Зачем нам крылья

Глава 1

♫ Birdy «Wings».

Оби-Ван

Солнце всходило над Долиной уже целых три часа. Золотой диск полз по небосклону и цеплялся краешками за ровную полосу леса на горизонте, не желая подниматься выше, а его острые лучики царапали землю, траву и цветы на лугу, будто говоря: «Не хочу просыпаться! Ну еще пять минуточек!». Оранжевый свет, то густо-бархатистый, то – у самой кромки неба – атласный, накрыл чертоги ангелов тонкой вуалью. Оби-Ван любил рассвет, и потому продлевал его каждое утро. Зачем еще быть ангелом, если не можешь позволить себе маленькие радости? Минуты тишины поутру, капельки росы на лепестках, щебет птиц в саду за домом – все это составляло его ежедневный ритуал, вот уже…сколько лет? Сто? Тысячу? Он не помнил точно, да и не желал вспоминать. А еще, конечно же, чашка чая. Аромат чабреца разлился по веранде, заглушая даже запах сосновых досок. Дом был старше Оби-Вана – о, гораздо, гораздо древнее его! – но доски до сих пор пахли так, словно плотницкий рубанок прошелся по ним лишь вчера. – Ну привет, – тихо сказал Оби-Ван, обращаясь к долине. На миг птицы запели громче, и головки колокольчиков качнулись навстречу ангелу в немом приветствии. Но ни слова не раздалось в ответ, и это тоже было привычно, и даже приятно. Впрочем, приятно ли? В душе взметнулся, и тут же опустился, невидимый осадок, как чайные лепестки в чашке. Колокольчик у двери тихонько звякнул. Недавно в нем заменили язычок, потому что прежний совсем истончился за годы работы. Всему приходит конец – даже меди, что делают ангелы. Уж что-что, а эту истину Оби-Ван знал лучше других. Он сделал еще глоток, не открывая глаз. Колокольчик звенел от ветра: сегодня свежо, должно быть, ночью пойдет дождь. Есть время допить чай, прежде чем начнется день, полный забот. Чужих бед. Чужого горя. Чужой любви. Он почти допил чай, когда колокольчик зазвонил вновь. На этот раз звонивший чуть не сорвал дверь с петель: та с шумом распахнулась, ударив в стену и отскочив обратно. Послышался глухой стук, и кто-то ойкнул. – Оби-Ван! Скорее! Пойдем, Оби-Ван! Тот недовольно поморщился и сжал пальцами переносицу. Ну, конечно же… – Джа-Джа, ты видел, что написано над входом? «Открыто: с 8 до 21». А сейчас только 7-50. Возвращайся через десять…нет, теперь уже через девять минут, и я охотно тебя… Хранитель Бинкс влетел на веранду и завис в воздухе перед Оби-Ваном, бешено хлопая широкими, кряжистыми крыльями. Перьев на крыльях не было: несмотря на ангельский ранг, Джа-Джа оставался гунганом, а потому обожал воду. – Моя девочка! Она умрет, Оби-Ван! Ты должен идти быстро-быстро, чтобы спасти! – Это твоя работа, Хранитель. – Я отвернуться всего на минутку! На одну минутку! И какой-то плохой человек её зарезать… Глухое раздражение накатило на Оби-Вана; он с трудом сдержался, чтобы не выставить гунгана за порог и захлопнуть дверь перед носом. Конечно же, дело не в том, что тот явился раньше времени – дела есть дела. Но Джа-Джа был худшим ангелом-хранителем, которого видела Долина. Его подопечные либо умирали совсем молодыми, либо лишались рук-ног по недосмотру Бинкса и бесконечно страдали. Будь у Оби-Вана полномочия, он бы давно отправил донесение Верховной, чтобы та как следует вразумила непутевого ангела. Но Переговорщик не вмешивался, ведь исправлять ошибки Хранителей было его обязанностью. Отставив чашку, Оби-Ван вскочил на ноги. Его крылья, до того сложенные за спиной, взметнулись в стороны, и порыв ветра прижал Бинкса к стене. – Когда убили сенатора Амидалу? – спросил он на ходу. Джа-Джа летел рядом, виновато шлепая губами. – Время есть еще. Совсем недавно. Это не яд и не взрыв. – Да уж, конечно! Убийцы не стали бы повторяться. Что за безответственность? Только вчера твоя смертная чуть не погибла от взрыва, когда ты в очередной раз «на минутку отвернулся»! Оби-Ван почти кричал от возмущения. Обычно он не позволял себе поучать Хранителей, но любая чаша переполняется, если слишком быстро наливать воду. – Но я правда, на одну-одну секундочку… – Я едва вытащил ее. А другую девушку, Сабе, спасти так и не удалось. Её Хранитель в ярости, Джа-Джа. Длинные уши гунгана прижались к лицу. Ему явно было стыдно, но стыд вряд ли научит его как следует следить за девочкой… Вот если бы у Оби-Вана был подопечный, то он бы присматривал за ним, как мать-нексу за детенышами. Глаз бы не сводил. И почему другим можно быть Хранителями, а он должен лишь разгребать их промахи? Утреннее спокойствие исчезло, словно его и не бывало. Ангелы вошли в коридор, с двух сторон которого темнело множество дверей. Одни вели в жилые комнаты Оби-Вана: кухню, спальню, библиотеку. Другие открывали порталы в мир смертных – должно быть, на них уже заржавели замки, Переговорщик редко ими пользовался. В коридоре чуточку пахло пылью и полевыми травами, что цвели на лугу миллион ночей назад. Наконец, они приблизились к последней двери. Её изготовили из черного дерева с планеты Кашиик еще в ту эпоху, когда расы вуки не было и в помине. Кованые заклепки из бескара змеились по поверхности, складываясь в буквы давно забытого языка. Значение слов знал только Переговорщик, но и он не произносил их: ни вслух, ни в мыслях. Замков на двери не было, но никто в здравом уме не осмелился бы даже тронуть ее пальцем: такой дикий, животный ужас охватывал любого, кто подходил близко. Внутри жило нечто, и у него было имя: Смерть. Джа-Джа Бинкс пискнул и попятился. Оби-Ван рассеянно оглянулся на него: – Жди здесь, Хранитель. Белые крылья вновь сложились, и на этот раз Оби-Ван так крепко прижал их к спине, что со стороны могло показаться, будто крыльев у него вообще нет. Его даже могли принять за человека. Вот только человеком он не был – на свое счастье, или на беду. Обитая бескаром дверь растворилась, как пасть гигантского сарлакка, и черная бездна засосала в себя Оби-Вана, сожрала и отрыгнула зловонное дыхание. А потом вмиг захлопнулась, и гнилостный ветер стих. Джа-Джа икнул и сполз по стенке на пол. – Падме, прости…Прости меня. – бормотал он, пока слезы падали из выпученных глаз.

***

– Ты пришел, дитя. Зачем? – Отдай ее. – Она МОЯ. Тьма бывает разной. Таинственной, когда на небе сияют мириады звезд. Уютной, когда утыкаешься лицом в плечо любимого человека. Пугающей. Манящей. Но Тьма, в лицо которой глядел Оби-Ван, была концом всего – и одновременно началом. Если в обычном космосе расстояние измеряется световыми годами, то здесь мерилом были годы Тьмы – если существу, обитающему здесь, вообще требовалось что-то измерять. Переговорщик протянул руки. – Верни ее, и твое милосердие окупится сторицей. У этой женщины будут дети, и однажды они станут твоими. Тьма ощерилась черными провалами клыков: – Твой вечный аргумент слаб, ангел. – Это не аргумент, а предложение: несколько жизней позже взамен одной сейчас. – Я не в настроении играть в математику…– в голосе Тьмы прорезалось мурлыканье. Так лот-кот забавляется с мышью, прежде чем вонзить в нее когти. – У девчонки яркая, сочная душа, я хочу сожрать ее прямо сейчас. Хочу! Хочу! Оби-Ван склонил голову и вгляделся в бездну, лишенную цвета и света. Ему показалось, что в последних словах чудовища он услышал голод, но не телесный, а иной – у запредельных тварей своеобразный аппетит, и подчас утолить его легко. – Значит, яркая…Скажи мне, Смерть, ты любишь птиц? – спросил он тихо, вкрадчиво. – Птиц? – Миленьких пичужек с разноцветными перышками: красными, зелеными. Может быть, желтыми, как лимон? Птичья душа куда ярче, чем аура какой-то человеческой женщины. Она будет петь тебе, махать крылышками…и, кто знает…вдруг ты даже сможешь увидеть ее. Оби-Ван продолжал болтать, расписывая, как прекрасны птицы, а в горле бился страх: еще немного, и он опоздает…Еще минута, и душа Падме навсегда уйдет сюда, в это место-среди-миров, откуда не возвращаются. Тьма молчала, но он готов был поклясться, что молчание было заинтересованным. А потом чья-то ледяная рука мазнула по лицу, и сердце на миг перестало биться, скованное мерзлой коркой холода. – Осторожнее, Переговорщик. Когда-нибудь твоя хитрость обернется против тебя. Крылья Оби-Вана шевельнулись от ветра времен и потоков звездной пыли. Что ему угрозы Смерти? Он не боится её, и с радостью глянул бы в лицо – в миг перед блаженством небытия. – Так ты согласна на мое предложение?

***

Черная Дверь закрылась с таким грохотом, что Джа-Джа перекувырнулся в воздухе. Всплеснув руками, бросился с вопросами, но Оби-Ван отстранил его и лишь взмахнул крыльями, собирая вокруг Силу. Спустя миг он уже стоял посреди своего сада, щурясь от бьющих в глаза лучей. Здесь грело солнышко, цветущий жасмин наполнял воздух сладостью, такой желанной после путешествия за Дверь. Но Оби-Ван торопился: он повелительно протянул вверх ладонь, и из густых зеленых ветвей тут же выпорхнула стайка птичек с радужным оперением. Они появились на свет совсем недавно: он хорошо помнил, как увидел на дереве гнездо, а в нем крошечные коричневые яйца. Не прошло и недели, как вместо яиц там сидели голенькие птенцы. Они пищали, раскрыв голодные клювики. Одна из птичек доверчиво опустилась ему на запястье, царапнув кожу лапками. – Все хотят есть…– грустно сказал Оби-Ван, поглаживая её жесткие перышки. – Смертные, ангелы…Даже Смерть. И она – больше всех. Птичка чирикнула что-то в ответ. Нежно, музыкально. От ее трелей ледяная корка вокруг сердца Оби-Вана дрогнула и раскололась, да и была ли она, эта корка? Его широкая ладонь накрыла птичку, губы произнесли несколько слов, от которых по саду пронесся порыв ветра. А когда он убрал руку, птичка уже не шевелилась. И хотя ангелы не стареют, и нельзя их ни ранить, ни убить – Оби-Ван в миллионный раз ощутил, как что-то внутри него умерло. То, что когда-то давно делало его человеком. *** – Покажи мне, – хмуро велел он Бинксу, когда вернулся в дом. Тот вздохнул и сам отворил одну из дверей в мир смертных. Со стороны казалось, что наугад, но Хранитель всегда открывал лишь ту дверь, что вела к его подопечному. За дверью мерцала дымка, картинка нечеткая, с рябью. Но все же можно было разглядеть просторную комнату и кровать, на которой лежала фигура, укрытая одеялом. Было темно, и только за приоткрытым окном беспорядочно мигали огни реклам. Корусант, без сомнения – только там настолько бурная ночная жизнь, да и где еще находиться сенатору, как не в столице? Мимо окна то и дело проносились яркие стрелы аэроспидеров. – Это сенатор Амидала? – спросил Оби-Ван, вглядываясь в лежащую женщину. – Интересно знать, где же убийца. Смерть не всегда сдерживала обещания. В этом случае Падме уже не помочь, но нужно найти убийцу – и заодно его Хранителя. Оби-Ван задумался, легонько поглаживая бороду, и тут в углу комнаты ожил сине-белый астродроид. Он замигал и заверещал на бинарном, совсем как птички в саду Оби-Вана. Когда Падме не проснулась, малыш дроид пару раз ткнулся в край кровати и запищал еще сильнее. «А он храбрый», – мысленно одобрил Оби-Ван. С шипением дверь комнаты отъехала в сторону, и сразу стало светлее. Внутрь ворвались двое мужчин в джедайских робах: один очень высокий, средних лет, с длинными седеющими волосами, собранными на затылке в узел. Второй совсем молодой, с короткими русыми волосами и тоненькой косичкой падавана. – Джедаи? – Оби-Ван удивленно глянул на Джа-Джа. – Что они там делают? Тот закрыл лицо перепончатыми руками: – Они охранять сенатор. Канцлер поручить им. «Падме!» – закричал молодой джедай. «Падме!». Слова звучали приглушенно, как сквозь толщу воды. – Что ж, они справились с заданием не лучше тебя, – с сарказмом протянул Оби-Ван, глядя как старший из джедаев обшаривает все углы в поисках убийцы, а младший трясет лежащую девушку. Та вдруг пошевелилась. Тонкие белые руки обвились вокруг шеи джедая, и Оби-Ван заметил, как тот с готовностью обнял ее в ответ. – Эни? – послышался сонный голос. – Что случилось? По эту сторону мерцающей стены Хранитель Бинкс завопил от радости и захлопал крыльями. А с души Оби-Вана свалился огромный камень: грохот наверняка услышали все ангелы в Долине. На этот раз Смерть приняла дар. Между тем солнце поднялось уже высоко, трава высохла, и остро запахло скошенной зеленью. – Ну все, Джа-Джа, можешь идти. И учти: еще одна «минуточка», и я все же пожалуюсь Верховной. Из-за тебя я потерял птицу, а твоя смертная едва не погибла. На длинном лице гунгана проступило раскаяние – на первый взгляд, совершенно искреннее. – Я твой долг, Оби-Ван! Навеки, навеки твой долг! – Вот именно, долг, – мрачно обронил тот. – И долг этот все копится. Иди уже, мне пора работать. – Я любить тебя, Оби-Ван! – Иди! Гунган попятился, продолжая бормотать бесконечные благодарности. Как он ни раздражал, все же в глубине души Оби-Ван слегка завидовал ангелу: у того было, о ком заботиться, была цель и смысл жизни. Как и у прочих Хранителей. В то время как сам он…спокойно пил чай по утрам и убивал птиц, называя это работой. Горечь подступила к сердцу, и он уже хотел захлопнуть дверь в корусантскую ночь – как вдруг кое-что необычное привлекло его внимание. С джедаями что-то было не в порядке. Точнее, с младшим из них. Каждое разумное существо в Галактике носит на груди печать его Хранителя, которую видят лишь другие ангелы. У каждого своя метка, уникальная, как отпечатки пальцев или сетчатка глаза. Оби-Ван видел, как сквозь сорочку Падме просвечивает рыжая метка бедолаги Джа-Джа. И даже тяжелый плащ старшего джедая не скрывал ярко-голубую метку – Оби-Ван не знал его ангела, но с легкостью нашел бы в случае нужды. У младшего джедая метки не было. Оби-Ван моргнул, а потом прищурился, пристально вглядываясь – но зрение не подводило. Ошибки быть не могло. У этого юноши не было Хранителя. Ситуация не просто редкая, а совершенно, абсолютно невозможная: у всех есть ангелы-Хранители. Что, если он не человек, а иллюзия, призрак Силы? Нет, исключено: Оби-Ван видел, как сквозь тонкую кожу просвечивают сосуды, по которым бежит яркая алая кровь. Джедай дышал, в его глазах сверкали мысли и чувства, на загорелой коже проступал румянец. Призраки не ведут себя так. Но тогда кто же он такой?! Аномалия. Чудо. Феномен. Между тем «феномен» даже не догадывался, что в эту секунду за ним наблюдает обалдевший ангел. С решительным видом он повернулся к старшему: – Учитель, сенатора хотели убить. Мы должны схватить негодяя. Сине-белый астродроид согласно запищал и даже крутанулся на месте, помахивая манипулятором. – Не нужно спешить, Энакин, мы уже потеряли время, и наемник успел скрыться, – высокий джедай огорченно покачал головой. Оби-Ван закатил глаза: и эти люди зовут себя хранителями мира? Кого они вообще собираются ловить: улиток? Очевидно же, что убийца проник через окно. Вместо того, чтобы шарить по углам, нужно было сразу прыгать в спидер и мчаться в погоню. Младший джедай – аномалия без ангельской печати – нахмурил прямые темные брови. – Учитель, при всем уважении, я считаю… За окном мелькнула тень в капюшоне. Кто-то юркий и маленький отпустил трос и прыгнул с карниза в пролетавший мимо спидер. И вряд ли этот кто-то был курьером, который привез сенатору Амидале поздний ужин, или ее поклонником. Старший джедай и падаван обменялись быстрыми взглядами, а потом младший молниеносным движением выпрыгнул в окно. Навстречу пустоте. Оби-Ван с изумлением глядел ему вслед. Он знал, что вмешиваться запрещено. Только Хранитель может влиять на действия своего смертного – это правило высечено в камне, ни один ангел не смеет нарушить приказ. Что его ждет, если он сейчас поможет этому парню – Энакину? Изгнание из Долины ангелов? Смерть? В любом случае, это плохая идея. Очень, очень плохая идея! Впрочем…что ему за дело, если джедай погибнет? Эта сценка ничем не отличалась от тысяч других, увиденных ангелом за долгую-долгую жизнь. Смертные рождаются, дышат и умирают. А в промежутке куда-то идут: обычно в неправильном направлении. Песчинка на берегу океана и то значит больше, чем этот юноша. Нужно закрыть дверь и вернуться на веранду, иначе потом дел накопится невпроворот. Сердце трепыхалось в груди, как птица в клетке. Да, нужно уйти и забыть... Ангел бы забыл. Но Оби-Ван не всегда был ангелом – и потому он разбил хрустальную преграду, и одним прыжком влетел в мир смертных.

***

Ангелы невидимы для смертных, а потому никто его не заметил. Можно было услышать лишь хлопанье крыльев, но спидер летел с такой скоростью, что висевший позади джедай не заметил бы и целую армию ангелов. Ураганный ветер бил в лицо. Энакин уцепился обеими руками за полированную корму, а потом подтянулся и запрыгнул в салон. Спидер качнулся. За рулем сидела женщина, лицо ее наполовину скрывал платок. Завидев джедая, она рванула руль в сторону, собираясь сбросить «зайца», но джедай оказался быстрее. Его пальцы вцепились в горло убийце, другой рукой он пытался перехватить управление. Желтый спидер вилял туда-сюда. Оби-Ван наблюдал, сцепив зубы: сейчас они врежутся в другую машину! «Сделай что-нибудь!» – сигналил тревожный маячок в голове. Пилот встречного грузовика заорал и отвернул штурвал. Короткая, яростная борьба в салоне – и убийца выпрыгнула наружу. Вниз, в бушующее море огней. Энакин вскрикнул с досадой, но женщина не разбилась. Черная точка приземлилась в салон красного, дорогого на вид спидера, и водитель тут же полетел за борт. Еще одна бессмысленная смерть… Спидер убийцы нырнул в ущелье между башнями. Джедай рванул руль вниз и полетел следом: он быстро сокращал расстояние, ловко лавируя в потоке. Окно кабины треснуло: лазерный разряд. В лицо ударил ветер с отработанным топливом. Энакин даже не моргнул. Желтая стрела спидера с воем пронеслась сквозь силовое поле. Стекло брызнуло во все стороны, и Оби-Ван закричал от ужаса, уверенный, что в следующий миг салон вспыхнет огнем. «Вмешайся! Помоги ему!» Нет. Он не может. Это не его смертный. «У Энакина нет Хранителя! Только ты можешь спасти его!» Оби-Ван даже не подозревал, что его внутренний голос может звучать так: отчаянно, с болью. На грани безумия. Он мучился невозможным выбором, а глаза слезились от ветра и запаха горелой проводки. Он летел вровень с Энакином: незримый свидетель схватки на смерть. Шли секунды, и потрепанный кар джедая поравнялся со спидером убийцы. Они летели рядом, как на прогулке. Женщина повернулась. Ее пальцы скользнули за пазуху, на джедая глянуло черное дуло бластера. Энакин метнулся к ней, рывком включая световой меч. Но было поздно. Оби-Ван знал, что парень не успеет отразить выстрел – никто бы не успел, даже величайший из магистров. Ведь они всего лишь люди. И в тот дикий миг, между небом и землей, между хаосом огней и ревом сирен, ангел решился. Взмах крыльев, толчок в грудь – сильно, обеими руками. Энакин охнул и полетел вниз, потеряв равновесие. Мимо просвистел бластерный разряд, а потом убийца выжала скорость до предела и вскоре исчезла из виду в тоннеле. Энакин падал с огромной высоты – и, хотя Оби-Ван знал, что джедаи умеют замедлять падение Силой, рано или поздно парень разобьется: внизу светились стеклянные крыши теплиц. Оби-Ван спикировал, как истребитель, и подхватил Энакина под мышки. Плечи вспыхнули болью от нагрузки: надо же, какой тяжелый! Парень вопил и пытался вырваться, но Оби-Ван скорее умер бы, чем разжал руки. Бешено хлопая крыльями, он опустился на бетонную крышу. Аккуратно положил Энакина и тут же снова взмыл в воздух. «Пора уходить». Сила закружилась вокруг, открывая портал. На прощание Оби-Ван глянул на джедая – и замер. Сердце дрогнуло и забилось часто-часто, а лицо запылало. Энакин полулежал, опершись на локти, и смотрел прямо ему в лицо – он видел! В глазах его был шок и ужас, смешанный с восхищением. Он видел Оби-Вана, сомнений быть не могло. Сквозь черную джедайскую робу, на его груди вспыхнула ангельская печать – листок с голубыми прожилками. Оби-Ван потрясенно выдохнул и тут же ощутил, как горят болью ладони. Опустив взгляд, он увидел, что и на них мерцает голубая печать – знакомая, привычная. Его собственная метка. Сила, что же это значит…Выходит, он только что стал Хранителем этого юноши-джедая? Сам связал их судьбы? Да, это против всех правил, и наверняка он тысячу раз пожалеет о своем порыве. Но…почему тогда ему он чуть не плачет от счастья, и ему хочется закричать на весь мир: «Я – Хранитель!» Не в силах произнести ни слова от изумления, он висел в воздухе над Энакином. Крылья хлопали как бешеные, а одно белоснежное перо мягко спланировало вниз и легло на живот джедаю. Тот с шумом втянул в себя воздух. Падаванская косичка упала за плечо. – Ты что, ангел? – спросил он недоверчиво. – Я слышал о таких, как ты, но думал, это сказки. Оби-Ван подавил порыв истерически расхохотаться. За сегодняшний день он нарушил столько запретов, что его наверняка выгонят из Долины, а теперь его собственный подопечный разговаривает с ним! Внутри все ярче разгоралась радость: жгучая, пьянящая, как бокал летнего вина. Он сложил руки на груди: жест, подсмотренный у Хранителей, когда те были недовольны своими людьми. – Меня зовут Оби-Ван, – ответил он мягче, чем собирался. Губы сами собой сложились в улыбку. – Мы больше не увидимся, но я буду присматривать за тобой. И, Энакин…Будь внимательнее, эта наемница едва не убила тебя. И пока явно ошеломленный джедай подыскивал слова для ответа, Оби-Ван сложил крылья и вознесся в Долину ангелов.