Твиксель

Твиксель. Твиксель. Твиксель. Это имя кувыркалось в голове и никак не укладывалось. Не укладывалось то, что он теперь — мертв. Твиксель мертв. Это так странно. Ещё вчера Моб мог вспоминать об этом имени без горечи. Ещё вчера он с ним говорил. Ещё вчера тот был жив. И теперь в его доме его собственная кровь. Кровь Твикселя. Это единственное, наверное, осязаемое что от него осталось. Когда то в нем она текла — сейчас засыхала. Моб даже не смог увидеть его тело. Хотя был не уверен, справился бы он с видом перекошенного, вывернутого, растерзанного Твикселя, чьё выражение лица застыло в ужасе. Страхе. И Моб сейчас тоже боялся, но он не мог определить, чего именно. Смерти друга? Верити? Себя? Моб сейчас не мог даже заплакать. Он вообще ничего не мог. Закричать, зареветь, убежать. Парень смотрел на кровь и медленно, болезненно осознавал, кто убил Твикселя. Умер ли тот безболезненно? Была ли смерть быстрой? Он сопротивлялся? В какой момент Твиксель умер? Мог ли Моб это предотвратить? О чем думал Твиксель, когда умирал?  Это все давило. Хотя, скорее, сдавливало. Глаза осматривали и невольно представляли, как это было. Как бледное, высокое, жилистое существо возвышалось над беззащитным, напуганным до чертиков Твикселем. Как после расправился с ним, не чувствуя ничего, когда убивал. Или, возможно, чувствовал — удовлетворение. Любит ли Верити убивать? Что он чувствует убивая того, кто не может дать отпора? Кому некуда бежать? Кто зажат в маленькой коробке, кто не может закричать, чтобы позвать на помощь? Будет ли убивать Верити маленьких котят с таким же лицом, каким убивал Твикселя? Моба затошнило. Ком подошёл к горлу. Слёзы, наконец-то, хлынули. Он шмыгал носом, кусал губы. Наверное, нельзя, что бы Верити видел его в этом состоянии. Расправится ли он с самим Мобом, видя, как тот ревёт по Твикселю? Заставит ли Верити забыть того, кто был лучшим другом для Моба? Признается ли тот вообще в убийстве? Вопросы скакали в голове, и на них тут же находилась отвратительная картинка. Моб достаточно красочно представлял все, что здесь могло случиться и что может случиться. Моб боялся умереть, но сейчас хотел этого как никогда. Не чувствовать. Не бояться. Не плакать. Не осознавать происходящее. Превратиться в труп и лечь в одну могилу с Твикселем. Плевать, существует ли что после смерти — сейчас он не хочет существовать.  … Он присел на кровать. В эту ночь здесь мог спать его друг. Но простынь даже не была разворошена. Моб старался не думать о смерти. Он выплакал все, что мог. Его все еще немного потряхивало,  но уже не трясло. Он понимал, что Верити прекрасно понял его реакцию, ещё на моменте, когда Моб запаниковал, услышав что Твиксель "ушёл". Единственное, наверное, чему Моб был благодарен: Верити остался дома и не приходил сейчас.  Мысли плавно перетекли в самобичевание. Зачем Моб пригласил его? Зачем позволил остаться? Зачем показал Верити, что он с ним близок? Если бы Моб не звал его.. если бы Моб просто попросил Твикселя больше не появляться в его мире.. если бы Моб вообще не скачивал этот мод.. все бы было хорошо. Правда ведь? Все бы было хорошо. Моб бы просто перестал играть или нашел бы способ избавиться от Верити сам. Он бы мог продолжать общаться с Твикселем. Он мог бы с ним не бояться. Твиксель мог бы быть жив. Теперь чат с ним в дискорде — всего лишь сообщения. Твиксель больше ему не напишет. Моб больше не получит ответа. Он больше не созвониться с ним. Никогда.  Моб медленно запустил руки в свои волосы, потом резко сжал их. Сжимал, потом разжимал. Опять. Лучше бы Моб умер, а не Твиксель. Твиксель вообще не был героем этой тупой истории. Это было дело только Моба и Верити — пострадал в итоге только Твиксель. И только Моб виноват в этом. Надо пойти прогуляться. … Дома он даже ничего не сказал Верити. Просто лёг спать. В надежде, в молитве, что все это лишь сон. Ужасный, кошмарный сон. Это все нереально. Пусть он проснётся и Твиксель пожелает ему доброго утра. Пусть он проснётся и он сможет снова обнять его. Просто почувствовать, просто убедиться, что у него всё ещё бьется сердце. Что оно никогда не остановится раньше положенного. Пожалуйста.. … Твиксель не мог умереть просто так. Моб теперь обязан спастись от Верити, или как минимум, выжить. Как бы больно не было, нужно продолжать идти дальше. Моб теперь просто не мог остановится. И какой бы страх и изредка отвращение не чувствовал Моб к Верити — он мог его понять. Всегда. Когда Верити пугает его, Моб злиться. Пугается. Пугаться весело с хоррор модами — они просто пнг картинки. Здесь он пугается по-настоящему. Здесь он пугается за свою жизнь. И после он видит, как Верити искренне извиняется. Его уголки губ ползут вниз и он выглядит так, будто сейчас разревется. И Моб извиняется. Тоже искренне, извиняется. Это так странно. Извинятся перед тем, кто убил твоего друга.  Это была какая то неловкая близость. Мобу она не нужна — но она есть. Она странная, вязкая. Казалось бы, в ней нет нежности и какой то ласки. Но она была, и почему то грела. Возможно, Моб просто пытается согреть сам себя, а возможно просто сходит с ума: Моб предупреждает Верити о том, куда идёт. Он мог бы просто уйти, но предупреждает, что идёт исследовать. И даже не врёт куда. Только умалчивает — зачем. И делает это почти.. добровольно. Моб не предупреждает Верити, что бы тот вдруг не взбесился и вновь не стал тощим, страшным ублюдком. Он предупреждает так, будто говорит маме, что идёт гулять. Что бы она не волновалась. Что бы она знала, где её сынок сейчас ходит. Это как будто бытовая забота о ком то.  Под этой инородной близостью Моб раскапывал воспоминания о Твикселе. Невольно, он почти сравнивал мертвеца с убийцей. Сближение с Верити липкое, Моб бы даже назвал это сближение грязным. Сближение с Твикселем никогда не было постыдным: оно просто было и было приятным. Твиксель грел, и грел без неловкости. Он был как кот нагретый на солнце. Осталось только свою мордочку зарыть в его шерсть.  А Верити даже общается честно. Мобу хочется ему верить и слушать. Верити рассказывает что то о себе (хотя казалось бы, это же нейросеть. Как у неё может быть любимый цвет и любимая музыка?), Моб запоминает. Воспринимает, будто это человек. Сочувствует, будто это человек. Боль от потери Твикселя накатывает волнами. Сначала он ненавидит Верити, а потом смиренно, почти с эмпатией слушает его. Сейчас он жалеет, что не замёрз.  … Верити не мог не заметить, как Моб стал значительно тише. Он как будто не понимал, что смерть — это не потерянная безделушка. По человеку нельзя погрустить день, второй, а потом просто забыть. По Твикселю нельзя было погрустить пару дней и забыть. Его не было, но Моб отчетливо помнил, когда тот был: Твикс боялся, но помогал Мобу не сойти с ума. Говорил не только по делу, но успевал и говорить о чем то далеком. Совсем как будто не важном, но очень теплом.. интересовался не попал ли Моб под дождь (ведь тот является эндерменом в какой то степени), шептался о чем то смешном, где шепот смешил больше, нежели его содержание. Ободряюще обматывал его ногу хвостом. И, разумеется, был рядом, когда это было нужно. Когда Моб обещал Верити, что он не уйдет, парень ловил себя на мысли, что мог бы пообещать то же самое Твикселу, но гораздо более искренне. И тогда становилось до невозможного жаль, ведь Моб так и не смог пообещать ему ничего. И теперь не пообещает никогда. Глаза намокли. Губы скривились. Когда Верити спрашивал Моба о его самочувствии — приходилось убеждать и его, и себя, что все в норме. "Да, все просто прекрасно. Мой друг мертв, но это же всего лишь друг!" Как это убого. Тошно от самого себя же. Моб не может даже тосковать. Не может даже нормально оплакать своего друга. Потому что Верити не поймёт. Потому что Верити расстроится. С каких пор Моб вообще думает, расстроится ли сумасшедшая нейронка? И когда Верити говорит голосом Твикселя.. в голове у Моба проносится абсолютно все. Сердце сжимается до овчинки. Все процессы в теле останавливаются. На зло работает только мозг и слух. Он понимает, что Твиксель мертв. И понимает, что слышит его. Такого родного, искренне беспокоящего за него. Ещё чуть чуть, и Моб поплывет. Голова поворачивается в сторону, и лишь капелька надежды щебечет, что бы там правда сейчас оказался Твиксель. Ну пожалуйста. Пожалуйста.. И Моб кричит. Почти срывается на визг, но это нужно остановить. Верити должен перестать. Сейчас же. Или Моб окончательно сойдет с ума. Это нужно прекратить. — ПРЕКРАТИ.  От своего голоса Моб сам дергается. Кричать от страха и кричать, заставляя другого заткнуться — разные вещи. Моб, наверное, с таким чистым гневом ещё ни на кого не кричал. Слава богу, фраза Верити обрывается. Парень дышит тяжело, стискивает зубы, что бы не аннигилироваться окончательно. Выдавливает извинения. Но внутри, даже не про себя — под коркой, Моб обращается вовсе не к Верити. «Твиксель, прости меня. Прости, прости, что я слушаю твой голос из его рта. Прости, что хочу повернуться и увидеть в Верити — тебя. Блять, я хотел бы, правда хотел бы умереть вместо тебя.» На деле он выдавливает сухое, изломанное извинение перед Верити. Верити все еще не понимает, почему тот злиться. Кажется, этот спор будет бесполезным. Твиксель постоянно мелькает у Моба в мыслях. Он повторяет его имя, но так и не произносит. Никто не отзовется. Моб думает, а мелькает ли Твиксель у Верити в мыслях? И черт возьми, Моб снова извиняется. Отводит глаза в сторону. У него тремор, но говорит почти четко. — извини. Прости меня. Просто.. хватит.  Моб сглатывает. Горло саднит. Во рту сухо.  … Палец переместился на спусковой крючок.  — я бы хотел умереть. Как бы я хотел умереть.. но я не могу, Моб. Я НЕ МОГУ. Моб понимал это. В голову полезло ещё тысячи ненужных мыслей. Ни об одной из них он долго не размышлял — мысль появлялась. Она вызывала жгучую эмоцию, а затем пропадала. Это были словно тысячи огоньков. Все вместе они могли бы вызвать эпилепсию, но приступ так и не наступал.  Моб знал, что он не мог продолжать думать слишком долго — иначе бы просто не выдержал. Сдался бы.  Рука подлетела к подбородку. Как только к коже подступил металл и холод дула — выстрел. Моб не знал, будет ли его смерть быстрой, но знал, что она точно наступит. Глаза уже не различали Верити, не различали его выражения лица: уже было и не важно. Мобу показалось, что на мгновение он вновь начал согреваться. Возможно, это просто он умирал — возможно встречался с кем то, кто грел точно так же. Наверняка со стороны Моб выглядит отвратительно. Он рад, что не видит этого. Он рад, что Твиксель не видит этого.  Кажется, Моб наконец то чувствует облегчение. Кажется, даже слышит через звон в ушах и звук выстрела, настоящего Твикселя.  Твиксель.  Твиксель..