И эта любовь, как камень на шее — тянет на дно.

Солнце резало глаза, отражаясь от зеркальной стены танцевального зала. Лиза стояла у станка, делая вид, что разминает запястья, хотя на самом деле она просто не могла оторвать взгляд от отражения Таси. Тася двигалась в центре зала, оттачивая сольную часть из нового номера. Каждое её движение было идеальным — текучим, как вода, и острым, как лезвие. В этом и заключалась проблема. Тася Ежова была совершенством. Слишком яркой, слишком талантливой, слишком… чужой. Лиза помнила тот день, когда они встретились. Кастинг в ELEVATE, тогда еще просто кавер-группы, которая грезила о собственном звучании. Тася вошла в зал с таким видом, будто уже была звездой. Она улыбнулась Лизе — так, как улыбаются старому другу, которого не видели сто лет. И в тот же миг Лиза почувствовала, как земля уходит из-под ног. Это было глупо. По-детски. Она не верила в любовь с первого взгляда, считала это выдумками романистов. Но Тася сломала все её барьеры одним лишь взглядом. Сейчас, спустя два года, Лиза знала о Тасе всё. Как она пьёт кофе — с молоком, но без сахара, большими глотками, обжигаясь. Как она злится — молчит, сжимая челюсти так, что желваки ходят ходуном, а в глазах появляется стальной блеск. Как она смеётся — запрокидывая голову и хлопая ладонью по бедру. Как она пахнет — корицей и апельсином, странное сочетание, от которого у Лизы кружилась голова. Тася не замечала этого. Для неё Лиза была просто Лизой — удобной, надёжной, всегда готовой подхватить танец, если кто-то сбивается. Той, кто раскладывает по местам бутылки с водой и помнит хореографию лучше всех. Лизой-другом. А Лиза умирала каждый раз, когда Тася, поправляя ей волосы перед выходом на сцену, случайно касалась пальцами её щеки. Когда они репетировали поддержки, и Тася, смеясь, говорила: «Ты такая лёгкая, Лиз, я чувствую, что могу удержать тебя вечность». Когда после концерта, уставшая и счастливая, Тася падала на диван в гримёрке и клала голову ей на плечо. «Я люблю тебя», — шептала Лиза в пустоте своей квартиры по ночам. И слышала в ответ тишину. Ситуация обострилась, когда ELEVATE наконец-то выпустили свой первый клип. Счастье, которого они так долго ждали. И первый скандал, которого они не ждали вовсе. Тася пришла на репетицию заплаканная. Лиза сразу это увидела — красные глаза, искусанные губы. Сердце рухнуло в пятки. — Тася, что случилось? — спросила она, и голос прозвучал слишком испуганно, слишком… влюблённо. Пришлось взять себя в руки. — Этот долбаный коммент, — Тася швырнула сумку в угол. — «Лиза и Тася такие милые, им бы встречаться». Ты видела? Там ещё лайков сто. Какая к чёрту встречаться? Мы профессиональные танцовщицы, а не дешёвый контент для шипперов. Каждое слово было как пощёчина. — Я… извини, — выдавила Лиза. — Я не знала, что это так… задевает тебя. — Задевает? — Тася резко развернулась. Её глаза горели. — Ты понимаешь, как это выглядит? Мы одна команда. Мы работаем вместе. А они превращают это в какое-то фривольное шоу. Меня тошнит от того, что кто-то может думать, будто у нас что-то есть. Лиза замерла. Кровь отхлынула от лица. Ей казалось, что пол под ногами треснул и она падает в бездну. — Ты же понимаешь, что я не имею к этому никакого отношения? — спросила она тихо. Слишком тихо. — Я знаю, — Тася вздохнула и провела ладонью по лицу. — Прости. Я сорвалась. Просто… это так глупо. Я не хочу, чтобы мои личные отношения или… ещё что-то влияло на нашу работу. Мы же команда. «Мы же команда». Эти три слова стали новым именем её боли. Лиза кивнула, заставляя себя улыбнуться. — Конечно. Мы команда. Но ночью, дома, она не могла заснуть. Она прокручивала в голове каждое слово Таси. «Меня тошнит». Даже не от мыслей о них вместе. От самой возможности. От того, что кто-то посмел представить Лизу рядом с Тасей. Она ненавидела себя за то, что плакала. За то, что её сердце, вопреки здравому смыслу, продолжало биться быстрее при виде Таси. За то, что это чувство было не взаимным. Оно было глубоким, океаническим, удушающим, а Тася даже не замечала его присутствия. Через неделю Лиза увидела Тасю с парнем. Высоким, красивым, с идеальной улыбкой. Они стояли у входа в студию, и Тася смеялась — той самой улыбкой, от которой у Лизы останавливалось дыхание. Но этот смех был не для неё. — Лизочка! — Тася помахала ей. — Это Макс. Мой… ну, ты понимаешь. Она смутилась, и это смущение было настолько искренним, настолько живым, что Лизе захотелось провалиться сквозь землю. «Мой». Она сказала «мой». И Лиза поняла окончательно и бесповоротно. В тот вечер она написала песню. Строчки лились спонтанно, как кровь из раны. «Я твоя тень на асфальте, что ты не замечаешь, Я голос, что ты не услышишь среди сотен других, Я та, кто всегда рядом, но ты ищешь других, И эта любовь, как камень на шее — тянет на дно…» Она не показывала её группе. Она пела её только для себя, закрываясь в ванной, включив воду, чтобы никто не услышал её срывов. ELEVATE готовились к туру. График был безумным, репетиции до изнеможения. Тася была счастлива — она светилась, она жила этим. И Лиза не могла не восхищаться ей. Она танцевала рядом, чувствуя тепло тела Таси, её дыхание, но между ними была пропасть. Пропасть, которую Лиза вырыла сама, позволив себе влюбиться. Они репетировали особенно сложную поддержку. Лиза должна была взлететь на руках Таси, доверившись ей полностью. И в какой-то момент, когда Лиза уже была в воздухе, она почувствовала, как дрогнули руки Таси. Не от усталости. От мыслей, что Тася чувствует её руки, её прикосновения, но для неё это лишь работа. Лиза мягко приземлилась и посмотрела на Тасю с удивлением. — Ты чего? Испугалась? — Нет, — соврала Тася, отводя взгляд. — Просто задумалась. Лиза улыбнулась, легко коснулась её плеча. — Ты у меня самая лучшая партнёрша. Я тебе доверяю больше всех. И в этой фразе было всё. Доверие, дружба, уважение. Но не было любви. Ни грамма. После той репетиции Лиза осталась одна. Она стояла в центре пустого зала, слушая, как её дыхание эхом разносится под высоким потолком. Она подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Глаза красные, волосы растрепаны. Она выглядела так же разбито, как чувствовала себя внутри. Она провела пальцами по холодной поверхности, касаясь отражения Таси, которого там не было. Только пустота. — За что? — прошептала она. — За что я люблю тебя? Ответа не было. На следующий день Тася пришла с Максом. Он сидел в углу зала, пока они репетировали, и Тася то и дело оборачивалась, посылая ему воздушные поцелуи. Лиза делала вид, что её это не задевает. Она улыбалась, шутила, танцевала. Но внутри разгорался пожар. Когда они закончили, Макс подошёл и обнял Тасю за талию. — Вы классные, — сказал он, глядя на Лизу. — Тася много о тебе рассказывала. Говорит, ты её правая рука. «Её правая рука». Но не сердце. — Всегда пожалуйста, — ответила Лиза, чувствуя, как слова застревают в горле. Тася улыбнулась ей той самой ослепительной улыбкой. — Лизочка, ты не представляешь, как много для меня значишь. Она не представляла. И не узнает никогда. Лиза кивнула, сжала кулаки, пряча дрожь. — Я знаю, Тас. Ты тоже. Она развернулась и вышла из зала, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Она шла по коридору, ничего не видя перед собой. Она знала, что завтра снова придёт. Снова будет улыбаться. Снова будет рядом. Потому что другого выбора у неё не было. Она могла бы уйти из группы. Могла бы разорвать этот круг. Но тогда она потеряет последнее — возможность просто смотреть на Тасю, слышать её голос, быть в одном пространстве с ней. А без этого жизнь перестанет иметь смысл. Так что она останется. И будет молчать. Будет хранить свою любовь в самом тёмном углу души, поливая её слезами и пеплом несбыточных надежд. Будет писать песни, которые никогда не услышит Тася. Будет танцевать с ней, прикасаться к ней, но чувствовать каждый раз, как на её плечи ложится тяжесть неразделённого чувства. Она будет любить Тасю Ежову до тех пор, пока это чувство не убьёт её. Или пока она не научится с ним жить. Но сейчас, стоя под холодным дождём на улице, она позволяла себе плакать. Позволяла ненавидеть весь мир за эту несправедливость. И только ветер шептал в ответ, разнося её безмолвный крик в пустоту.