Часть 1
18 июля 2026 г., 19:22
Примечания:
Появилась доска с изображениями: https://pin.it/6FPWgPPQ3
Наслаждайтесь!
В кабинете доктора Вана царил полумрак, стояли курильницы, из которых тонкими струйками поднимался сандаловый дым. Запах смешивался с ароматом старого дерева и сухих чернил: вдоль стен тянулись шкафы из палисандра, уставленные свитками и нефритовыми статуэтками. Высокие стрельчатые окна выходили на залив, но дневной свет, проходящий сквозь рисовую бумагу, защищавшую стекла, делал его более мягким, молочным.
В центре комнаты, на небольшом возвышении, покрытом шелковым ковром ручной работы, находился гуцинь — длинный, черный, инкрустированный перламутром по краям. Семь струн тихо гудели в такт колебаниям воздуха. Казалось, инструмент жил своей жизнью. Рядом, на низком столике из корня старой сливы, дымилась чашка с чаем, а на стене, за спиной хозяина кабинета, висела каллиграфическая надпись: «Слушать тишину — значит слышать правду». Иероглифы были настолько четкими, что казались высеченными на камне.
Сам доктор Ван — Ван Ибо — сидел на циновке, поджав под себя ноги. При этом он был безупречно одет в темно-синий костюм с мелкими серебристыми нитями, напоминающими паутинку. Его лицо, молодое и острое, словно вырезанное из слоновой кости, хранило маску вежливого любопытства. Он ждал. Начальник отдела поведенческого анализа, Ван Цзяэр, предупредил о визите заранее: «Господин Сяо — необычный кандидат. Видит то, чего не замечают другие. Мне нужно знать, сможет ли он работать в полиции, учитывая его особенности».
Ван Ибо поднял голову, когда дверь открылась после тихого стука. На пороге он увидел Сяо Чжаня. Благодаря фото из личного дела он сразу узнал его и тут же начал сравнивать «ожидаемое» и «действительное». Сяо Чжань выглядел старше, чем на снимке, но одновременно и моложе из-за болезненной уязвимости, что отражалась в глазах. Он был высоким, но слегка сутулился, будто от усталости. Темные волосы, собранные в хвост, падали на плечи почти до лопаток, были небрежно перехвачены тонким шнурком. Одежда была простой до небрежности: светлая футболка, видавшая виды кожаная куртка, выцветшие серые джинсы, на ногах — пыльные ботинки, явно прошедшие не один километр дорог. Глаза — огромные, темные, влажные, были невозможно глубокими, в них хотелось тонуть.
— Господин Сяо, — Ван Ибо поднялся и уважительно, неглубоко поклонился. Его взгляд выдавал осторожное любопытство. — Проходите, я как раз заварил чай. Надеюсь, Вам понравится.
Сяо Чжань шагнул вперед и остановился. Он сразу же стал оценивать обстановку, пытаясь составить представление о хозяине кабинета. Едва заметно улыбнулся, когда заметил гуцинь, каллиграфию, тень от курильницы. Чуть напряженные плечи заметно опустились.
— У Вас спокойно, — резюмировал Сяо Чжань, поставив пыльные ботинки у порога и присаживаясь на предложенную подушку.
Честно говоря, он не ожидал, что его ждет «собеседование» в столь традиционной атмосфере. Однако Ван Ибо внимательно отмечал про себя каждый его жест.
— Даже слишком спокойно, — добавил Сяо Чжань, устроившись поудобнее.
Доктор Ван налил ему чай в тонкую пиалу цвета старой бронзы. Аромат сочетал в себе терпкость и мед.
— Ценю тишину, — ответил Ибо, подавая чашку обеими руками.
Гость принял чай, но не торопился пить. Он держал пиалу в ладонях, согреваясь, и рассматривал темную жидкость, словно желая разглядеть что-то особенное.
— Ван Цзяэр сказал, что вы меня протестируете на пригодность к службе в полиции.
Ван Ибо выдержал небольшую паузу, затем мягко улыбнулся. Взял со столика документ с печатью отдела, поставил подпись в графе «заключение». Затем подвинул бумагу к Сяо Чжаню.
— Вы пригодны, господин Сяо. Встреча — чистая формальность. Поздравляю. С этого момента Вы — специальный агент отдела поведенческого анализа Ван Цзяэра.
Такое поведение доктора Ван сбило Сяо Чжаня с толку. Он ожидал, что его будут допрашивать о причинах работы в полиции, начиная с обсуждения его тяжелого детства и прочего. А вместо ожидаемых психологических тестов и провокаций от него не потребовалось абсолютно ничего, кроме присутствия. Подпись доктор Ван поставил буквально не глядя. Неужели всех подряд берут в полицию так? Тогда неудивительно, что процент раскрываемости преступлений такой низкий!
— Не понимаю, — признался Сяо Чжань, а в голосе звучала растерянность. — Вы не спросили ничего, но при этом подписали… Вы совершенно меня не знаете! — вспыхнул он на последней фразе и поднял пылающий взгляд.
Ван Ибо напротив него не изменился в лице.
— Знаю не столько, сколько мне бы хотелось, — мягко поправил доктор Ван, складывая одну ногу на другую. — Но я изучил материалы других специалистов, у которых Вы проходили обследование ранее. Я ознакомился с Вашими характеристиками с прошлого места работы, а также поговорил с Ван Цзяэром. Он подробно рассказал о Вашей репутации. По Вам видно, что Вы не намерены просто отсиживаться в здании, скорее предпочтете работать «в поле», так сказать, что полностью соответствует требованиям к вашей должности.
Пока между ними сохранялась небольшая пауза, Сяо Чжань успокоился. Все выглядело обоснованным. Однако Ван Ибо продолжил:
— Вы пришли работать в полицию за правдой, даже если она горькая. Этой информации достаточно, чтобы подписать бумаги. Если не возражаете, я бы задал Вам вопрос, господин Сяо. Но не в качестве психотерапевта, а просто как человека, который хочет узнать Вас получше.
Даже зная, что его ответ ни на что не повлияет, Сяо Чжань насторожился, но кивнул.
— Что Вы замечаете первым, когда видите человека? — спросил Ибо, наливая себе чай.
Сяо Чжань задумался. Ван Ибо наблюдал, как его ресницы дрожали, а мышцы шеи слегка напряглись. Его собеседник не просто думал, он словно прочувствовал собственный ответ.
— Я вижу страх, — наконец ответил Сяо Чжань. — Неважно, улыбается человек или нет. Я вижу, чего он боится больше всего. Иногда мне кажется, что я ощущаю его страх как собственный.
— Именно это Вас и истощает, — мягко подметил Ибо. — Слишком много чужих эмоций.
— Да, — выдохнул Сяо Чжань. — Хоть это и утомляет, я не могу иначе.
Сяо Чжань наконец отпил уже остывший чай. Поставив пиалу, он тут же получил более горячий напиток. Ибо внимательно за ним наблюдал. Несколько слов, чай, спокойная атмосфера и искреннее участие помогали устанавливать легкое доверие.
— Скажите, господин Сяо, — продолжил Ван Ибо. — Вы всегда ощущали мир именно так или это было связано с каким-то событием? Не хочу заставлять вспоминать неприятные вещи, просто любопытно, с какого возраста Вы так тонко чувствуете людей.
Вопрос не показался Сяо Чжаню сложным. У него часто такое спрашивали:
— Я не помню себя другим. В детстве я просто видел отдельные фрагменты, эмоции. Став старше, я будто научился видеть больше подробностей.
Доктор Ван кивнул, принимая такой ответ. Он не стал углубляться дальше, просто посмотрел на гуцинь и продолжил:
— Знаете, господин Сяо, — сказал он, коснувшись одной из струн, и послышался низкий, певучий звук, — гуцинь называют инструментом мудрецов. У него семь струн, но на них можно сыграть тысячи мелодий. Все зависит от того, кто его касается и как это делает. Мне кажется, что Вы так же обращаетесь с людьми. Вы знаете, где и как нужно смотреть, чтобы увидеть и узнать больше, чем привыкли другие. Это редкий талант, который должен Вам помочь в расследованиях.
Сяо Чжань посмотрел на него в ответ. В глазах мелькнуло удивление и благодарность. Хотя бы доктор Ван не считал его странным, даже описал его особенность как дар, который может принести пользу людям.
— Спасибо, доктор Ван. Но я привык слышать, что я чуднóй или опасный.
— То, что принято считать странным, на самом деле является лишь необычным для большинства. Но разве великие дела совершаются посредственностями? — парировал Ван, зажигая свечу в небольшом светильнике. — Опасность — только свойство силы, которая не нашла своего русла. Вы очень сильны, господин Сяо. С Вашим даром Вы могли бы стать или хорошим художником, или великим сыщиком. Я хочу Вам помочь достичь желаемого.
Сяо Чжань отставил пиалу и посмотрел более внимательно. Теперь во взгляде отсутствовала враждебность, а отмечалось любопытство.
— То есть? Поможете? — переспросил он.
— Ван Цзяэр поручил мне наблюдать за Вами во время работы. Помогать, интерпретировать Ваши слова, если возникнут проблемы. Но я предлагаю немного другой формат, — Ван Ибо сложил руки на коленях и слегка наклонился к гостю. — Хотел бы работать с Вами неофициально, больше как друг, чем как врач или начальник. Мы могли бы просто обсуждать дела и пить чай, так же как сегодня. Вы будете говорить о том, что видите. И между делом мы будем ловить убийц.
Сяо Чжань замер, шокированный таким подходом. Он не привык, чтобы кто-то добровольно хотел с ним общаться, зная о его нестабильном эмоциональном состоянии, и тем более не пытался помочь ему справиться с работой.
— Зачем Вам это? — спросил он наконец. — Вы же ничего не получите взамен.
Ван Ибо слегка улыбнулся, но это получилось так тепло, что Сяо Чжань опешил. Доктор Ван искренне наслаждался разговором и каждым движением своего гостя.
— Ошибаетесь, господин Сяо, — сказал он, протягивая руку к документам, что лежали на краю стола. — Я получу возможность видеть мир Вашими глазами. Хочу разделить ту красоту и боль, что вы замечаете.
Он встал, подошел к гуциню, провел рукой по струнам. Звук, что он извлек, был низким и тягучим, разливающимся по помещению.
— Уже завтра Вас будет ждать первое дело. Ван Цзяэр не стал бы меня так торопить, будь все иначе. Но Вы можете не брать все только на себя. Приходите ко мне. Попьем чай, обсудим, помолчим. Даже молчание может помочь в полицейском расследовании.
Сяо Чжань медленно поднялся. Он стоял в мягком освещении свечи, отчего его лицо казалось спокойным и загадочным.
— Вы — самый необычный врач, которого я встречал, доктор Ван, — сказал он, но в голосе было только принятие.
— Вы тоже необычный пациент, господин Сяо, — отозвался Ван Ибо, обернувшись. — Буду рад поработать с Вами вместе.
Они смотрели друг на друга несколько секунд, ничего не говоря, но уже понимая друг друга. Сяо Чжань подтвердил, что придет, как появится время или необходимость. Ван Ибо проводил его до двери и искренне улыбнулся, сказав, что будет ждать его.
После того как доктор Ван проводил гостя, а его шаги в коридоре стихли, доктор вернулся к гуциню. Ван Ибо сел, слегка коснулся струн и начал играть тихую импровизированную мелодию, сочетающую в себе радость и тоску. Чувствуя предвкушение, он ощущал слабый холодок, пробегающий по спине. Сяо Чжань идеален. Большая редкость обладать острым умом и ранимой душой, способной глубоко чувствовать боль и видеть чужую тьму как собственную. Именно дар Сяо Чжаня сделал его интересным объектом для изучения доктора Вана.
Ван Ибо мысленно пообещал ушедшему гостю, что тот увидит красоту через ужасное и она ему понравится. Он выдохнул, оставив недосказанной свою роль в этих действиях.
Музыка стихла, сандаловый дым растворился, а в кабинете никого не осталось.
***
Вечер опускался на город серыми сумерками, когда Сяо Чжань вышел из здания, покидая кабинет доктора Вана. В воздухе после дождя стоял запах травы и сырой земли. На ступенях он застегнул кожаную куртку, затем машинально провел рукой по волосам, развязав хвост и устало заправил пряди за ухо. Сяо Чжань шел по набережной, вдоль старой каменной кладки, мимо редких фонарей, чей свет отражался в черной воде. Гравий шуршал под подошвами ботинок, и это было единственным звуком, что он мог бы услышать. Однако вместо этого в его голове звучал голос нового знакомого, доктора Вана. Низкий, ровный — он вплетался в его мысли, заставляя прокручивать голос снова и снова не для того, чтобы понимать смысл слов, а чтобы ощутить некую музыкальность тембра. Чаще всего люди для Сяо Чжаня не были какой-то тайной. Обычно он видел их страх, гнев или желание легко, из-за того что они были на поверхности. Порой это было больно, мучительно, нежеланно. Но сегодня, в кабинете психотерапевта, где был мягкий свет и сандаловый дым, он столкнулся с тем, что не может сразу же сказать, о чем думает или что чувствует его собеседник. С одной стороны, возможно, это было профессиональное — чтобы пациенты не считывали своего врача, не пытались под него подстроиться и добиться желаемого. Но с другой… Сяо Чжань хорошо чувствовал людей и за все время сеанса, за целый час, не уловил ни напряжения, ни фальши, ни тревоги. Ван Ибо демонстрировал открытость, позволял себя изучать и создавал атмосферу доверия. Намеренно. Каждый взгляд и жест были направлены на это. Доктор Ван явно его изучал, но при этом не пытался изменить. Это, безусловно, заставило почувствовать облегчение. Из-за своей высокой эмпатии Сяо Чжаню было непросто общаться с людьми, ведь после встреч он чувствовал опустошение, словно все его эмоции вычерпали полностью. Ему приходилось фильтровать их, отделять от своих собственных, чтобы не мучиться в догадках, почему ему резко захотелось разрыдаться на остановке или утонуть в реке. Стремление отделить одни эмоции от других помогало настроить собственный разум, разложить все по полочкам. Без этого ему было очень тяжело существовать. Поэтому вместо того, что обычные люди привыкли называть отдыхом, а именно встречи с друзьями, походы в кино и театры, настоящим релаксом для Сяо Чжаня становилось созерцание природы, потому что там, наконец-то, не требовалось чувствовать и анализировать. Можно было просто созерцать. Сегодня тоже был интересный опыт. Он просто рассказывал о своем восприятии страха и боли, которые наблюдает у других людей, а Ван Ибо его слушал. Не перебивал, не пытался его исправить. Просто принимал как данность. Сяо Чжань остановился у парапета, ветер едва ощутимо играл в прядях волос. Сяо Чжань прикрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти образ доктора. Темно-синий костюм с серебристой нитью, что казалась паутинкой при каждом движении. Длинные пальцы с аккуратными ногтями, что касались чайных пиал и струн. Взгляд исследователя, незамутненный профессиональным холодом, характерный для человека, заинтересованного изучать человеческую природу, не пытаясь ее менять. Молодой человек улыбнулся собственным мыслям. Обычно он избегал столь проницательных и спокойных людей из-за того, что неясно что было в их головах. Но Ван Ибо создавал приятное впечатление, и ему хотелось довериться. Он достал телефон — старую модель с потертым корпусом, и увидел пропущенный звонок от Ван Цзяэра. Перед приходом к психотерапевту он выключил звук, поэтому только сейчас увидел три уведомления на экране. Он не успел напечатать ответ, потому что на экране мобильного снова появилось уведомление о входящем вызове. — Сяо Чжань, я знаю, что ты только что вышел от доктора Вана. Я уже получил заключение. Ты в штате. Официально. С завтрашнего дня ты — специальный агент-консультант полиции, — голос Цзяэра был грубоватым, но добрым, хотя чаще всего начальник отдела поведенческого анализа не позволял своим личным чувствам проявляться на работе. — Да, он мне сразу так сказал, — тихо ответил Сяо Чжань, глядя на отражение света фонарей в воде. — Он всегда такой, — усмехнулся Ван Цзяэр. — Быстро принимает решения. Я рад, что ты ему сразу понравился. Обычно приходится отправлять к нему людей несколько раз, чтобы он наконец подписал бумаги. Сяо Чжань замялся. Его смутило это «понравился». — Я не совсем его понял, если честно, — признался Сяо Чжань. — Не переживай, его до конца никто не понимает. Но у доктора Вана отличное чутье. Если он уверен, что ты подходишь для работы в отделе, значит, так и есть, — отозвался Цзяэр. Звонок завершился, а Сяо Чжань убрал телефон в карман куртки и сделал глубокий вдох. Внутри поселились предвкушение и тревога от того, что он наконец будет работать в полиции. Его не пугали кровь, смерти и убийцы. Его собственным страхом было увидеть себя в чужом преступлении слишком отчетливо, настолько, что уже не будет пути назад. Но после разговора с доктором Ваном этот страх немного отступил. Он услышал, что хотя бы еще один человек считает его не прóклятым, а одаренным, и ему стало легче. Вскоре он добрался до своей маленькой неуютной квартиры, где стояли пыльные стопки книг и валялось несколько бутылок на полу. Он сбросил обувь, куртку и рухнул на кровать, не раздеваясь дальше. В памяти, перед глазами снова проступали гуцинь, дым от курильницы и фигура в синем костюме. Сяо Чжань не понимал, почему доктор Ван не стал его сканировать, искать слабые места. Сяо Чжаня впечатлило, что они сегодня просто пили чай и разговаривали, словно настоящие друзья. Мысль грела и одновременно настораживала, ведь Сяо Чжань не привык к такому отношению к себе. Его обычно подозревали во всех смертных грехах, ненавидели за правду, считали, что он захочет шантажировать, обладая редкой информацией о человеке. Поэтому, почувствовав, как может быть иначе, в Сяо Чжане зародилась искра интереса. Ему захотелось узнать Ван Ибо, понять, как он устроен и в чем его мотивация. С мыслями об этом агент Сяо погрузился в желанный сон без сновидений.***
Хотя Сяо Чжань сразу заснул, тело не успело восстановиться, когда телефон настойчиво завибрировал. На экране резануло ледяным светом «04:47», а на дисплее появилось имя непосредственного начальника. — Сяо Чжань, — голос начальника звучал сухо и собрано, совсем не сонно. — Нашли тело в промзоне. Поднимайся и выезжай, пока место преступления не затоптали. Адрес пришлю. Звонок оборвался, и сразу же пришло сообщение с координатами. Сяо Чжань протер глаза, а в висках начала пульсировать боль от резкой смены положения на сидячее. Если звонили в такую рань — значит, дело серьезное. Он вскочил, переодел футболку на чистую, но такую же мятую, а поверх нее накинул привычную кожаную куртку. Джинсы оставил те же, просто обулся в свои пыльные ботинки и вышел из дома. Спускаясь по ступенькам, он небрежно завязал волосы в хвост и встряхнул головой. Машина ждала во дворе — старая, с облезшей краской, но мощными колесами, на которой можно было легко ехать по бездорожью. Сяо Чжань любил надежность и не особо обращал внимание на внешний вид транспортного средства. Его машина не подводила даже в глухих районах, куда редко доезжали полицейские автомобили. Двигатель заурчал, а спецагент Сяо вырулил на пустынные улицы.***
Ехать пришлось больше часа. Утро пришло серое и холодное. Натягивало дождь, но он все не проливался, зато неплохо давил на людей с метеозависимостью. Пока Сяо Чжань ехал, на востоке стало светлеть, но солнце не могло пробиться сквозь плотные тучи. Старый ангар в промышленной зоне, окруженный ржавыми кранами, стоял на отшибе. Вокруг него кружили встревоженные чайки. Полицейское оцепление уже стояло, а желтая лента трепыхалась на ветру. Его сразу же пропустили. Видимо, Цзяэр предупредил. В ангаре пахло мазутом, металлом и чем-то сладковатым, что он не мог определить. Зато сразу же почувствовал запах крови, подходя ближе к лежащей в центре бетонного пола фигуре, накрытой белой простыней. Ван Цзяэр стоял неподалеку, скрестив руки на груди, а увидев Сяо Чжаня, коротко кивнул. — Сяо Чжань. Вот твое первое задание. Добро пожаловать. Сяо Чжань подошел к телу. Он не спешил поднимать простыню, сначала сосредоточился на пространстве вокруг тела. Сам ангар был пустым, но на стенах виднелись разводы старой краски, какие-то граффити. На полу осталось много следов от протекторов разной ширины. Одни словно походили на следы от тележки, а другие от тяжелой техники. Однако вокруг трупа была относительно чистая зона. Убийца явно очистил ее, вероятно, убрал свои следы. — Откройте, — тихо сказал Сяо Чжань, и криминалист откинул простыню. Тело принадлежало мужчине лет сорока, в дорогом костюме, но без обуви. Воротник был расстегнут, а на шее виднелись странные гематомы от удушения чем-то тонким. Однако Сяо Чжань сразу заметил яркую деталь — левая рука убитого отсутствовала. Человек был в костюме, но было очевидно, что он правша. Агент-консультант попросил показать ему срез. Каким же было его удивление, когда Сяо Чжань узнал, что на месте руки не было рваной раны или хирургического шва. Все было ровным. Тронув пиджак, он понял, что под телом натекло немного крови с места, где когда-то была рука, но все-таки ее было не так много. Следовательно, конечность убрали уже после смерти. — Что скажешь? — спросил Ван Цзяэр, подходя ближе. Сяо Чжань присел на корточки и прикрыл глаза. Он вошел в привычный транс, отключаясь от внешних звуков и запахов. Он не видел лица убийцы, но понимал, как падал свет в последний момент. Над трупом висел фонарь, который, как крикнули где-то рядом, на самом деле тускло светил. Сяо Чжань увидел руки убийцы — длинные, гибкие пальцы, сжимающие что-то тонкое. Струна. Музыкальная струна. Именно она стала орудием убийства. Тело лежало ровно, а правая рука была вытянута вдоль туловища. Гематомы на шее находились под неестественно ровным углом. Если бы было сопротивление, все было бы более хаотично. А здесь видна только четкая линия, к которой убитый будто прижался сам, будто позволил себя убить. Специальный агент открыл глаза, а в них еще несколько секунд оставалась стеклянная пелена. Все ожидали, пока он придет в себя, чтобы услышать ответ. — Он знал его. Убийцу, — сказал он, отводя взгляд от жертвы. — Смотрел ему в глаза. Даже доверял. Иначе бы не подставил горло. — Сяо Чжань указал на левое плечо — Рука — это послание. Нам хотят что-то сказать. Это или трофей, или что-то, связанное с жизнью жертвы. Убийца забрал то, что ему нужно, а остальное оставил нам. Ван Цзяэр нахмурился: — Серийник? — Может, и так. Рано говорить, — спецагент отошел от тела, позволяя криминалистам работать дальше. — Почерк необычный. Тонкая работа. Художника или человека, считающего убийство ритуалом. Он не паниковал, не торопился. Ему было важно расставить акценты. Как и после настолько близкого эмоционального контакта, тем более с трупом, Сяо Чжаня резко стало подташнивать. Ван Цзяэр протянул ему бутылку с водой, и агент сделал пару глотков. Сяо Чжань достал телефон и написал сообщение доктору Вану с просьбой прийти к нему. Ответ пришел моментально — он был готов встретиться в своем кабинете. Сяо Чжань убрал телефон и повернулся к начальнику: — Зайду к доктору Вану. Мне нужно обсудить с ним то, что я видел. Возможно, я что-то упустил. Ван Цзяэр кивнул, не скрывая одобрения: — Отлично, думаю, вы сработаетесь. Но будь внимателен — доктор Ван любит оставлять последнее слово за собой. Сяо Чжань не ответил. Просто вышел из ангара и посмотрел на унылое серое небо. Дождь наконец-то начался, а головная боль почти отпустила. Мелкие, колючие капли попадали на шею, и стало неприятно, поэтому он поднял воротник куртки. Сяо Чжань сел в машину и завел двигатель, посидел еще пару минут, оглядывая местность. Идеальное место для убийства. Никого нет, ничто не мешает. По пути к доктору Вану он вспоминал вчерашний разговор. То чувство, что испытал впервые. Ему было приятно говорить с умным человеком, который не пытался его «вскрывать». Сяо Чжань хотел поделиться с ним своим видением ситуации и самому, или с помощью Ван Ибо, отыскать новые детали, которые, возможно, помогут быстрее поймать преступника.
