Зайчик. far cry 3

Антон медленно приходил в себя. Голова раскалывалась, во рту — вкус железа и земли. Он лежал на грязном деревянном полу старой хижины. Сквозь щели в стенах пробивался лунный свет, а где-то снаружи шумел лес — густой, влажный, чужой. Рядом тихо потрескивал костёр. Алиса сидела на корточках напротив него, обхватив колени руками. Рыжие волосы спадали на лицо, глаза были полуприкрыты. Она выглядела почти… спокойно. Как будто они просто сидели у костра на той самой поляне, где всё начиналось. — Очнулся, — мягко произнесла она. Голос был низкий, почти ласковый. — Хорошо. Я уже начала волноваться. Ты долго спал, Зайчик. Антон дёрнулся. Руки были связаны за спиной верёвкой, ноги — тоже. Он попытался отползти, но Алиса только чуть улыбнулась. — Не надо. Не трать силы. Ты теперь здесь. На моём острове. Или, как ты любил говорить… в моём лесу. Помнишь, как ты хотел сбежать сюда с друзьями? С Ромкой, Бяшей, Катей… С сестрой. Все такие весёлые, все такие живые. А теперь ты здесь. Один. Со мной. Она наклонилась чуть ближе, но всё ещё сохраняла дистанцию. В её глазах отражались языки пламени. — Ты всегда был моим любимым Зайчиком. Таким… чистым. Таким настоящим. Я смотрела, как ты смеёшься, как прыгаешь с обрыва в реку, как обнимаешь сестру. Я думала: вот он. Тот, кто сможет укусить Луну. Тот, кто станет одним из нас. — Антоша теперь мой, — мурлыкнула она, гладя его по голове, как послушного пса. — Я показала ему настоящую луну. Он прыгнул. АААХАХАХХАХАХАХААХ! После прыжка на луну всё меняется, Зайчик. Ты либо кусаешь её… либо она кусает тебя. Алиса протянула руку и подняла с пола тропическую деревянную маску зайчика — грубую, с нарисованными острыми зубами и безумными глазами. Она покрутила её в пальцах, словно размышляя. — Надень её, Антон. Просто надень. И всё станет проще. Ты перестанешь быть тем слабым мальчиком, который боится крови. Станешь моим. Антон мотнул головой, сжав зубы. — Пошла ты… Я не буду ничего надевать. На секунду в хижине повисла тишина. Алиса моргнула. Улыбка медленно сползла с её лица. — …Что? — тихо переспросила она. — Я сказал — нет. Я не твой Зайчик. И маску твою ебаную не надену. Алиса замерла. Потом медленно, очень медленно встала. Маска выпала из её рук и ударилась об пол. — Надень… маску… Зайчик, — произнесла она уже другим голосом. Низким, дрожащим. Она сделала шаг вперёд. Глаза начали расширяться. — АААХАХАХХАХАХАХААХ! Смех вырвался резко, как выстрел. Алиса схватилась за голову, пальцы впились в рыжие пряди. — Ты сидишь тут и отказываешься?! Думаешь, ты лучше меня?! Думаешь, можешь просто сказать «нет» и всё?! Она резко присела перед ним, схватила его за лицо обеими руками, впиваясь когтями в щёки. Её дыхание стало тяжёлым, горячим. Алиса ударила его головой об пол, потом снова подняла, заставляя смотреть себе в глаза. Теперь в них не осталось ничего спокойного — только чистое, голое безумие. — Ты думал, что здесь всё как в твоей милой визуальной новелле? Что можно просто выбрать правильный вариант и всех спасти?! Нет, сука! Здесь я пишу правила! Здесь либо ты надеваешь маску, либо я заставлю тебя смотреть, как я вырезаю сердца у всех твоих друзей! Один за одним! Она отпустила его лицо и начала ходить кругами, размахивая руками. Голос срывался то на крик, то на истерический смех. Антон попытался вырваться. Не вышло. — Что такое, Антон? — вдруг голос стал мягче, почти заботливый. — Антон, что-то не так? Почему ты не смеёшься, как в небе? Больше не смешно? Я тебя не радую?! — Летая в гребаном небе, ты думал, что схватил судьбу за её вертлявую жопу. Но, Зайчик, тут внизу… Тут внизу… Облом. Алиса внезапно остановилась, тяжело дыша. На её лице снова мелькнула тень той спокойной улыбки — но теперь она выглядела жутко. — Ладно… — прошептала она. — Не хочешь надевать маску? Хорошо. Тогда мы поиграем по-другому. Я привяжу их всех… Олю, Ромку, Бяшу, Катю… к стульям. А ты будешь выбирать. Кого первого? Или… может, себя? Она наклонилась и подобрала маску с пола, протягивая её Антону в последний раз. — Последний шанс, Зайчик. Надень. Блядь. Маску. Антон смотрел на протянутую маску. Дерево было шершавым, пропитанным старой кровью и чем-то сладковатым — то ли смолой, то ли гнилью. Он сжал челюсти так, что зубы скрипнули. — Пошла нахуй, Алиса. Я не надену эту хуйню. Тишина длилась всего секунду. Алиса медленно опустила руку с маской. Её губы растянулись в улыбке — слишком широкой, слишком искренней для нормального человека. — Хорошо… — прошептала она почти нежно. — Хорошо, Зайчик. Ты сделал выбор. А потом она взорвалась. — СУКА ЗАЙЧИК БЛЯДЬ!!! — заорала она так, что у Антона заложило уши. — Ты разбиваешь мне сердце! Прямо сейчас! Я чувствую, как оно трещит, как сухая ветка под твоим ебаным ботинком! Она схватила его за воротник и рывком поставила на колени. Глаза лисы горели безумным огнём, зрачки были расширены до предела. — Думаешь, ты особенный?! Думаешь, можешь просто сказать «нет» и я отпущу тебя обратно в твою уютную маленькую жизнь?! Нет, милый. Здесь не так работает. Здесь я решаю, кто летает, а кто падает! Оля. Ромка. Бяша. Катя. Все в крови, все с кляпами во рту, все в ужасе. Алиса прошлась между ними, как хищница, поглаживая каждого по голове. Она выхватила старый револьвер, крутанула барабан и вставила один патрон. Щёлк. Щёлк. Щёлк. — Русская рулетка, Антоша. Моя любимая игра после прыжков на Луну. Алиса подошла к Антону, сунула револьвер ему в связанные руки и присела напротив, глядя прямо в глаза. — Выбирай. Можешь навести на себя — и всё закончится быстро. Можешь на кого-то из них. На сестру, например. Я знаю, как ты её любишь. Первый раз я убила за сестру… Хочешь, чтобы я сделала это снова? Она наклонилась так близко, что их лбы почти соприкоснулись. — Что такое, Антоша? В прошлый раз, когда ты прыгал на Луну, ты был повеселее. Думал, что укусил Луну за её вертлявую жопу? А теперь сидишь тут и ломаешь мне всё. Ты облажался, Антон. Ты думал, что стал одним из нас, когда напялил там на себя эту маску героя? Нет. Ты всё ещё маленький испуганный зайчик. Антон пытался вырваться, но верёвки держали крепко. Катя тихо всхлипывала сквозь кляп. Алиса вдруг схватила его за волосы и прижала револьвер к своему собственному виску. — Давай! Нажимай! Спускай курок! Застрели меня, стреляй! Думаешь, ты меня убьёшь?! Хер тебе! Нельзя убить того, кто уже мёртв! Я умерла давно, Зайчик. Там, на Лунной поляне, когда первый раз прыгнула. А теперь я просто… танцую с тобой. Она отпустила его и отошла назад, раскинув руки, словно приглашая на сцену. — Выбирай. Прямо сейчас. Или я начну сама. И начну с твоей сестры. А потом… потом мы будем летать вместе. Все. В гребаном небе. И ты наконец-то поймёшь, как это — смеяться, когда судьба хватает тебя за жопу. Лиса замерла, тяжело дыша, с безумной улыбкой на лице. Револьвер в руках Антона казался раскалённым. — Ну же, Зайчик… Надень маску. Или начнём игру. От нервного перенапряжения Антон стал терять сознание. Его глаза закрывались, но от тряхнул головой, прогоняя навождение Алиса стояла посреди хижины, тяжело дыша. Её рыжий хвост нервно дёргался из стороны в сторону — привычка, которую она так и не смогла вытравить из себя после всего, что с ней сделал Хозяин леса. Она вдруг рассмеялась — тихо, почти по-лисьи, с той самой игривой интонацией, которую Антон помнил по первым дням в посёлке. — Ох, Зайчик… Ты всегда был таким упрямым. Милым, но упрямым. — Она провела пальцем по стволу револьвера. — Хозяин леса сказал: «Надень на него маску. Сделай его одним из нас». А я… я ненавижу эту ебаную тварь всем своим гнилым сердцем. Но выбора у меня нет. Как и у тебя. Алиса подошла ближе, присела на корточки и почти нежно провела коготками по щеке Антона. В её глазах смешалось безумие. — Надень блядь маску, зайчик… — прошептала она ласково, а через секунду сорвалась на рык: — НАДЕНЬ ЕЁ, СУКА! Я должна это сделать! Он смотрит на меня даже сейчас. Из каждого дерева, из каждой тени. Если я не выполню… он заберёт Антошу. А Антошу я люблю, понимаешь?! По-настоящему! Она резко встала и пнула один из стульев. Бяша застонал сквозь кляп. — Антоша… — голос Алисы смягчился, стал почти мечтательным. — Он был такой послушный после того, как я показала ему настоящую Луну. Он прыгал выше всех. Смеялся громче всех. Я хочу, чтобы он остался моим… но Хозяин требует, чтобы и на него тоже надели маску. Все должны стать частью стаи. Даже те, кого я… люблю. Алиса вернулась к Антону. — Смотри на меня, Антон. Да, я ёбнутая! Но не по своей воле. Этот лес… этот гнилой Хозяин… он сломал меня. А теперь требует, чтобы я сломала тебя. И всех вас. Она схватила маску и прижала её к лицу Антона, не надевая пока — просто держа вплотную, чтобы он чувствовал запах дерева и крови. — Я могла бы просто убить тебя быстро. Но нет… надо, чтобы ты стал моим. Чтобы ты летал со мной в небе и кусал Луну вместе. АААХАХАХХАХАХАХААХ! Смех перешёл в рычание. Алиса ударила кулаком по полу рядом с его головой. — Я ненавижу его! Ненавижу! Но если я не надену на тебя эту маску, он заберёт Тошу навсегда. А Антоша… мой зайчик Антоша— единственный, кто заставляет меня чувствовать хоть что-то, кроме ярости. Он прыгал со мной. Он не боялся. Она оглянулась на связанных друзей, потом снова на Антона. Голос стал тише, но от этого ещё страшнее. — Выбирай. Либо ты надеваешь маску сам. Либо я надену её на тебя силой… а потом начну с твоих друзей. Представь: я буду держать тебя за руку, шептать, как сильно я тебя люблю, и одновременно натягивать эту гнилую деревяшку на твоё лицо. Потому что выбора нет. У меня его никогда не было. Алиса наклонилась так близко, что Антон почувствовал тепло её дыхания и запах леса, крови и чего-то сладкого — её фирменный лисий аромат. — Надень её, милый Зайчик. Стань моим. Стань нашим. И может быть… я найду способ выебать Хозяина леса позже. Вместе. Ты и я. Она вложила револьвер обратно ему в руки и отошла на шаг, раскинув руки. — Время, Зайчик. Кого ты выберешь? Их? Или меня? Или… мы все наденем маски и устроим этому ублюдку настоящий праздник в этом ебаном лесу? Алиса улыбнулась — одновременно хищно и грустно, как лиса, которая знает, что её тоже держат на цепи. — Я жду, любовь моя.