Вкус упавшей звезды

Шёлковые простыни королевского ложа казались холодными, почти погребальными. Воздух в ритуальной палате, пропитанный ароматом тлеющей звёздной пыли и сухих цветов лотоса, застревал в лёгких плотной, удушливой взвесью. Итэр лежал неподвижно, сложив руки на груди. Его золотые волосы разметались по парчовым подушкам, а бледное лицо в полумраке казалось высеченным из мрамора. На пороге неизбежной войны с северными соседями королевство отчаянно нуждалось в проводнике. Как будущий король и мужской носитель чистого Звёздного Света, он должен был совершить то, что делали его предки веками — уйти в глубокий астральный сон, чтобы соткать из созвездий пророчество победы. У изголовья кровати, скрестив руки на груди, стоял Скарамучча. Этот голем, созданный из мертвого священного дерева и запечатанный древней магией, не имел души, но его преданность Итэру была абсолютной и пугающей. В тёмно-синих, неестественно ярких глазах куклы не отражалось ни жалости, ни трепета. — Ваше тело под надежной защитой, мой принц, — негромко произнес Скарамучча, и его голос прозвучал как шелест сухих листьев. — Я не подпущу к этой комнате ни единую живую душу. Даже вашу несносную сестру. Итэр слабо улыбнулся одними уголками губ. Его веки потяжелели, наливаясь космическим свинцом. Сияние в его венах начало угасать в физическом мире, перетекая на другую, высшую грань бытия. — Защищай моё тело любой ценой. — прошептал он, прежде чем его сознание окончательно рухнуло во тьму. Астральный план встретил Итэра оглушительной, звенящей тишиной. Под его ногами простиралась бездонная полусфера глубокого ультрамаринового космоса, усеянная миллиардами парящих созвездий. Золотые нити судеб переплетались в причудливые узоры, медленно вращаясь вокруг него. В самом центре этого сияющего великолепия, лениво покачиваясь на качелях, сотканных из лунного света, сидела Люмин. Её астральная проекция светилась мягким, ровным золотом. Принцесса накручивала на палец светящуюся прядь волос, скроив недовольную гримасу. — Ты опоздал, братец, — протянула она, даже не взглянув на него. — В этом твоём космосе тоска смертная. Одни и те же звезды, одни и те же холодные пророчества. Кому вообще нужна эта война? Пусть бы они сожгли пару приграничных деревень, хоть какое-то разнообразие. — Если бы можна было обойтись парочкой деревень, то я бы не делал этого, — Итэр подошел ближе, его шаги отзывались лёгкой золотой пульсацией на звездном полу. Он властно взял её за плечи, заставляя заглянуть ему в глаза. — Война реальна. И пока я буду блуждать здесь, пытаясь отыскать путь к нашей победе, всё королевство останется на тебе. Отец слаб, совет лордов труслив. Присматривай за замком и, если нужно, будь бесжалостной. Всё ради нашей победы. Люмин медленно перевела на него взгляд своих золотых, невероятно умных, но таких пустых глаз. В их глубине не было ни капли сочувствия — лишь бездонный, эгоистичный вакуум. Она раздраженно сбросила его руки со своих плеч. — Присматривать за замком? Ты серьёзно? — она капризно надула губы. — Опять выслушивать отчеты казначеев и делать вид, что мне не наплевать на их убогие жизни? Этот твой «звёздный свет», Итэр, невероятно пресный. От него разит пылью веков. Мне скучно, до одури скучно! — Это твой долг, — строго напомнил он, чувствуя, как астральные течения начинают уносить его глубже, в лабиринты грядущего. — И как твой будущий монарх, я приказываю тебе повиноваться моему решению. Эти слова хлестнули Люмин по лицу, словно ледяной астральный вихрь. Золотое свечение её проекции на секунду опасно вспыхнуло багровым оттенком, обнажая тщательно скрываемую, ядовитую злость. Будущий монарх. Внутри принцессы закипело давно подавляемое, душное раздражение. Она родилась на несколько минут раньше Итэра. Именно она была первенцем, её звёздный свет при рождении озарил замок первым и даже сейчас, в астрольном пределе, её сила была куда сильнее. Но глупые законы смертных, написанные трусливыми стариками-лордами много веков назад, отдавали корону мужчине. Итэр заберет себе всё: власть, трон, право решать судьбу королевства, а её удел — быть красивой декорацией, развлекать богатого мужа и покорно кивать, пока её младший брат играет в великого правителя. Она посмотрела на Итэра. Он выглядел таким правильным, таким праведным в своём сиянии, готовый принести себя в жертву ради короны. Его вера в свой «долг» вызывала у Люмин тошноту. «Ты получишь трон только потому, что родился мужчиной, — ядовито подумала она, — но никогда не будешь умнее или хитрее меня». Люмин лишь отвернулась, уставившись на проплывающую мимо туманность, скрывая исказившееся от зависти лицо. Она не ответила. Ей не хотелось обещать то, что она изначально собиралась нарушить, а приказ её «будущего короля» лишь укрепил в ней желание разрушить этот несправедливый мир до самого основания.

***

Люмин резко открыла глаза, возвращаясь в свое физическое тело. Она сидела в мягком кресле на королевской террасе, выходящей на дворцовую площадь. Ночной воздух был теплым, но её кожа, привыкшая к астральному холоду, казалась ей самой слишком горячей. Снизу, из огромного мраморного фонтана, донеслась громкая музыка. На площади стоял Тарталья. Молодой лорд, жених принцессы и наследник богатейшей семьи королевства, чьё влияние простиралось далеко за пределы океанов, выглядел безупречно. На нем был расшитый золотом камзол, расстёгнутый у горловины, рыжие волосы растрепал легкий бриз. В его глазах горел азартный, дикий огонек. Заметив Люмин на террасе, Тарталья победоносно улыбнулся и взмахнул руками. В ту же секунду тонны воды из фонтана взмыли в воздух, подчиняясь его воле. Тарталья был искусным магом воды, и сейчас он выкладывался на полную, чтобы растопить лед своей капризной невесты. Потоки воды закружились в бешеном танце, разбиваясь на миллионы брызг, в которых преломлялся свет факелов. Вода принимала формы диковинных морских чудовищ, распускающихся лотосов и, наконец, соткалась в гигантский, невероятно детализированный силуэт самой Люмин. Водяная принцесса протягивала руку к настоящей, паря в воздухе. Слуги и придворные, наблюдавшие за этим зрелищем, восхищенно ахнули. Тарталья, тяжело дыша от магического напряжения, закинул голову вверх, ища взгляд Люмин. — Всё золото моих подводных шахт и вся магия океана — к вашим ногам, моя принцесса! — крикнул он, и его голос был полон искренней, собственнической страсти. — Скажите только слово, и я достану вам сокровища со дна самой бездны! Люмин смотрела на это зрелище сверху вниз. Водяная скульптура действительно была красивой. Тарталья был чертовски привлекателен, богат и силен. Но... он был слишком предсказуем. Люмин видела его насквозь: вся эта бравада, эта шумная эмоциональность, эта преданная влюбленность дворового пса, который пытается казаться волком. Она знала каждое его следующее слово, каждое движение. Его магия океана казалась ей не более чем дорогой, но надоевшей игрушкой. Очередным блестящим пустяком в её золотой клетке. На её лице не дрогнул ни один мускул. Люмин медленно поднялась с кресла, даже не дождавшись, пока водяная фигура растает в воздухе. — Посредственно, Аякс, — холодно и отчётливо произнесла она, так, чтобы её голос долетел до площади. — Вода мочит мои туфли. Избавь меня от этой сырости. Она развернулась и ушла вглубь своих покоев, шурша тяжелым подолом платья. В груди у неё зияла привычная, тёмная пустота. Ей хотелось чего-то другого. Острого, опасного, способного заставить её звездную кровь закипеть в венах. Ей нужен был тот, кто не станет преклонять перед ней колени. Раздражение, копившееся внутри годами, снова прорвало плотину. Оказавшись в тишине своих покоев, Люмин с размаху захлопнула тяжелые дубовые двери. Звук щелкнувшего замка отозвался в ее ушах как выстрел. Шелк платья внезапно показался удушающей удавкой, а золотые украшения на шее и запястьях — кандалами. Итэр. Снова этот — в глазах других — идеальный, благочестивый Итэр. Её буквально затрясло от злости. Пока она будет здесь, в реальном мире, разбираться с бесконечными капризами лордов, выслушивать жалобы министров, терпеть предсказуемые ухаживания Тартальи и решать настоящие, приземленные проблемы разваливающегося королевства, её братец будет сладко спать. Он ушел в свой гипнотизирующий астральный сон, укрывшись в нём от всей грязи материального мира. И, конечно же, через несколько месяцев он проснётся великим спасителем. Он принесёт готовые ответы на блюдечке, заберёт себе всю славу, и толпа будет рукоплескать своему будущему королю. Герой, провидец, спаситель. А она? Она останется в его тени, как и всегда. Лишь удобной приставкой к его величию. И плевать, что её звёздная сила была куда сильнее как истинного первенца. Плевать на то, что Люмин может сделать за месяц то, что Итэр будет делать куда дольше. Плевать на её знания и выдержку, ведь в конечном итоге играет роль её пол. — Ненавижу, — процедила она сквозь зубы. Слепая ярость требовала выхода. Люмин резко повернулась к изящному туалетному столику из редкого красного дерева. Одним широким движением руки она смахнула на пол все, что на нём стояло: хрустальные флаконы с импортными духами разлетелись вдребезги, наполняя комнату приторным ароматом роз; дорогие пудреницы и золотые гребни с грохотом покатились по паркету. Этого было мало. Люмин схватила тяжёлый подсвечник и с силой запустила его в зеркало. Раздался оглушительный звон — серебряная амальгама пошла паутиной трещин, искажая её собственное бледное, яростное лицо. Она пнула резную банкетку, переворачивая ее, и принялась с остервенением рвать тончайший балдахин над кроватью, чувствуя, как под кожей бешено, горячо пульсирует звёздная кровь. В этот момент за дверью послышались торопливые, испуганные шаги. Замок щелкнул, и в покои, тяжело дыша, вбежала Ноэль — её личная горничная. — Ваше Высочество! Боги, что случилось?.. — Ноэль замерла на пороге, прижав руки к груди. Её серые глаза округлились от ужаса при виде разгромленной комнаты, усыпанной осколками стекла и каплями пролитых благовоний. Люмин медленно обернулась. Её грудь тяжело вздымалась, золотые волосы растрепались, а в глазах горел опасный, хищный огонь. Появление прислуги не успокоило её — наоборот, дало конкретную мишень для излияния яда. — Кто позволил тебе войти без стука, девка? — раздражённо крикнула Люмин, делая шаг вперед и наступая дорогим туфлем на осколки зеркала. — Я... я услышала грохот, испугалась, что на вас напали... — залепетала Ноэль, пятясь назад и судорожно сжимая в руках фартук. — Позвольте, я сейчас же всё уберу, принесу вам успокаивающий отвар... — Успокаивающий отвар? — Люмин горько и зло усмехнулась, подходя к горничной почти вплотную. Она была выше Ноэль всего на несколько сантиметров, но сейчас всё равно буквально подавляла ту своей аурой. — Ты так печёшься о моём покое, Ноэль? Или тебе просто нужен был повод высунуть свой нос из прачечной? Она бесцеремонно протянула руку и схватила Ноэль за челюсть, заставляя ту смотреть себе в глаза. Пальцы Люмин, подпитываемые её злостью и опасным бледным сиянием, сжались чуть сильнее необходимого. Ноэль тихо проскулила от лёгкого, но крайне неприятного пощипывания нежной кожи лица. — Расскажи мне, — прошипела принцесса, и ее голос стал ядовитым, как змеиный укус. — Ты ведь бежала сюда не ради меня. Ты бежала мимо покоев моего братика, верно? Опять вздыхала у его запертых дверей? Ноэль мгновенно залилась густой краской, ее губы задрожали, а в глазах заблестели слёзы. — Ваше Высочество, прошу вас, это не так... — попыталась оправдаться горничная, но Люмин лишь сильнее сжала пальцы на ее щеках, упиваясь чужой слабостью и растерянностью. — Молчать! Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь? Как ты дрожишь, когда он просто проходит мимо? Глупая, наивная горничная. Ты спишь и видишь, как наш великий будущий король обратит внимание на серую замарашку вроде тебя. Люмин не скрывала ядовитого сарказма в своём голосе. Она резко оттолкнула Ноэль от себя так, что та едва удержалась на ногах и слегка ударилась об входные двери. — Запомни раз и навсегда: мой брат никогда не посмотрит на такую, как ты. Для него ты — пустое место, трава под ногами. И пока он спит своим благородным сном, изображая из себя святого, я здесь хозяйка. Убирайся с моих глаз. И если я еще раз увижу, как ты трёшься у его покоев, я лично скормлю тебя дворовым псам. Вон! Ноэль, всхлипывая и не смея поднять глаз, низко поклонилась и бросилась вон из комнаты, едва не споткнувшись на пороге. Люмин осталась одна среди руин собственных покоев. Тяжело дыша, она опустила взгляд на свои руки. Ярость постепенно уступала место все той же сосущей, холодной пустоте. Ей было мало этой вспышки. Издевательства над беззащитной горничной не принесли ей облегчения — лишь подтвердили, насколько ничтожно всё, что её окружает. В этот момент за окном, в глубине дворцового двора, раздался глухой стук копыт и скрип тяжёлых колес. Люмин подошла к окну и отодвинула уцелевшую портьеру. К парадному входу замка, окутанная ночным туманом, медленно подъезжала черная, наглухо закрытая карета. Люмин сощурилась, вглядываясь в очертания экипажа сквозь стекло, заляпанное каплями ночного дождя. Карета выглядела мрачной, чужеродной, словно вынырнувшей из загробного мира. Из её окон не пробивалось ни единого лучика света — шторки были задернуты намертво. Внутри неё шевельнулось мимолетное любопытство, мгновенно вытеснившее остатки злости. Кто решился прибыть в королевскую обитель в столь глухой час? И почему эта карета вызывала у неё такое странное, почти инородное беспокойство? — Сяо! — громко, с привычной властной требовательностью позвала Люмин. Ей не нужно было кричать или звать дважды. Сяо, её личный голем, всегда находился в тени поблизости. Как и Скарамучча у Итэра, Сяо был создан из реликтового дерева и укреплен тяжёлыми заклинаниями, однако внешне он выглядел изящнее и опаснее куклы её брата. Безэмоциональный, холодный, обладающий абсолютным слухом и нечеловеческой реакцией, он был идеальным щитом и безмолвным исполнителем её самых тёмных капризов. Дверь приоткрылась без единого звука. Спустя мгновение Сяо уже стоял за её правым плечом — бесшумный, как тень, со своей неизменной нефритовой маской на поясе. Его янтарные глаза, лишённые человеческого тепла, безучастно замерли на разгромлённой комнате, а затем перевелись на принцессу. — Я здесь, Ваше Высочество, — раздался его ровный, тихий голос, в котором не было ни капли удивления от царящего вокруг хаоса. Люмин даже не повернулась к нему. Её взгляд продолжал сверлить чёрную карету, застывшую у парадных ворот, пытаясь уловить сквозь плотный туман хотя бы силуэт того, кто находился внутри. Ей казалось, что само пространство вокруг этого экипажа сжимается и тяжелеет. — Кто это, Сяо? — требовательно спросила она, слегка подавшись вперёд. — Чей это экипаж? Сяо едва заметно склонил голову, его слух уловил скрип открывающейся дверцы кареты далеко внизу, у подножия лестницы. — Это новый королевский лекарь, принцесса, — бесстрастно отозвался голем. — Его величество король одобрил его кандидатуру ещё до начала астрального сна принца Итэра. Предыдущий алхимик, господин Альбедо, более не может исполнять свои обязанности. На его место назначен доктор Дотторе. — Лекарь?.. — Люмин разочарованно хмыкнула, но взгляд от окна не отвела. — Ещё один зануда с сушеными травами и заумными речами. И всё же её упрямый, капризный нрав требовал зрелищ. Ей не хотелось прятаться в душных, разбитых покоях. Снова нацепив на лицо маску высокомерного безразличия, Люмин решительно распахнула балконную дверь и шагнула на холодный ночной воздух. Ветер тут же растрепал её золотые волосы, а тяжелый подол платья скользнул по влажному камню террасы. Она подошла к самому краю и вальяжно, с вызовом оперлась на резные мраморные перила, открыто демонстрируя себя ночному гостю. Сяо бесшумно последовал за ней, застыв чуть позади, готовый в любую секунду перерезать горло любому, кто косо посмотрит на его госпожу. В этот момент дверца чёрной кареты наконец распахнулась. Из её темного нутра медленно вышел мужчина. Он был высоким, статным и двигался с поразительной, почти хищной грацией, которая мгновенно приковала к себе всё внимание Люмин. На нем был строгий тёмный камзол с высоким воротником и длинный дорожный плащ, полы которого мягко колыхались от ветра. Но самым интригующим было его лицо — точнее, маска, полностью закрывающая верхнюю половину лица, оставляя открытыми лишь четко очерчённые, бледные губы, застывшие в едва уловимой, холодной усмешке. На его руках были плотные кожаные перчатки, словно он брезговал касаться этого мира напрямую. От него веяло странной, пугающей силой. Он не был похож ни на одного лекаря, которых Люмин видела прежде. В его осанке, в его неспешных движениях сквозило абсолютное, непоколебимое превосходство. Словно почувствовав на себе чужой взгляд, мужчина остановился у подножия лестницы. Он медленно поднял голову вверх, обращая своё скрытое маской лицо прямо к балкону, где, опершись на перила, стояла принцесса. Их взгляды встретились сквозь пелену тумана. Люмин затаила дыхание, чувствуя, как её звёздная кровь в венах внезапно отозвалась глухим, взволнованным толчком. Время словно замедлило свой ход, завязнув в холодном ночном тумане. Целую минуту они неподвижно смотрели друг на друга. Люмин стояла на балконе, вцепившись пальцами в мокрый мрамор перил, и не могла заставить себя отвести взгляд от этого мужчины, застывшего внизу у кареты. Из-за его маски невозможно было разглядеть глаз, но Люмин кожей чувствовала этот невидимый взор — тяжёлый, липкий, препарирующий. Так не смотрят на особ королевской крови. Так смотрят на редкое насекомое, которое вот-вот приколотят иглой к деревянному планшету. Её звёздная кровь под кожей не просто пульсировала — она взбунтовалась, отзываясь на его присутствие диким, горячим трепетом. Это пугало и одновременно дарило давно забытый, пьянящий восторг. Впервые за долгие годы Люмин было интересно. Сяо за ее спиной едва заметно напрягся, его ладонь сжалась сильнее на рукояти копья. Голем не чувствовал эмоций, но его защитные протоколы забили тревогу: существо внизу пахло смертью, сталью и застоявшейся кровью. Оно не было человеком. Наконец, молчаливое противостояние прервалось. Бледные губы мужчины медленно разошлись, обнажая ровный ряд зубов в хищной, завораживающей ухмылке. Он прекрасно понял, что заинтриговал принцессу, и эта игра явно пришлась ему по вкусу. Дотторе неторопливо отвёл одну руку назад, вторую прижал к груди и склонился в безупречном, но преисполненном скрытой издёвки поклоне. В каждом его движении сквозило ленивое изящество сытого хищника, решившего подыграть капризной добыче. Когда он распрямился, его скрытое маской лицо снова было обращено к ней, а ухмылка на губах стала еще шире. Он словно бросал ей вызов. Люмин медленно выпрямилась, вздернув подбородок. Её сердце всё ещё совершало безумные кульбиты, но девушка не была бы собой, если бы позволила какому-то безродному лекарю — пусть даже столь интригующему — заметить её минутную слабость. Натягивать маски она умела виртуозно. Принцесса медленно оторвала ладони от влажных перил, заставив себя вернуть на лицо привычное, ледяное выражение скуки. Она смотрела на склонившегося в поклоне мужчину сверху вниз, словно он был лишь очередной надоедливой мошкой, осмелившейся привлечь её внимание. Лениво приподняв одну бровь в знак крайнего разочарования, Люмин, не проронив ни звука, развернулась к нему спиной. Тяжёлый шелковый подол её платья взметнулся, шурша по мокрому камню террасы, когда она царственным шагом направилась обратно в полумрак своих покоев. Сяо скользнул следом за ней. Безмолвный, как сама смерть, он аккуратно прикрыл за принцессой стеклянные двери балкона, отсекая ночную прохладу, запах сырости и тяжелый, препарирующий взгляд незнакомца в маске. Люмин остановилась посреди разгромленной комнаты, глядя на паутину трещин в разбитом зеркале. В тишине спальни её звёздная кровь продолжала взволнованно пульсировать в венах, отдавая сладким жаром в виски. Впервые за долгое время сосущая пустота в её груди начала заполняться предвкушением чего-то по-настоящему тёмного, острого и смертельно опасного.