Больные Воспоминания

— Может, Бали? — Даша устало выдохнула, безвольно оседая на диван, её взгляд скользнул по экрану ноутбука. Она уже весь день колдовала над маршрутами, выбирая место для нашего отпуска. Мне же, казалось, было совершенно всё равно, куда лететь. Главное – отдохнуть от суеты. — Мы же уже летали туда в марте, — Лена, не отрываясь от монитора своего ноутбука, набирала что-то по работе. — А Америка? — с надеждой предложила Даша. — Далеко, — короткий ответ Лены был сухим. — Франция? — в голосе Даши уже начали проскальзывать нотки раздражения. Моё сердце замерло, пропустив удар. Весь мир вокруг будто померк, уступив место внезапно хлынувшей волне воспоминаний. Они накрыли меня с головой, проникая в каждую клеточку, хотя я была уверена, что давно заперла их в самый дальний уголок души. Парижские улицы бурлили жизнью, и я неслась сквозь этот водоворот, спеша куда-то, кажется, никуда. Мои мысли витали далеко, и я совершенно не заметила преграды, пока не уткнулась во что-то твёрдое и деревянное. Отшатнувшись, я схватилась за ушибленный лоб. В следующее мгновение перед глазами предстала такая картина: мольберт, ещё секунду назад стоявший, рухнул, а рядом с ним застыла девушка с кистью в руке. — Oh, je vous demande pardon, — знания языка, к счастью, не подвели Лену. Я поспешно наклонилась, чтобы поднять мольберт, с которого сползло уже испорченное полотно. — Блять! Вот же вляпалась, Темникова! Как теперь объяснять этой козе.. — Полегче со словами, — послышался голос сверху, девушка скрестила руки на груди. Я мысленно отругала себя за мысли вслух и тоже выпрямилась, устанавливая мольберт на место, стараясь не смотреть на испорченную работу. — Вы русская? Извините, — взгляд Лены наконец поднялся, и она замерла. Передо мной стояла девушка, чья красота мгновенно приковала взгляд. В строгом чёрном пальто и берете того же оттенка, с глазами, полными удивления и лёгкого укора, она выглядела как сошедшая с журнала. — Ладно, картину жалко, — она махнула рукой на холст, на котором Эйфелева башня, искусно перенесённая, теперь была испорчена разводами краски и пыли. Я сначала посмотрела на холст, потом перевела взгляд на настоящую башню, что возвышалась вдали за мольбертом. Поразительное сходство. — Как тебя зовут, русская француженка? — улыбка невольно тронула губы Лены. Я совсем позабыла, что куда-то спешила. — Ольга, — девушка протянула руку. Её ладонь была тонкой и изящной, чуть испачканной краской. — Как официально, Елена, — усмехнулась Лена, крепко пожимая её ладонь. — Что делаешь завтра? — А что, есть какие-то предложения? — Оля начала аккуратно складывать свои краски в сумку. — Есть, как насчёт меня? — Лена непринуждённо оперлась одной рукой о мольберт. — Хочешь быть моей натурщицей? — Оля прищурилась, и её взгляд задержался на Лене. — А нельзя? Могу позировать так, как твоей фантазии угодно, — продолжила Лена, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Я подумаю, — улыбка Оли стала шире. — Лена! Ты чего застыла?! Ау, я с кем разговариваю?! — Даша обеспокоенно защёлкала пальцами прямо перед её носом, пытаясь вырвать из цепких лап прошлого. — А? Что? — Лена резко вернулась в реальность, моргая и пытаясь сфокусировать взгляд. — Я говорю, может, Франция? — Н-нет... только не Франция. Даш, давай Бали, — Лена попыталась улыбнуться, притягивая девушку в объятия и целуя в лоб. Мне нужно было спрятаться, укрыться от этого внезапного наплыва. Нельзя. Нельзя вспоминать. Этого человека больше нет в моей жизни. У меня новая реальность, новые чувства, новая любовь. Закрой эту дверь, Лена. Забудь её. Но как забыть то, что на самом деле никогда не уходило? Как вырвать из себя часть души, которая всё ещё кричит её имя? *** День выдался на редкость невыносимым. Навалившиеся рабочие дела буквально высосали все силы, сгоревшая утром яичница оставила после себя неприятный запах гари на кухне, а в довершение всего я умудрилась оступиться на лестнице и чуть не подвернула ногу. Единственное, чего безумно хотелось в этот момент – смыть с себя тяжесть этого дня и просто уткнуться носом в плечо любимого человека. Чтобы мир вокруг замер, и остались только мы. Прижаться крепко-крепко и уснуть, забыв обо всех проблемах. — Даш, полежи со мной, — тихо попросила Лена, лёжа на кровати и протягивая к ней руку. — Лен, ну я же предупреждала, что иду к девчонкам, — Даша обиженно вздохнула, поправляя перед зеркалом волосы. — Ладно, — Лена медленно опустила руку на покрывало. Даша ушла, даже не обернувшись на прощание. Щелчок дверного замка отозвался эхом в квартире. Я невольно усмехнулась. Смешно и до безумия горько. Память услужливо подкинула другой вечер. Тогда я тоже была разбита и истощена, но всё сложилось совсем иначе. — Разве ты не была сегодня занята? — удивилась Лена, когда Оля неожиданно появилась на пороге её квартиры. — Для тебя я всегда свободна, — с мягкой улыбкой ответила она, небрежно скидывая обувь. — И даже твоя важная выставка подождала? — Лена прислонилась к косяку, скрестив руки на груди и стараясь скрыть, как сильно рада её видеть. — Выставки приходят и уходят, а моя любимая зануда сама себя не обнимет, — Оля шагнула ближе, заглядывая в голубые глаза. От неё пахло цитрусовым парфюмом и едва уловимым ароматом масляных красок. — На улице жуткий холод, у меня, кажется, замёрз нос. Она легонько коснулась кончиком своего холодного носа моей щеки. Я вздрогнула от неожиданности, но тут же рассмеялась, перехватывая её за талию и притягивая к себе. — Ладно, спасательная операция объявляется открытой. Идём греться. Мы перебрались в спальню. Оля забралась под мягкий плед, утягивая меня за собой. Я легла рядом, мгновенно чувствуя, как уходит накопленное за день напряжение. Она обняла меня, прижимая к себе, и я уткнулась лицом в её шею. — Ну и как прошёл день у моего главного критика? — негромко спросила Оля, лениво перебирая её волосы пальцами. Этот жест всегда действовал на меня усыпляюще. — Ужасно. Всё шло наперекосяк с самого утра, — пробормотала Лена, прикрывая глаза. — Думала, просто сойду с ума от усталости. — Но теперь-то ты в безопасности, — прошептала Оля, целуя Лену в макушку. — Твой личный щит от всех невзгод на месте. — Самовлюблённый щит, — тихонько поддела Лена, хотя сама сильнее прижалась к её груди, слушая ровный, успокаивающий стук сердца. — Зато очень надёжный, — тихо рассмеялась она в ответ. — Спи, Лен. Я никуда не уйду. Я закрыла глаза, засыпая под мерный ритм её дыхания. В тот вечер мне казалось, что пока мы вместе, ни одна буря в мире не сможет причинить мне вреда. Я резко открыла глаза, уставившись в тёмный потолок пустой спальни. Дыхание сбилось, а в груди болезненно сдавило, будто мне не хватало воздуха. Я с силой зажмурилась и прижала ладони к лицу, словно пытаясь физически вытолкнуть, стереть эти образы из своей головы. Зачем я снова это делаю? Зачем добровольно возвращаюсь туда, откуда едва выбралась живой? «Она сделала тебе больно, Лена. Невыносимо больно», — зло шептал внутренний голос, не давая пощады. «Она разрушила всё, что вы строили. Оставила тебя одну собирать себя по кусочкам. Забудь её. Её больше нет». К горлу подступил горький ком обиды и злости на саму себя. Было так паршиво от собственной беспомощности. Прошло столько времени, я построила новую жизнь, но стоило Даше просто произнести слово «Франция», как вся моя защита рухнула, и я снова полетела в эту пропасть. Мне нужно думать о Даше. Она – моё настоящее. Она тёплая, живая, она здесь, со мной. Да, она ушла сегодня к подругам, но у неё есть право на свои планы. Она не заслужила того, чтобы я лежала в нашей общей постели и мысленно обнимала призрак из прошлого. Это было предательством по отношению к ней. К человеку, который по-настоящему меня любит. «Думай о Даше. Думай о её смехе, о том, как она забавно хмурит нос, когда спорит. Планируй отпуск на Бали. Сделай её счастливой», — приказывала я себе, стискивая зубы так, что заныли челюсти. Я перевернулась на бок и уткнулась лицом в подушку Даши, пытаясь уловить её запах сладких духов. Мне отчаянно нужно было заземлиться, почувствовать реальность. Но тишина пустой квартиры казалась слишком громкой, а простынь на Дашиной половине кровати – слишком холодной. Я свернулась калачиком, обняв себя за плечи, и изо всех сил пыталась заставить своё глупое сердце наконец-то замолчать.