подается навстречу, потому что терпеть это давление становится уже практически невыносимо.       Неуклюже цепляясь дрожащими пальцами за края лонгслива, Бу настойчиво тянет ткань вверх, и Вернон останавливает его, сжимая запястья:       — Тише, давай я сам, — откинув кофту в сторону, он вновь возвращается к парню, слегка прикусывает мочку уха, ведет языком по шее до ключицы, горячими влажными поцелуями спускается ниже, оставляя едва заметные красноватые следы на груди. Утыкаясь пальцами в плечи Хансоля, Сынкван делает короткие беспорядочные вдохи, пытаясь выхватить хоть немного кислорода из этой перегретой атмосферы.       Дойдя до низа живота, Чхве замедляется в ожидании, что Бу может передумать, но губами чувствует лишь податливое сокращение мышц, не означающее ничего, кроме согласия. Он нарочито неспешно расстегивает молнию на чужих джинсах, поднимая глаза и замечая, как Кван затуманенным взглядом внимательно следит за всеми его действиями, и чувствует, как собственная обычно железная выдержка начинает давать слабину. Бу рефлекторно приподнимает бедра, позволяя снять с себя оставшуюся одежду, и отворачивает в сторону раскрасневшееся от стеснения лицо.       Когда Вернон растягивает его двумя пальцами, разводя их в стороны, Сынкван сжимает челюсть, пытаясь сдерживаться, и подается бедрами навстречу. Когда давление внутри нарастает из-за третьего пальца, слишком громкие его стоны заглушаются поцелуем. Когда Хансоль, избавившись от остатков собственной одежды, тягуче медленно начинает двигаться, дыхание перехватывает, и Бу с усилием прикусывает нижнюю губу, сжимая простыню пальцами до побелевших костяшек. Время растягивается бесконечной резиной и плавится так же, как плавится кожа под чужими руками.       — Бонон… пожалуйста… — всхлипывает он, даже не договорив, но зная, что поймут с полувздоха.       Чхве наращивает темп, и дрожащий вскрик невольно срывается с губ Сынквана, когда он находит особенно чувствительную точку.       — Чуть потише, зайчик, — выдыхает Вернон с легкой улыбкой, намеренно замедляясь, чтобы вернуть ему хоть каплю осознанности.       Бу фокусируется на его словах, смаргивая застелившую глаза пелену жгучего удовольствия. Хансоль прижимается к нему всем телом, смазанно и жадно целуя в попытке хотя бы немного приглушить несдержанные звуки. Кван выгибает поясницу, беспорядочно царапая чужую спину трясущимися руками.       Опьянение не позволяет правильно отследить счет времени, прошедшего с момента, когда Чхве помогает ему рукой, до момента, когда все ощущения Бу, собравшиеся в одну точку, в считанные секунды разлетаются осколками как от взрыва сверхновой.       Сынкван едва ли помнит следующие несколько минут, пульсирующие быстрыми толчками в низу живота; в чувства его приводит касание раскаленной кожи плеча о плечо. Вернон разглядывает его изучающим взглядом — как и всегда, когда Бу этого не видит, — прежде чем аккуратно повернуть его голову в свою сторону. За стеной они снова слышат громкие возгласы остальных парней, и Чхве тихо смеется, утыкаясь носом в его плечо.