Переписанный пепел.

Стайлз задыхался. Едкий дым, пропитавший его одежду, казался ядовитым туманом, а каждый вдох отдавался в груди жгучей болью. Вокруг него рушился мир — буквально. Горящие балки лофта Хейлов стонали под тяжестью огня, искры взлетали вверх, как светлячки, сгорающие в адском пламени. Он знал, что здесь делают Дерек и Скотт, знал, что они идут на смерть, но всё вокруг тонуло в хаосе. В какой-то момент, когда очередная перекрывающая балка начала падать прямо на него, Стайлз рванул в сторону, зажмурился от невыносимого жара и… мир вывернуло наизнанку. Это не было похоже на смерть. Это походило на падение в ледяную воду, которая вымыла из него всё: страх, звуки, запахи. Когда он открыл глаза, он стоял у заднего фасада школы Бейкон Хиллс. Воздух был холодным, влажным и пах осенним дождем, а не гарью и кровью. Стайлз тяжело привалился к кирпичной стене, чувствуя под пальцами шершавый, мокрый кирпич. Сердце колотилось в горле так сильно, что ему казалось, оно вот-вот выпрыгнет. Он дрожащими руками провел по лицу: кожа была целой, волосы не опалены. Он был жив. И он был… в прошлом. Тень отделилась от тени здания школы бесшумно. Высокий силуэт, широкие плечи, уверенная, хищная походка. Питер Хейл. Живой. В глазах нет безумия, лицо чистое, без единого ожога. На вид ему было лет двадцать пять-двадцать семь. Питер остановился в паре шагов, его ноздри нервно дрогнули, считывая чужака, который внезапно появился из ниоткуда. — Кто ты такой? — рыкнул он, и этот звук, прозвучавший слишком мощно и чисто, заставил Стайлза содрогнуться. Питер в этой реальности был моложе, сильнее, в нем не было той надломленности, которую Стайлз привык видеть в своем будущем. Стайлз рванулся вперед, едва не споткнувшись о свои же ноги. Одно движение — и Питер оказался прижат к стене, к груди Стайлза. Стайлз окинул его взглядом, подмечая что Питер в молодости очень даже не плох. Питер вскинулся, его глаза на секунду полыхнули, а в горле забулькало низкое, предупреждающее рычание. Он не напал, но его пальцы уже сжались в когти, готовые пробить грудную клетку любого безумца, решившегося на такое. — Тише! — шикнул Стайлз, прижимая палец к его губам. Его дыхание сбивалось, а голос звучал отчаянно, на грани срыва. — Убери когти, Питер! Ты же Питер Хейл? Да, ты Питер. Господи, ты реально Питер. Ты еще не психопат. Хейл замер, ошарашенный такой наглостью. Его лицо перекосило от смеси недоумения и высокомерия. — Кто ты такой, мальчишка? Ты хоть понимаешь, кого ты стоишь и прижимаешь? Я — Питер Хейл, и я сейчас… — Я знаю, кто ты, — перебил его Стайлз, чувствуя, как внутри него что-то надламывается от абсурдности момента. — Ты сейчас начнешь свою тираду о том, какой ты восхитительный, могущественный и как все вокруг недостойны твоего мизинца. Да, я помню! Но у нас нет времени на твоё эго, Хейл. Питер открыл рот, чтобы ответить нечто убийственное, но Стайлз буквально встряхнул его за воротник пальто, заставляя замолчать. — Убереги Дерека от Арджент. От Кейт Арджент. Она придет за ним, она спалит дом, и ты… ты будешь гореть в коме шесть лет, а потом вернешься безумным маньяком. Это прозвучит глупо, я знаю, но если ты не предотвратишь этот пожар, ты потеряешь всё. Слышишь меня, Питер? Убереги свою семью! Взгляд Питера на секунду стал пустым. Он смотрел на этого парня — с горящими карими глазами, испуганного, но решительного, — и чувствовал, как внутри него что-то странно завибрировало. Это была не угроза, это была мольба от человека, который знал будущее. Стайлз хлопнул его по плечу — сухой, почти дружеский жест, полный странной, обреченной нежности, — и отступил. Мир вокруг него начал дрожать, контуры зданий размывались, превращаясь в белые полосы. Стайлз начал растворяться, как утренняя дымка. — Подожди! — голос Питера прозвучал почти растерянно. Он протянул руку в пустоту, но его пальцы коснулись лишь холодного воздуха. Питер остался стоять у стены школы, в гордом одиночестве. Тишина давила на уши. Он медленно опустил взгляд на свою ладонь, которая всё еще помнила тепло плеча этого странного парня. «Кейт Арджент». Питер нахмурился. Он знал эту семью охотников, они пересекались пару раз на нейтральной территории, но мысль о том, что Кейт может быть настолько безумна… Он посмотрел на часы. Времени было мало, но что-то внутри него — какая-то новая, холодная уверенность — заставила его достать телефон. «Проверю», — подумал Питер. — «Просто на всякий случай». Он не знал, что эта проверка изменит всё. Он не знал, что тот странный парень станет его главной целью, его наваждением на долгие десять лет. Питер Хейл начал свою игру, но вместо того, чтобы разрушать, он впервые начал защищать. Он защитил свою семью от пожара. Он спас их, благодаря безумным словам незнакомца. А где-то за горизонтом времени Стайлз Стилински просыпался в своей кровати в Бейкон Хиллс, не помня ничего, кроме странного, болезненного ощущения пустоты в груди, которая пройдет только спустя десять лет, когда он снова встретит эти голубые глаза Питера Хейла. Десять лет спустя. Бейкон Хиллс. Летний полдень в Бейкон Хиллс дышал ленивым зноем, который едва пробивался сквозь мощные кондиционеры местного супермаркета. Под потолком монотонно жужжали неоновые лампы, пахло свежей выпечкой, стиральным порошком и прохладой из секции замороженных продуктов. Стайлз катил перед собой полупустую металлическую тележку, рассеянно разглядывая ряды с консервированной кукурузой. Ему было двадцать. Второй год в колледже остался позади, и он вернулся домой на каникулы — не только ради того, чтобы заставить отца есть меньше жирного, но и чтобы помочь шерифу с зависшими архивными делами в участке. Стайлз любил копаться в старых папках: его цепкий ум требовал задач, а в этом тихом, безопасном Бейкон Хиллс раскрывать было особо нечего. Благодаря той безумной, невероятной ночи десять лет назад, когда девятнадцатилетнего Стайлза швырнуло в прошлое, этот город не знал трагедий. Хейлы жили в своем огромном, процветающем поместье. Талия Хейл правила стаей железной, но справедливой рукой. Дерек рос обычным, пусть и ворчливым парнем, Лора вовсю готовилась перенять статус Альфы, а Скотт Макколл… Скотт просто жил отличную человеческую жизнь, даже не подозревая о существовании сверхъестественного. Стайлз повернул в отдел специй и кофе, планируя взять отцу что-нибудь покрепче цикория, и внезапно замер. Колеса его тележки со скрипом заблокировались. Напротив него, у полки с дорогим листовым чаем, стоял мужчина. Питер Хейл. Он выглядел безупречно. На нем были простые, но явно дорогие темно-серые брюки и легкая льняная рубашка с подвернутыми рукавами, обнажающими крепкие предплечья. Никаких шрамов, никакого безумного оскала или лихорадочного блеска в глазах. Питер жил счастливую, сытую жизнь в окружении своей уцелевшей семьи, воспитывал племянников, вел дела стаи и наслаждался каждым днем. Он не искал Стайлза. Он не пытался выследить его по базам данных ФБР или караулить у школы. Питер просто… дал времени течь. Он хранил то воспоминание из своей юности, как самый драгоценный секрет, и ждал, когда судьба сама завершит этот круг. Стайлз почувствовал, как сердце сделало глухой, тяжелый удар, а затем забилось наперегонки с мыслями. Под кожей, на самых кончиках пальцев, привычно и сладко заколола спящая Искра. Он узнал его мгновенно. Десять лет разницы стерли юношескую угловатость Питера из переулка, но эти пронзительные, ледяные голубые глаза и горделивый разворот плеч невозможно было спутать ни с чем. Питер медленно повернул голову на звук резко остановившейся тележки. Его взгляд, ленивый и расслабленный, скользнул по фигуре Стайлза… и застыл. В одно мгновение весь шум супермаркета — шуршание пакетов, писк кассовых аппаратов, приглушенные разговоры — для Питера просто перестал существовать. Его ноздри едва заметно трепетали, втягивая воздух. Запах. Тот самый уникальный, ни на что не похожий аромат грозы, озона и чистой ментальной силы, который спас его семью от гибели десять лет назад. Запах мальчика, который прижал его к кирпичной стене и умолял спасти Дерека от Кейт. Питер медленно, очень медленно опустил пачку чая обратно на полку. Его горло перехватило. Оборотень сделал тяжелый, судорожный глоток, не отрывая взгляда от карих, широко распахнутых глаз напротив. Мальчик из его прошлого наконец-то вырос. Он стоял здесь, в паре метров, живой, настоящий, в дурацкой просторной футболке и со связкой ключей на пальце. Питер сделал шаг вперед. Шаг бережный, почти неверящий, словно он боялся, что этот фантом снова растает в воздухе, как тогда, в темном сыром переулке. Он остановился у противоположного края его тележки, слегка наклонив голову набок. — Стайлз, верно? — тихо, почти благоговейно прошептал Питер, и в его обычно бархатном голосе проскользнула непривычная, глубокая дрожь. Стайлз сжал пальцами пластиковую ручку тележки так сильно, что костяшки побелели. Он смотрел на живого, здорового Питера, чья семья благодаря ему сейчас пила чай в огромном доме в лесу, и почувствовал, как по лицу расползается облегченная, теплая улыбка. — Привет, Питер, — негромко отозвался Стайлз. — Рад видеть, что ты… в хорошей форме. Питер медленно выдохнул, и на его губах наконец-то появилась его фирменная, мягкая ухмылка, в которой сейчас не было ни капли цинизма. Только безграничное, копившееся десять лет облегчение оборотня, который наконец-то дождался своего спасителя. Питер разглядывает его, не веря своим глазам. Стайлз тихо выдохнул, опуская напряженные плечи. Когда он вернулся после той ночи, оказалось что вся их история жизни была переписана. Но при этом именно Стайлз помнил изначальную их жизнь. Пожар, ногицунэ, смерть Элисон и всё всё что было когда-то. — Ты спас их, да? Тихо спрашивает Стайлз, глядя в голубые такие живые и спокойные глаза Хейла. Питер кивнул. — Благодаря тебе. Дерек вырос, все еще такой же болван конечно. Лора готовиться стать альфой. Кора планирует учебу в другом городе. Талия жива-здорова. Кивает Питер, вдыхая запах Стайлза, с расстояния и чувствуя как его волк, который вечно чувствовал недостающую частицу чего-то, сейчас вилял хвостом. В огромной радости, кружа вокруг своей оси. Стайлз тихо и облегченно улыбнулся. Кивая Питеру. — Удивительно, что ты мне поверил. Фыркнул Стайлз, глядя на Питера. Питер тихо, бархатисто рассмеялся, и этот звук заставил Искру Стайлза приятно, тепло завибрировать где-то под ребрами. Оборотень сделал еще шаг, практически стирая расстояние между ними. Металлическая тележка осталась где-то сбоку, всеми позабытая. — Поверил? — Питер склонил голову чуть набок, его глаза потемнели от нахлынувших воспоминаний. — Стайлз, когда посреди ночи из ниоткуда материализуется мальчишка, от которого пахнет чистым озоном и такой отчаянной, дикой яростью, что у моего волка инстинктивно поджимается хвост… У меня не было причин сомневаться. Твои глаза горели слишком ярко. Ты знал слишком много. Питер медленно протянул руку. Его пальцы, длинные и очень теплые, аккуратно коснулись запястья Стайлза. Не грубо, не пытаясь зажать, а просто обозначая контакт, проверяя реакцию. Стайлз вздрогнул от этого неожиданного тепла, но руку не убрал. По его венам тут же разлилась мягкая, успокаивающая волна. — К тому же, — продолжил Питер, понизив голос до вкрадчивого полушепота, — мой зверь запомнил тебя в ту же секунду. Твой запах. Твою ментальную силу. Я пришел к дому Арджентов в ту же ночь, сразу после твоего исчезновения. Нашел канистры с бензином и аконит, которые люди Кейт уже начали прятать на заднем дворе нашего поместья. Талия не поверила мне сначала, но когда я показал ей улики… — Питер горько усмехнулся, в его взгляде проскользнуло ледяное торжество. — Ардженты покинули округ в течение сорока восьми часов. Без права на возвращение. Стайлз слушал его, чувствуя, как с его души медленно, слой за слоем, осыпается старая, въевшаяся боль. В его памяти всё еще жили жуткие картины изначальной жизни: обгоревший до костей Питер в коме, Ногицунэ, разорвавший его собственный разум на части, смерть Эллисон на руках Скотта, бесконечный страх и кровь. Это были его личные призраки, его персональный ад, о котором в этой новой, чистой вселенной не знал абсолютно никто. Но глядя на этого — живого, холеного, сильного Питера — Стайлз вдруг отчетливо понял: это того стоило. Каждая секунда кошмаров стоила того, чтобы этот мужчина сейчас стоял здесь, в супермаркете, здоровый и невредимый. Питер, обладая обостренными волчьими чувствами, мгновенно уловил резкую перемену в его запахе. Улыбка сползла с его лица, сменившись секундной тревогой. Его пальцы на запястье Стайлза сжались чуть крепче, прощупывая участившийся пульс. — Ты пахнешь… старой кровью, пеплом и очень тяжелыми воспоминаниями, — тихо, почти требовательно произнес Питер, всматриваясь в его карие глаза. — И скорбью, которой у двадцатилетнего мальчишки быть не должно. Что произошло в том будущем, из которого ты пришел к той стене? — Тебе лучше не знать, — Стайлз слабо улыбнулся, пытаясь скрыть легкую дрожь в голосе под маской привычной иронии. — Поверь мне на слово, Хейл. Тот вариант развития событий не понравился бы ни тебе, ни твоей семье. Особенно тебе. Ты там был… ну, скажем так, очень далек от понятия «адекватный джентльмен в дорогой рубашке». Питер молчал несколько секунд, не отрывая от него пристального, собственнического взгляда. Его волк внутри глухо, довольно заурчал, требуя немедленно забрать этого человека себе, укрыть от всех прошлых бед, согреть и больше никогда не отпускать. Тот факт, что Стайлз помнил весь этот ужас в одиночку, вызывал у Питера острое, почти болезненное желание защитить его. — Теперь это не имеет значения, — наконец произнес Питер. Его ладонь плавно скользнула вверх по предплечью Стайлза, очерчивая контуры его руки сквозь ткань свободной футболки. — Того будущего больше нет. И я сделал всё, чтобы оно никогда не вернулось. Но сейчас… — Питер огляделся по сторонам, брезгливо поморщившись от яркого света неоновых ламп и запаха бытовой химии из соседнего отдела. — Нам нужно убираться отсюда. Я не намерен обсуждать наше спасение под писк кассовых аппаратов. — Эй, подожди, мне вообще-то нужно купить отцу кофе и продукты на ужин! — попытался возмутиться Стайлз, когда Питер бесцеремонно отодвинул его металлическую тележку в сторону. — Если я приду домой с пустыми руками, шериф решит, что меня похитили! — Я пришлю твоему отцу ящик лучшего колумбийского кофе прямо в участок через полчаса, — Питер нагло взял Стайлза за руку, крепко переплетая их пальцы. — Пошли, лапушка. Моя семья обязана тебе жизнью, а я ждал этой встречи слишком долго, чтобы тратить время на бакалею. У нас впереди очень долгий разговор. Стайлз тихо вздыхает, но идет следом за Питером, качая головой. Он чувствует облегчение. Да такое, что его плечи расслабились, а голова полностью опустела, оставляя только мысли о Хейле.