Мы что-нибудь придумаем

Дэмон направлялся после универа домой. Сегодня немного пасмурный день, вокруг него ходят люди, счастливые и грустные. У каждого из них что-то сегодня, возможно, произошло. А Дэмон думает только о том, что случилось сегодня с ним. Произошло много чего необычного и неприятного. Сначала этот сон. Что это было — вообще непонятно. Кажется, Келлерману хотелось в том сне поцеловать Тэнэ. А Кёниг его оттолкнул. Ужас, что только не начнёт сниться при частом общении с Кицей. Ну правда, с чего бы ещё его мозгу просто так генерировать такую ересь? Виноват Кица со своими приставаниями. Правда, вот реакция Келлермана на это утром заставляет задуматься. Но Дэмон не будет. Это никак не связано. Он так решил. Потом эта ситуация с Руфо. Испугался Дэмон, конечно, знатно. И из-за того, что с Фоэлем случилось, и из-за того, что он сам его до этого довёл. Удивительно, но он чувствует вину за это. Ведь он прекрасно знает, насколько хреново это ощущается, когда проклятие сбоит. Но зато Дэмон помог ему. Хоть немного загладил свою вину. Даже если никто его не винит, всё равно. Ему самому легче живётся. Потому что если бы он не дал таблетку... И вот тут вспоминается самое ужасное, что произошло в этот день. Ссора с Тэнэ. У Келлермана какие-то смешанные чувства насчёт всего этого. С одной стороны, он понимает, почему Кёниг так разозлился. Дэмон прекрасно знает, что таблетки не бесконечные и что никому нельзя знать ни о них, ни о проклятии. Но с другой стороны, как он мог просто бросить в такой ситуации такого же проклятого, как и он сам? Неужели Тэнэ никак бы не тронуло, если бы с Руфо случилось что-то? Конечно, он сказал Дэмону, что ему «похуй на всех, кроме него», но он правда не хочет верить, что Кёниг такой бесчеловечный! Не может такого быть. Он ведь столько раз помогал Келлерману в трудных ситуациях, даже с тем самым проклятием! Поддерживал его всегда. А щас вот такое вот выкидывает. Выглядит так, будто ему и правда похуй на всех, кроме него... Точно нет. Келлерман уверен, что у Тэнэ найдётся человек поважнее него. С чего бы Дэмону быть самым важным? И вообще, он на эту тему думать не хочет и не будет. Они обычные друзья, на этом и порешили. Дэмона сейчас больше заботит предстоящая встреча с Кёнигом. Он либо будет возмущаться, либо молчать. Наверное. Это вообще первая его ссора с Тэнэ. И он хотел бы верить, что последняя. Потому что это жуть как неприятно — ссориться с ним. Дэмон зашёл в дом, и встретила его тишина. Видимо, родители ещё не вернулись. Это даже к лучшему. Не нужно им слышать эту ссору, если она будет. — Кёниг, как ты мог просто взять и свалить с пар?! — крикнул Келлерман, поднимаясь по лестнице. — Ещё и сумку с телефоном забыл. Тэнэ в комнате не оказалось. Ну и где его может носить? У Дэмона даже вариантов никаких нет, куда бы он мог пойти, помимо дома. Не мог же Кёниг настолько обидеться и попереться в свой дом. Он же не идиот. Келлерман надеется, что Тэнэ ничего не натворит и просто вернётся домой. Прошло около часа, за который Дэмон успел поесть и позалипать в телефоне, когда открылась дверь его комнаты и на пороге появился Кёниг. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять: что-то случилось. Тэнэ весь был напряжён, а в его глазах можно было прочитать страх и злость. Когда Дэмон опустил взгляд ниже, он увидел его руки. Костяшки пальцев были сбиты, немного опухшие и измазанные в засохшей крови. Когда Кёниг увидел, что Дэмон так пристально разглядывает, он сразу же убрал руки за спину. Дэмон запихнул обратно всё возмущение, которое хотел выплеснуть на Тэнэ, как только он придёт, и резко подорвался с кресла-мешка, на котором сидел, к нему. — О боже, Тэнэ, что произошло?! — Келлерман без задней мысли схватил его за руки. — Что с твоими руками, ты подрался с кем-то? Кёниг выдернул свои руки из его и прошёл мимо него к кровати, проигнорировав. Дэмон сразу пошёл за ним. — Почему ты молчишь? Если это те уёбки проклятые, то мы им быстро ебальник начистим. Какого хуя они... — Отец очнулся. Дэмон резко замолчал. Тэнэ, который всё это время смотрел на руки на своих коленях, поднял на него глаза. В его взгляде была такая боль, будто прямо сейчас в его голове проносится всё самое ужасное, что происходило с ним все эти годы. — Что... Дэмон подался вперёд и крепко обнял его. Ему абсолютно плевать, как это выглядит, что про него подумают, ему просто нужно хоть как-то выразить свою поддержку, если не словами. Ведь Келлерман может только представить, что Тэнэ сейчас чувствует. Кёниг сначала замер, когда его обняли, настолько неожиданно это было, а потом подумал, что ну их, эти обиды, гордость, стыд. В этот момент, когда ему так херово, он может побыть слабым и кому-то выговориться. И кому же, как не Дэму? Тэнэ обнял его в ответ и опустил голову ему на плечо. Он сидел так, уткнувшись ему в шею, несколько минут. Дэмон старался в этот момент даже не дышать. Если Кёнигу от этих объятий станет хоть чуточку легче, он не против просидеть так и вечность. Спустя некоторое время Дэмон всё же решил подать голос. — Тэнэ, ты расскажешь мне? Кёниг поднял голову и посмотрел на него. Несколько секунд он всматривался в его глаза, а после кивнул и уткнулся обратно головой в плечо. — После того как мы поговорили с тобой, — начал он тихо, — я пошёл обратно в универ и столкнулся с Рипли. Он сказал мне идти в кабинет с ним. И там мне сказал, что отец в сознании и идёт на поправку. Я сразу выбежал оттуда и хер знает даже куда побежал. Со злости поколотил стену, потому что понимаю, что этот урод, блять, снова не даст мне нормально жить! — Тэнэ поднял на него злые глаза. — Понимаешь, я только начал чувствовать себя как нормальный человек. Ты дал мне нормальные условия для жизни, еду, одежду. У меня сошли все синяки. А такого не было, кажется, никогда. Сколько себя помню, этот осёл постоянно меня пиздил. И теперь он очнулся. — Кёниг разочарованно опустил взгляд и добавил уже тише: — Он же убьёт меня теперь. За это всё. За то, что дал тебе таблетки. За то, что живу вот так с тобой припеваючи. И за то, что я в... — он запнулся и повернул голову в сторону Дэмона. Кёниг продолжил, уже смотря ему в глаза: — Короче, неважно, что ещё. В итоге получается, что мне пиздец. И я не знаю, что делать, абсолютно. Дэмон смотрел на него и пытался всё это переварить. Как же ему жаль Кёнига. За что ему это всё? Он этого точно не заслужил. И Келлерман очень сильно хочет ему помочь. И он попытается. — Кёниг, не волнуйся сильно, — Дэмон приобнял его за плечи. — Что-нибудь придумаем, — он улыбнулся. — Что здесь можно придумать, Дэм? — обречённо спросил Тэнэ. — Ну, как минимум мы скажем моим родителям, — Тэнэ резко поднял на него глаза, — думаю, они точно что-то смогут сделать. — Не надо родителям. Я и так уже доставил вам кучу неудобств. Дэмон дал ему подзатыльник. — Заткнись. Единственное твоё неудобство — это то, что ты придурок. — Сам придурок, — Кёниг ущипнул его за бок. Дэмон поморщился и зло зыркнул на него. — И вообще, родители, скорее всего, и без нас узнают. Так что не волнуйся. — Келлерман похлопал его по плечу. — Всё равно не может быть всё так просто. Я уверен, что какой-то пиздец произойдёт точно, — Тэнэ уронил голову на руки. — А если он сюда каким-то образом придёт? Я уже себе самое худшее придумываю. Дэмону снова очень сильно захотелось его обнять. Никогда он не видел Кёнига таким. В его глазах Тэнэ обычно такой сильный. Он очень рад, что увидел и другую сторону Тэнэ. Келлерман вдруг подумал: «А к чёрту стыд!» Раз хочется, нужно делать. Он снова крепко обнял парня. — Мы в ментовку его закроем, и никто сюда не придёт, — пробормотал он ему в макушку. — Если его посадят, то я умру без таблеток, а с твоим проклятием произойдёт хер знает что, — произнёс Тэнэ с грустной улыбкой. — Что же делать? Дэмон взял его лицо в свои руки. — Я же сказал, мы что-нибудь придумаем. Тэнэ улыбнулся, смотря ему прямо в глаза. — Хочу в это верить, — хмыкнул он. И в этот момент, в эту самую секунду, смотря на лицо Тэнэ в своих руках, Дэмон всё-таки смог кое-что признать. В чём причина сбоев в его проклятии. — Знаешь, — Келлерман отвёл взгляд, — мне кажется, я начинаю понимать, в чём причина всей этой хуйни с моим проклятием. Возможно, Дэмон ещё не полностью всё понял, осознал и принял. Но, по крайней мере, начало положено.