Валирия: Ночь перед Роком

102г, До завоевания Эйгона.

Мысли царапали всё внутри, словно драконьи когти, оставляя после себя тревожную, ноющую пустоту. Так же, как и год назад, как два, три и даже десять лет назад, мысли эти не оставляли её в покое, упрямо возвращаясь всякий раз, когда впереди маячила новая надежда. Даже тогда, Аллара была куда увереннее, нежели сейчас. Первым смельчаком из ее семьи, решившим выдвинуться на роль Архонта, стал Аарон-Книжник. Её дальний предок обладал острым умом и редкостной проницательностью, но меч держал куда хуже, чем перо. Видя в нём одновременно сильного и уязвимого соперника, кто-то из претендентов предпочёл избавиться от него ещё до начала борьбы. Аарон умер от яда. Следом появился другой кандидат - его имя давно стёрлось из памяти Аллары, как нечто незначительное и недостойное внимания.  Но сейчас всё было иначе. Теперь среди претендентов был тот, ради которого она готова была молиться всем Четырнадцати Огням Валирии. Тот, чьё имя сопровождало её засыпая и встречало с первыми лучами рассвета, не позволяя её мыслям принадлежать кому-либо другому. В этот раз всё должно было сложиться именно так, как они мечтали долгие десятилетия. Её старший брат. Ныне самый авторитетный из претендентов. Когда-то маленькая Аллара заливалась слезами, провожая его на первую войну. Она помнила тот день ясно: собственные дрожащие руки, тяжесть в груди и страх, который тогда казался ей невыносимым. Но годы шли. Когда Аллара достигла пятнадцати лет, она давно перестала считать его бесконечные победы, как и перестала плакать. Вместо этого она научилась ждать. Ждать писем, вестей, и редких встреч. И грезить. Для неё Алларион всегда оставался чем-то большим, чем просто брат. Сильный, умный, уважаемый. Человек, перед которым склоняли головы враги и союзники. Человек, чьё имя произносили с почтением даже те, кто его ненавидел. Порой Алларе казалось, что смертным он был лишь по нелепой ошибке богов. Её личный бог. Самый великолепный из всех. Вера в него была горячей и непоколебимой, как вера жреца в древнее божество. И всё же память не позволяла ей отдаться этой вере без остатка. Слишком хорошо она помнила прошлые неудачи семейства. Помнила надежды, которые осыпались пеплом. Помнила уверенность, сменявшуюся разочарованием. Поэтому теперь она не спешила строить воздушные замки. Лишь смотрела вперёд и ждала, крепко сжимая в сердце надежду, которую боялась назвать вслух. Аллара смотрела куда-то перед собой, не замечая ни шума улиц, ни тихого потрескивания ладана в бронзовой чаше. Мысли унесли её далеко от этих стен. — Госпожа? — Голос прозвучал робко и неуверенно. Стоявшая неподалёку рабыня неловко переминалась с ноги на ногу, явно не решаясь заговорить громче. Аллара не сразу поняла, что обращаются именно к ней. Лишь спустя мгновение она подняла взгляд, нехотя выныривая из собственных размышлений. — Да? — Аллара слегка нахмурилась, пытаясь уловить смысл сказанного. Поудобнее устроившись в плетёном кресле, она закинула ногу на ногу и откинула голову назад. Солнечный свет скользнул по ее густым длинным серебристым волосам, рассыпавшись яркими бликами среди редких золотых прядей. Девушка стояла неподвижно, опустив карие глаза. Казалось, она боялась лишний раз поднять взгляд на свою хозяйку. — Моя госпожа… — негромко произнесла рабыня. — Прошу, вам всё же следует выбрать одеяние. Мы можем не успеть подготовить его к церемонии. Аллара тяжело вздохнула, закатив глаза. — Я ведь говорила подготовить все платья. Не собираюсь я выбирать раньше времени. На несколько мгновений рабыня замерла, после чего ещё ниже склонила голову. — Разумеется. Простите, моя госпожа. Аллара лениво зевнула и прикрыла глаза. Времени впереди оставалось ещё много. До вечера было далеко, а потому ей не оставалось ничего, кроме ожидания. Тишину внезапно нарушил знакомый, оглушительный звон главного колокола. Первый. Второй. Третий. Аллара мгновенно поднялась на ноги. В несколько быстрых шагов она оказалась у балкона и, опершись ладонями на каменные перила, подалась вперёд. Тёплый ветер коснулся её лица, шевельнул светлые пряди волос и наполнил грудь свежестью. Вместе с ним пришло и волнение - лёгкое, трепетное чувство, от которого сердце начинало биться быстрее. Четвёртый звон. Пятый. Шестой. По улицам внизу, уже стекались люди. С каждым мгновением их становилось всё больше. Одни выходили из лавок, другие спешили из соседних кварталов, третьи выглядывали из распахнутых окон. Очень скоро площадь заполнилась настолько, что сверху она напоминала беспокойное море из человеческих голов. Все ждали одного. Появления нового Архонта. Тринадцатый удар прокатился над городом тяжёлым эхом. Следом раздался последний - четырнадцатый. Аллара крепче сжала перила. Взгляд её метался между башнями, скользил по высоким каменным стенам и площадкам для драконов, устроенным среди скалистых уступов. И вдруг в небе вспыхнуло движение. Светло-зелёные крылья стремительно рассекли светлую синеву. Под лучами полуденного солнца чешуя дракона отливала расплавленным золотом, а широкие крылья казались сотканными из изумрудного стекла. Аллара шумно вдохнула. Сердце замерло лишь на мгновение, после чего забилось ещё сильнее. Не удержавшись, она звонко вскрикнула от восторга и прижала ладони к груди. На губах сама собой появилась широкая улыбка. Это был Алларион. Его встретили оглушительные крики и перезвон маленьких колоколов. Люди приветствовали дракона радостными возгласами, махали руками и выкрикивали его имя так громко, что шум долетал даже до высоких башен. Впрочем, удивляться было нечему. Алларион давно пользовался любовью простого народа. Особенно его уважали торговцы и судовладельцы. Именно он годами охранял торговые пути, не позволяя чужеземцам угрожать кораблям и караванам. Многие разбогатели благодаря его победам. Лишь рабы вряд ли разделяли всеобщее восхищение. Для них имя Аллариона означало совсем иное. Аллара стремительно вернулась в покои. Услышав шум распахнувшейся двери, Дарза подняла голову. Её большие карие глаза тут же округлились от растерянности при виде сияющего лица госпожи. Аллара ничего не сказала. Лишь гордо вскинула подбородок и неспешно прошла через комнату. На губах играла самодовольная улыбка, которую она даже не думала скрыть. Дойдя до широкой кровати, девушка без всякой церемонии рухнула на мягкие покрывала. Несколько мгновений она лежала неподвижно, уставившись в расписной потолок, но затем вдруг вспомнила о чём-то и приподнялась на локтях. — Ты всё ещё здесь? Дарза вздрогнула от неожиданного вопроса. Рабыня поспешно склонила голову и потянулась к платьям, висевшим на деревянной стойке у стены. — Я уже ухожу, госпожа. Она сделала несколько шагов к двери, как вдруг громко прозвучал приказ: — Стоять. Девушка тут же замерла. Аллара перекатилась на бок и довольно улыбнулась. — Подготовь для меня самое великолепное платье. Самое дорогое, самое роскошное. — Она выдержала короткую паузу, хищно улыбаясь. — Для новой Императрицы.  Рабыня медленно подняла взгляд. Несколько мгновений она лишь смотрела на свою госпожу, словно пытаясь понять, ослышалась она или нет. Впрочем, задавать вопросы было бы неразумно. За годы прислуживания Дарза давно усвоила: когда Аллара пребывала в подобном настроении, любые расспросы приносили больше бед, чем пользы. Поэтому рабыня лишь молча склонила голову. Стоило двери за ней закрыться, как Аллара снова издала радостный возглас. Перевернувшись на живот, она крепко обняла одну из подушек и уткнулась в неё лицом, пытаясь сдержать радостный смех. Безуспешно. Счастье переполняло её настолько, что усидеть спокойно было невозможно. Тем временем Дарза уже шагала по длинному коридору дворца. В руках её покоились тяжёлые ткани, а на лице застыло выражение глубокого утомления. Рабыня шумно выдохнула и закатила глаза. Что именно она пробормотала себе под нос о своей госпоже на родном летнийском языке, так и осталось известно лишь богам.

***

Наступила глубокая ночь, когда Алларе наконец сообщили, что Алларион готов её принять. Весь день брат был занят делами, и это обстоятельство раздражало её куда сильнее, чем она была готова признать. Впрочем, высказать своё недовольство она ещё успеет. Несмотря на поздний час, город и не думал засыпать. Улицы бурлили: люди праздновали очередную, и самую главную победу своего великого воина, а ныне Архонта. Из распахнутых дверей заведений лился свет, смешиваясь с громкими голосами, музыкой и звоном кубков. На высоких башнях мерцали сотни факелов, превращая тёмный город в сияющее море золотых огней. Отовсюду доносились песни и здравицы в честь дома Тейэриос - ее могущественного семейства, чьё влияние теперь простиралось дальше, чем когда-либо прежде. Аллара шла к башне брата по воздушным мостам, перекинутым между высокими шпилями. Порой она невольно замедляла шаг, задерживая взгляд на драконах, паривших в ночном небе. Их огромные силуэты скользили среди звёзд, а чешуя вспыхивала серебром каждый раз, когда её касался лунный свет. От этого зрелища в груди невольно поднималось знакомое чувство зависти. Как же ей хотелось подняться в небо на собственном драконе. Не сидеть в седле позади кого-то другого, не наблюдать за полётами со стороны, а самой почувствовать под собой мощь огромных крыльев и свистящий в ушах ветер. Но её драконица была ещё слишком мала. Она вылупилась совсем недавно и пока едва ли могла поднять в воздух даже саму себя. Аллариону же повезло куда больше. После смерти деда его дракон перешёл к старшему внуку, и теперь брат летал на одном из самых крупных и грозных драконов во всей Валирии. Каждый раз вспоминая об этом, Аллара ощущала лёгкий укол досады, который никак не желал проходить.

***

Оказавшись в знакомых покоях брата, леди ощутила, как внутри вновь поднимается радостное волнение, не покидавшее её с самого утра. Ей не терпелось увидеть Аллариона и разделить с ним своё счастье, хотя едва ли кто-либо в этом дворце должен был радоваться происходящему сильнее, чем он сам. Не обнаружив его на привычном месте в кресле на балконе, где он нередко проводил вечера, Аллара прошла дальше. Огромная комната тонула в мягком свете лампад. Их золотистое пламя отражалось в полированных поверхностях и ложилось тёплыми бликами на мраморный пол. Алларион оказался за письменным столом. Перед ним лежала целая стопка писем и свитков, которые он внимательно просматривал. Услышав шаги, мужчина поднял голову и, едва завидев сестру, сразу улыбнулся. — Счастье моё, я уж думал, ты не явишься ко мне сегодня. Аллара невольно прикусила губу, стараясь сдержать расползающуюся по лицу улыбку. Опустив взгляд, она исполнила неглубокий поклон.  Алларион… — на её губах без стеснений играла лукавая улыбка. — Боюсь ошибиться в обращении. Не подскажете, как нынче следует приветствовать самого могущественного человека Валирии? Алларион тяжело вздохнул, но спустя мгновение всё же рассмеялся. — Ты пробыла здесь меньше минуты, но уже испытываешь моё терпение. Он неторопливо поднялся из-за стола и направился к ней своей обычной вальяжной походкой, в которой всегда ощущалась уверенность и власть. Порой Алларе казалось, что они и вправду похожи как две капли воды. Оба честолюбивые до безрассудства. Оба гордые. Оба слишком страстные для своего положения. Разница заключалась лишь в том, что Алларион давно научился скрывать эти качества под маской холодного спокойствия. Аллара же никогда не умела прятать собственные чувства. Подойдя ближе, он взял её ладонь в свою. Затем наклонившись, легко коснулся губами её виска.  Аллара невольно замерла, подняв на брата сияющий взгляд. — Ты даже представить себе не можешь, как сильно я рад. — Пробормотал он, заглядывая в ее густо фиолетовые глаза. Отпустив её руку, Алларион сделал шаг назад. На его губах играла довольная улыбка.  Он поднял руки перед собой и с напускной важностью пошевелил пальцами, будто любуясь ими. — Подумать только… сколько власти теперь в этих руках. После этих слов он сам рассмеялся. Аллара не выдержала и тоже улыбнулась, чувствуя, как его хорошее настроение оказывается куда заразительнее любых речей и торжеств. Вернувшись к столу, Алларион отодвинул свободный стул и лёгким движением руки предложил сестре занять место напротив него самого. Сам же вновь опустился в своё кресло. Аллара не заставила себя ждать. Усевшись напротив брата, она с любопытством принялась рассматривать разложенные перед ним бумаги, свитки и печати, пытаясь угадать, какими заботами нынче наполнены дни нового архонта. На губах Аллариона появилась едва заметная улыбка. — Через много лет летописцы будут вспоминать этот год с особым благоговением, — произнёс он, разворачивая большую карту на светлом пергаменте. — Именно с него начнётся новая эпоха для нашего народа. Всё, о чём я мечтал долгие годы, наконец обретёт форму. Люди будут жить лучше, чем когда-либо прежде. И когда это случится, они прославят не только меня, но и весь наш род. Аллара довольно улыбнулась его словам. Подавшись вперёд, она устроила локти на краю стола и переплела пальцы. — Столь многообещающее начало, а самого интересного ты так и не сказал. В её глазах вспыхнули озорные искры. — Что же именно задумал наш великий родитель будущей эпохи? Алларион тихо усмехнулся. Взяв лежавшее рядом перо, он склонился над картой и уже собирался указать на нужное место, как вдруг его рука едва заметно дрогнула. В тот же миг откуда-то снизу донёсся приглушённый гул. Тяжёлый и протяжный, он прокатился под башней подобно далёкому раскату грома. Пламя в лампадах едва заметно дрогнуло, а по каменным стенам пробежала лёгкая вибрация, словно где-то глубоко под землёй пришло в движение огромное существо, потревоженное во время сна. Всё стихло так же быстро, как и началось, оставив после себя лишь странное ощущение беспокойства. Аллара нахмурилась и быстро подняла взгляд. Несколько секунд она прислушивалась к тишине, воцарившейся после странного звука. — Что это было? Алларион тоже на мгновение замер, но затем лишь небрежно махнул рукой. — Ничего заслуживающего твоего внимания. Он вновь посмотрел на карту. — Под этой башней находится драконье логово. Полагаю, Дикий Огонь снова решил напомнить о своём существовании. На его лице не дрогнул ни один мускул, словно речь шла о чём-то столь же обыденном, как через чур сильный порыв ветра за окном. Алларион нахмурился и на несколько мгновений замолчал, словно пытаясь вернуть ускользнувшую мысль. Его перо вновь опустилось на карту, и он ткнул им в ту же самую точку. — О чём это я… Ах да. Сарнорское царство. Их цари.. стали слишком высокомерны. Слишком долго им позволяли считать себя неприкосновенными. Следовало проучить их ещё много лет назад, но, видимо, боги пожелали, чтобы это сделал именно я. На его губах появилась короткая усмешка. Перо скользнуло дальше по карте. — А вот прибежище и этих ублюдков. — В голосе прозвучало откровенное презрение. — Теперь они называют себя браавосийцами. Забавно, не правда ли? Как бы они ни нарекли себя, раб остаётся рабом. Ими они были, ими и умрут. Он небрежно отбросил перо в сторону и задумчиво потёр лоб кончиками пальцев. Затем потянулся к маленьким фигуркам, стоявшим поодаль от карты. Некоторое время Алларион молча переставлял их с места на место, погружённый в собственные размышления. Аллара наблюдала за ним ещё несколько мгновений, после чего негромко вздохнула. — Думаешь, одного года тебе хватит для всех этих замыслов? Она откинулась на спинку стула и едва заметно улыбнулась. Алларион поднял взгляд. В его глазах сразу появилось знакомое выражение - хитрое, уверенное и немного насмешливое. — Ты смеешь сомневаться во мне? — Ни в коем случае. — Аллара плавно покачала головой. — Просто хотела предложить одну весьма любопытную мысль. Бровь Аллариона вопросительно выгнулась вверх. — Продолжай. — Не спеши с новыми войнами. Хотя бы некоторое время. Разберись с делами знати, реши их проблемы, заставь людей поверить, что лучшего правителя им не найти. А когда все привыкнут к твоей власти… просто объяви, что старые правила более не имеют силы. Что срок твоего правления отныне не ограничен. На мгновение она прикусила губу, заметив, как изменился его взгляд. Слова попали точно в цель. Впрочем, удивляться было нечему. Сама Аллара размышляла об этом далеко не одну ночь. Быть женой бывшего архонта означало однажды стать лишь одной из многих знатных женщин. Но быть супругой императора - совсем другое дело. Править рядом с ним, делить власть, носить корону императрицы… До её брачного возраста оставался всего год, потому и мысль об этом казалась слишком заманчивой, чтобы от неё отказаться. После долгого молчания Алларион медленно выдохнул. — Умно. Он начал складывать карту, не отрывая взгляда от пергамента. — Знаешь, я всё чаще вспоминаю слова Дейнис. Иногда даже думаю… а если видения сновидицы действительно правдивы? Вдруг боги и правда разгневаются, если мы нарушим древние устои? Что если однажды их ярость обрушится на нас? Несмотря на серьёзность сказанного, на его губах играла лёгкая улыбка. Аллара тихо усмехнулась. — Видения? Ты хотел сказать сказки. Алларион рассмеялся и покачал головой. — Возможно. Смех постепенно стих. Он задумчиво провёл пальцами по подбородку и слегка нахмурился. — Впрочем, какое мне до этого дело? Люди следуют за мной. Империи склоняются передо мной. Да что там люди… сами боги избрали меня. Алларион поднял взгляд на сестру. Улыбка исчезла, уступив место холодной уверенности. — Их время подходит к концу. Моё - только начинается. И однажды люди будут молиться уже не им. Он выдержал короткую паузу, добавив тише: — А мне. С этими словами где-то в недрах земли раздался новый толчок. На этот раз он оказался гораздо сильнее.  Пол под ногами дрогнул так резко, что задребезжали стеклянные створки окон, а массивный стол едва заметно сдвинулся с места. Испугавшись, Аллара тут же поднялась со стула. Тот качнулся вслед за ней, неприятно скрипнув по мраморному полу. Услышав звон разбившейся вазы, девушка вздрогнула и поспешно придержала письма, лежавшие на краю стола. — Что за… Слова замерли на её губах. Она лишь растерянно поглядела на брата. Алларион выглядел не менее озадаченным. Поднявшись из кресла, он быстрым шагом пересёк комнату и направился к двери. Распахнув её, мужчина выглянул в коридор, намереваясь окликнуть стражников и узнать, что происходит.  Однако снаружи никого не оказалось. Нахмурившись, Алларион вновь закрыл дверь и сразу направился к балкону. Аллара поспешила следом. К этому времени земля уже не переставала дрожать. Толчки следовали один за другим, заставляя стены едва заметно вибрировать. Откуда-то издалека доносился низкий, протяжный гул. Он напоминал раскаты чудовищного грома, самого громкого из всех, что ей доводилось слышать. Казалось, источник звука находился за многие километры отсюда, и вместе с тем был настолько близко, что она ощущала его каждой клеточкой своего тела. Сердце Аллары тревожно сжалось. Выйдя на балкон, она первым делом посмотрела вниз. Ещё совсем недавно улицы были наполнены музыкой, смехом и праздничным шумом. Теперь же толпы людей в панике неслись в разные стороны. Мужчины, женщины и дети сталкивались друг с другом, падали, поднимались вновь и продолжали бежать, словно за ними гналось нечто ужасное и неизвестное. Раздался новый грохот - такой оглушительный, что на мгновение заложило уши. Даже полёты с Алларионом и его драконом не шли ни в какое сравнение с этим звуком. Аллара резко обернулась в его сторону, туда, куда уже смотрел сам Алларион. Из одного из самых больших вулканов, возвышавшихся неподалёку от главного дворца, в ночное небо взметнулось огромное облако чёрного пепла. Оно стремительно росло, расползаясь над городом, смешиваясь с едким дымом и чем-то ещё, от чего в горле мгновенно запершило, заставляя обоих закашляться. Алларион тут же обхватил сестру рукой и попытался увести обратно в комнату, но в тот же миг проснулся ещё один вулкан. Самый большой. Тот самый, что возвышался ближе всех к башне архонта. Земля содрогнулась. На короткое мгновение Алларе показалось, что почва ушла из-под ног. Ах нет, не показалось. Пол под ними качнулся, словно палуба корабля в разгар шторма. Башню тряхнуло с такой силой, что стены жалобно застонали. Не удержавшись, они полетели назад, прямо в каменную стену. Алларион до последнего прижимал её к себе, сжимая пальцы так крепко, будто одной лишь силой мог уберечь от надвигающейся беды. А затем мир раскололся. С оглушительным треском древняя башня, наверняка простоявшая не одно столетие, начала рушиться. Камень за камнем, этаж за этажом она складывалась сама в себя, погребая под обломками коридоры, лестницы и людей. Последнее, что успела увидеть Аллара, были красные отблески, вспыхнувшие где-то там, среди клубов пепла и дыма. После этого весь их мир, поглотила вечная тьма.