Три лика Мадары: сестра, любовница, жена.

      Тихий дом клана Учиха. Воздух пахнет дымом от угасающих благовоний и сладковатым ароматом праздничного сакэ. Остатки угощений валяются на низком столике. Мадара, в своем темно-синем кимоно с фамильным символом на спине, стоит у открытой сёдзи, глядя на луну. Её черные волосы, обычно собранные в высокий хвост, сейчас рассыпаны по плечам. За её спиной слышны неуверенные шаги. Голос брата, который раздался позади, был низким и хрипловатым от выпитого. — Мадара... Все уже разошлись. Почему ты всё ещё не спишь? — Не оборачиваясь, она ответила: — Луна сегодня слишком яркая. Она не даёт покоя. — В её тоне звучала усталость, но не злость. Словно она ожидала этого. Изуна подошел ближе, его тень накрыла её фигуру. Его дыхание, с запахом алкоголя, коснулось её обнаженной шеи. — Мы... мы же праздновали наше возвращение с миссии. Почему ты одна? — Изуна медленно прикасается к её плечу, его пальцы слегка дрожат. Мадара не отстраняется, лишь её плечо слегка напрягается под его прикосновением. Он чувствует тепло её кожи сквозь тонкую ткань кимоно. — Ты была так далека весь вечер. Даже когда все смеялись. Что случилось? — Мадара наконец поворачивает голову, её темные глаза, обычно полные огня, сейчас казались глубокими и пустыми, как ночное небо. — Что может случиться с последними наследниками Учихи, Изуна? Мы просто выполняем свой долг. День за днем. — Это не просто долг. Это... — Его голос сорвался. Рука скользнула с её плеча на талию, притягивая её к себе. Его тело, горячее и твёрдое, прижалось к её спине. — Это бремя, которое мы несем вдвоем. Только вдвоем.       Мадара позволила ему притянуть себя, её голова откинулась ему на плечо. Тихий, почти неслышный вздох вырвался из её груди. Его губы нашли чувствительную кожу у неё за ухом. Мадара вздрогнула, её пальцы вцепились в подол его собственного кимоно. Она не сопротивлялась, её тело, всегда такое напряженное в бою, теперь обмякло в его объятиях, словно ища этого освобождения. Изуна, ободренный её молчаливым согласием, стал действовать увереннее. Его руки скользнули под пояс её кимоно, развязывая его одним резким движением. Тяжелая ткань распахнулась, обнажив её стройное тело, освещенное лунным светом. — Я всегда... всегда смотрел на тебя. Не только как брат. — Прошептал Изуна, его голос густой от желания. Мадара повернула лицо к нему, их взгляды встретились. В её глазах теперь плескалось нечто иное, не пустота, а тёмный, опасный огонь, зеркальный отблеск шарингана. — Покажи мне, — выдохнула она, и это было не просьбой, а приказом, разрешением, вырванным из самой глубины её души.       Словно сорвавшись с цепи, Изуна с силой развернул её к себе. Его рот грубо захватил её губы в поцелуе, полном вкуса сакэ и отчаянной жажды. Он не был нежен. Его руки, привыкшие сжимать рукоять меча, теперь сдирали с неё остатки одежды, его пальцы впивались в её бёдра, оставляя красные отметины на бледной коже. Он толкнул её на разбросанные на полу подушки, сбросив с себя собственное кимоно. В лунном свете его мускулистое тело, покрытое шрамами, выглядело одновременно и родным, и чужим. — Ты... ты моя. Только моя, Мадара. — Шептал он, между жадными поцелуями.       Мадара не отвечала словами. Вместо этого её ноги обвились вокруг его поясницы, притягивая его к себе, глубже. Резкий, сдавленный стон вырвался из её горла, когда он вошёл в неё одним резким, властным движением. Её ногти впились ему в спину, оставляя красные следы, на его теле. Ритм был яростным, неистовым, как схватка ниндзя. Изуна вгонял себя в неё с силой, граничащей с болью, каждый толчок сопровождался хриплым стоном. Мадара принимала это всё, её тело выгибалось навстречу, её пятки упирались ему в ягодицы, заставляя двигаться ещё глубже. Она кусала его плечо, чтобы заглушить собственные крики, вкушая на языке солоноватый привкус его пота.       В комнате стоял тяжёлый запах секса, пота и выпитого сакэ. Её кимоно было смято под ней, его собственные штаны спущены до колен. Он одной рукой держал её за бедро, почти поднимая её, а другой — за волосы, откидывая её голову назад, открывая горло для своих поцелуев и укусов. — Смотри на меня! — прохрипел он, его глаза, обычные, без шарингана, горели диким огнём. —Смотри, кто делает тебя своей!       Её глаза закатились от удовольствия. И внезапно, её шаринган вспыхнул сам собой, кроваво-красный с тремя томоэ, отражаясь в его расширенных зрачках. Это был не акт агрессии, а что-то первобытное, животное. Её тело сжалось вокруг него с невероятной силой, вырывая у него громкий, хриплый крик. Она сама заставила его кончить внутри себя, её ногти оставляли на его спине кровавые полосы. Судороги наслаждения сотрясали её, заставляя всё её тело выгибаться в немой гримасе экстаза. Изуна рухнул на неё, его дыхание было горячим и прерывистым у неё на шее. — Ты... ты кончила... — прошептал он, всё ещё не веря. Шаринган Мадары медленно погас, оставив лишь темные, уставшие глаза. Она медленно провела рукой по его вспотевшей спине. — Теперь ты доволен, брат? — её голос звучал хрипло и отстраненно, но в нём чувствовалась странная, извратная нотка.       Он приподнялся, чтобы увидеть её лицо. Капли его пота упали на её щеку. Он смотрел на неё — на растрёпанные волосы, на синяки, начинающие проступать на её коже, на её губы, слегка опухшие от его поцелуев. В его взгляде была не только грубая удовлетворенность, но и внезапная, острая уязвимость. — Доволен? — Он горько усмехнулся. — Никогда. Никогда не буду. Потому что завтра всё вернется на круги своя. Ты снова будешь моей сестрой и лидером. А это... — он жестом обвел их спутанные тела, — это останется здесь, в этой комнате, как ещё один грязный секрет клана Учиха. — Она молча смотрела на него, её рука всё ещё лежала на его спине. Потом она потянула его вниз, к себе, и прижала его голову к своей груди, к стуку её сердца, всё ещё бешено колотившегося. — Тогда спи, — просто сказала она.       Он не сопротивлялся, позволив ей прижать его голову к своей груди. Его тело, только что напряженное и агрессивное, теперь обмякло в усталости. Он обнял её за талию, прижимаясь к ней всем телом, как к единственному источнику тепла в холодном мире. Луна зашла за облако, комната погрузилась в полумрак. Слышен был лишь звук их синхронизирующегося дыхания и далёкий крик ночной птицы. — Мы сгорим в этом аду, Мадара. Вместе.       Она не ответила. Её пальцы медленно расчесывали его спутанные волосы. Её глаза в темноте были широко открыты и смотрели в потолок, где тени от веток за окном танцевали мрачный танец. Она знала, что он прав. Это был не побег, а лишь еще один шаг в их общую пропасть. Но в этом падении было тепло. И в эту ночь этого было достаточно.