После логики

Маккой лишь тяжело вздохнул, обнаружив Джима пьяным вдрызг, сидящего на полу каюты с полупустой — явно не первой бутылкой — и пустым взглядом, устремленным в пространство. — Двенадцать, Джим, — тихо и устало произнес доктор, опускаясь на корточки рядом с другом и забирая бутылку из его рук. — Двенадцать вызовов на коммуникаторе я обнаружил, когда вернулся из операционной. Я думал, ты умираешь. Пока Леонард несся в каюту капитана он перебирал в уме всевозможные варианты того, что могло заставить Джима столько раз позвонить ему. Вид пьяного Кирка не нравился ему ничуть не больше, но, по крайней мере, тот был жив. Маккою следовало бы разозлиться на друга за едва не случившийся инфаркт — в его возрасте, шутка ли, — пообещал себе высказать капитану все, что думает о людях, заставляющих врача нестись через половину корабля. Но вид опустошенного Джима, которого он даже не сразу разглядел в полумраке каюты, испарил злость доктора и на смену ему пришло беспокойство. Джим Т. Кирк не пьет тихо и в одиночестве. Пальцы Кирка разжались, легко выпуская бутылку из рук. Он медленно перевел взгляд на Леонарда, словно только что его заметил. — Что случилось? — настойчиво пробурчал Маккой, попутно кладя руку Джиму на лоб и проверяя температуру. — Спок женится, Боунз, — тихо сказал он, вновь обращая взгляд в противоположную стену. Леонард на мгновение замер. — Я знаю, — осторожно протянул доктор, после небольшой паузы, усаживаясь рядом. — Но он не уйдет с корабля, это же уже обсуждалось, — Маккой забрал виски у Джима. — Так ты напился, потому что тебе придется провести пару месяцев без гоблинских нравоучений, пока он будет утрясать свои брачные дела на Новом Вулкане? Настолько боишься остаться без своего вулканца, который пишет за тебя отчеты? — Да, — как-то пространно согласился Джим, наблюдая, как Боунз приложился к бутылке. — Я его люблю и боюсь остаться без своего вулканца. Кирк произнес это неожиданно спокойно. Настолько спокойно, что сам испугался собственного голоса. Но отступать было уже некуда. Слова прозвучали, и теперь их нельзя было забрать обратно. Виски, которое Леонард не успел проглотить, с характерным звуком забрызгало доктору штаны. Вытерев рот тыльной стороной ладони Боунз ошарашенно уставился на друга. Тишина растянулась на несколько долгих секунд. Маккой пытался понять не ослышался ли он. Джим — неисправимый бабник, которого он знал всю жизнь. И Джим, только что совершенно серьезно заявивший, что любит Спока. Эти два образа категорически не хотели складываться в одного человека. — ...Ты сейчас серьезно? — спросил он наконец уже совсем другим голосом. Не насмешливо. Не удивленно. Почти осторожно. Кирк наконец поднял глаза. Казалось, именно этой реакции он и ждал. Не шока или осуждения, а просто подтверждения, что сказанное действительно прозвучало вслух. Джим криво усмехнулся и кивнул. — Представляешь, Боунз. Вот такие дела, — Кирк забрал у Маккоя бутылку и отхлебнул. — И что мне теперь делать? Последние слова прозвучали неожиданно тихо. — Для начала перестать пить так, словно завтра тебе не нужно идти на смену, — Боунз постарался придать своему голосу ровный тон и не завалить Кирка вопросами, а еще лучше проверить его на наличие паразитов в мозгу. — Марш в душ, я пока реплицирую кофе. Выйдешь — тебя ждет серьезный разговор, так что постарайся протрезветь. Кирк лениво отмахнулся от друга и снова протянул руку к недопитому виски, но Маккой оказался быстрее. Что, впрочем, не составляло труда, учитывая состояние капитана. Он буквально затащил Кирка в ванную. Джим сопротивлялся скорее по привычке. Уже через пару секунд Леонард понял: если бы он сейчас молча посадил друга на кровать и велел сидеть, тот, вероятно, подчинился бы с тем же равнодушием. И это пугало сильнее всего. Леонард впихнул Кирка, прямо в одежде, под ледяной душ. Это подействовало незамедлительно: Джим, отчаянно ругаясь на Боунза, согласился привести себя в порядок. Леонард вернулся в каюту, удовлетворенно прислушиваясь к приглушенным матам и звуку льющейся воды, доносящихся из-за закрытой двери ванной комнаты. "Господи, Джим… Да что же с тобой происходило все это время?" Леонард вдруг почувствовал острый укол вины. Он ведь видел, что с другом что-то не так. Видел, как тот в последние дни постоянно выпадал из разговоров, как ходил мрачнее тучи, как отмахивался от любых вопросов. И даже не попытался понять, что происходит. Значит, Спок. Не сказать, что Леонард не замечал странностей в отношении Кирка к своему старшему помощнику. Просто он всегда списывал их на природную тягу Джима к невыполнимым задачам. Сделать безэмоционального вулканца своим другом? Да, это задача для Джеймса Т. Кирка. И после объявления о предстоящей свадьбе ничего не показалось подозрительным. Конечно, Джим расстроился — любой капитан огорчился бы, потеряв на два месяца такого первого помощника. Потом Спок заверил экипаж, что вернется на "Энтерпрайз", и казалось, что вопрос исчерпан. А выходит… Выходит, все это время он смотрел совсем не туда. Погрузившись в свои мысли Маккой едва не забыл про кофе. Сделав две чашки горячего напитка он, сморщившись, принюхался. Они сколько угодно могут улучшать репликаторы, но до настоящего кофе этой темной жиже явно далеко. А вот появившийся из ванной и явно посвежевший после душа Джим с блаженным выражением лица втянул аромат. Боунз молча протянул ему кружку и уселся в кресло. Джим, также молча ее взяв, вновь помрачнел и сел на кровать напротив друга. — Итак, ты... Но Кирк не ответил. Он сидел, обхватив ладонями горячую кружку, словно собирался с силами. Маккой не торопил. За столько лет дружбы он слишком хорошо выучил одну простую вещь: если Джим действительно молчит, значит, происходит что-то очень серьезное. Минуты тянулись почти мучительно. Кирк несколько раз открывал рот, словно собирался что-то сказать, и тут же снова опускал взгляд в кофе. — Это все очень сложно, но я постараюсь тебе объяснить, — прервал его Кирк, делая глоток. Душ и кофе явно пошли ему на пользу, по крайней мере взгляд капитана стал осмысленным и он мог связно разговаривать. — Я весь твой, Джим. Кирк заерзал на кровати, пытаясь усесться поудобнее. Эта процедура затянулась и Боунз неожиданно понял, что Джим... смущается? Такого ему еще видеть не приходилось, прямо ночь чудес. Наконец, Джим успокоился и, выпив залпом половину кружки, глубоко вдохнул. — Я понимаю, как это звучит. Тем более от меня. Тем более для тебя. Но я уверен в том, что... в том, что сказал. Полагаю, в первую очередь тебя интересует вопрос "Какого хрена я не говорил об этом раньше?", а во вторую "что вообще происходит?". Леонард грустно улыбнулся: — Полагаю, ответ на первый вопрос "я хотел разобраться сам". Хотя, признаюсь, мне немного обидно, что ты не рассказал мне о том, что с тобой происходит, — Боунз хотел, чтобы это звучало как шутка, но в его голосе все равно слышалась настоящая обида, которую Джим уловил. — Я правда хотел разобраться сам. В основном, потому что это охренеть как не похоже на меня, во-вторых это гребаный Спок, а в-третьих, мне было… ну, стремно знаешь ли, говорить такое. И каждый раз, когда мне казалось, что я наконец все понял, происходило что-нибудь еще. — Да, "капитан Кирк влюбился в своего старшего помощника", новость стоящая. Но неужели ты думал, что я тебя не поддержу? Кирк уткнулся взглядом в кружку. — Я, если честно, не был уверен. Ты же терпеть его не можешь. Леонард фыркнул. — Я и жену свою бывшую терпеть не могу, а когда-то души в ней не чаял. Почему со Споком не может быть также? Раз уж это выбор сердца капитана Энтерпрайза, — Боунз снял с головы воображаемую шляпу. Кирк усмехнулся, но улыбка тут же пропала с его лица. — Не говори так, звучит очень... обязательно. В любом случае, это неважно, он ведь женится. — Любовь, — Леонард постарался интонационно никак не выделять это слово, — еще куда ни шло, но сдаваться на пути к цели — вот это уже совсем не похоже на того Джима, которого я знаю. Так что откладывай свою депрессию и рассказывай. А потом будем решать, что делать. Кирк с такой благодарностью посмотрел на друга, что Боунзу пришлось сымитировать кашель, чтобы скрыть смущение.