Совсем не то

Комната Йеджи была похожа на уютную берлогу, заваленное пледами и подушками. Гирлянды мягко мерцали, разбрасывая по стенам разноцветные блики, а в воздухе витал сладкий запах попкорна и дорогого вина, которое они позаимствовали у коллекции отца Йеджи, и которое девочки уже активно пили. Они уже пересмотрели все смешные видео, пересплетничали обо всех знакомых и теперь просто валялись на полу, слушая, как за окном шумит город. – Скууучно.. Протянула Черен, подбрасывая вверх пустую подушку. – Давайте во что-нибудь сыграем? – В правду или действие? Лениво предложила Лиа, поправляя прядь волос. – Как банально. Фыркнула Юна, но в глазах уже загорелся озорной огонек. – Давайте в бутылочку. Она подмигнула и схватила пустую бутылку из-под вина и крутанула. Все засмеялись, но никто не был против. Даже Йеджи, которая обычно не любила такое, лишь покачала головой с улыбкой. Ну, ночёвка же. Девочки достали бумажки и начали расписывать где и как целовать. После скинули и перемешали в коробочке. А дальше началась сама игра. Первые круги прошли под хохот и шутливые возмущения. Бутылка со звоном крутилась на полу, то указывая Лие на Юну с коротким поцелуем в щеку, то Рюджин на Черен для укуса в плечо. Было весело, легко и совсем не неловко, как это обычно бывает в такой компании. Вино все же делало свое дело. – Йеджи, твоя очередь! Крикнула Юна, пододвигая к ней стеклянную бутылку. Йеджи взяла её в руку, взглянула на хитрые лица подруг и, усмехнувшись, крутанула. Зелёное стекло завертелось, мелькая бликами люстры, и, замедляясь, указало горлышком прямо на Рюджин. Рюджин сидела напротив, поджав под себя ноги. Она удивлённо приподняла брови, но потом сразу появилась уверенная улыбка, в которой не было и тени смущения. Сейчас, в мягком свете гирлянд, она казалась какой-то особенно привлекательной. Ее линии скул, дерзкий взгляд и эта спокойная, почти хищная грация, которая всегда в ней была. Длинные тёмные волосы рассыпались по плечам, подчёркивая бледность её кожи. – Ну, давай. Йеджи потянулась к коробочке с бумажками и вытащила свёрнутый листок. Развернув его, она прочитала и усмехнулась: «В губы, засос. Страстно». Она закатила глаза под общий одобрительный гул и свист Черен. – Лёгко. Сказала Йеджи, откидывая бумажку в сторону. Она привыкла к поцелуям. С мальчиками это все было предсказуемо. Иногда сухо, может и горячо, иногда немного влажно и всегда это было просто физическое действие. И сейчас она собиралась подойти к этому также профессионально и расслабленно. – Иди сюда. Йеджи подалась вперёд на коленях, сокращая расстояние. Рюджин не шелохнулась, лишь чуть наклонила голову, впуская её в своё пространство. От неё пахло цветочным шампунем и чем-то сладким. Мгновение, и их губы встретились. Сначала это был просто контакт. Сухой, пружинистый. Но Йеджи, как истинный игрок, решила довести начатое до конца, руководствуясь правилами. Она подалась вперед, слегка приоткрывая рот. Та мгновенно отреагировала, ее губы были теплыми и удивительно… мягкими. Рюджин оказалась более податливой, оставляя текучую нежность. Внутри Йеджи словно что-то щелкнуло. А потом поплыло. Вместо привычного чувства доминирования или простого физического удовлетворения, по ее позвоночнику пробежала тонкая, электризующая дрожь. Губы Рюджин двигались в такт ее собственным, но это было не соревнование, а что-то похожее на танец. Поцелуй с парнями всегда был похож на захват территории. Грубо, нахраписто, с явным финалом. Это же было подобно растворению. Плавному, глубокому. Йеджи втянула нижнюю губу Рюджин, проведя по ней языком, и почувствовала, как та выдыхает ей в рот. В этом выдохе была отдача. Она ощутила, как пальцы Рюджин легко коснулись ее запястья. Жест показался интимным, таким на который ни один парень в ее жизни никогда не решался. Поцелуй длился всего несколько секунд, но для Йеджи они растянулись в вечность. Внутри нее разливалось странное, липкое тепло. Это был не тот жар, который вспыхивает и гаснет за секунду. Это была тягучая волна, поднимающаяся от живота к груди, заставляющая сердце биться где-то в горле. С мальчиками всё всегда было как-то грязно и сложно, с примесью обязательств и фальши. Здесь, с Рюджин, в этом поцелуе было все по другому. Она чувствовала текстуру губ Рюджин, что была невероятно нежной. Слышала ее дыхание, которое на мгновение сбилось. Вкус… на губах Рюджин был привкус сладкого вина, но с ноткой горечи, которая делала этот вкус более совершенным. И в этот самый момент Йеджи осознала очевидное. Это не то. Совсем не то. Это глубже, острее и реальнее. Но всё кончилось так же внезапно, как и началось. Кто-то ахнул и засвистел. – Вау! Ну вы и даёте! Рассмеялась Лиа, пихая Йеджи в бок. Рюджин отстранилась, чуть прикусила губу и легко улыбнулась, будто ничего особенного не произошло, и уже тянулась за бутылкой, чтобы крутануть её снова. Остальные подхватили шутки, начали переглядываться и подкалывать их. А Йеджи сидела неподвижно, глядя в одну точку на ковре. Она чувствовала, как на её припухших губах всё ещё чувствуется чужой вкус. Внутри всё дрожало, а в груди разрасталось что-то огромное, тёплое и совершенно новое. Она слышала голоса подруг, но они доносились до неё словно сквозь воду. Она улыбнулась в ответ на очередную шутку, но улыбка вышла натянутой. Ей нужно было время, чтобы справиться с этим ураганом, который устроил в ней один-единственный поцелуй. Йеджи медленно допила оставшееся вино, чувствуя, как от этого «странного» чувства у неё покалывает подушечки пальцев. Она знала, что остаток вечера ей придётся сидеть здесь, слушать смех подруг и делать вид, что всё по-прежнему. Когда смех после игры немного поутих, а вино в бокалах почти закончилось, Йеджи почувствовала, что ей нужно срочно чем-то занять руки. И голову. И всё остальное, что продолжало предательски дрожать внутри после того поцелуя. – Слушайте. Сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – А давайте погадаем? У меня есть колода Таро. – Ого, Йеджи, а ты у нас ведьма-гадалка? Удивилась Черен, подползая ближе. – Просто иногда интересуюсь. Пожала плечами Йеджи, доставая из ящика стола потёртую коробку с картами. Она любила Таро за то, что карты всегда говорили правду, оставалось только разгадать и понять их предсказание. – Ну давай, погадай мне! Первой запрыгала Юна. – Хочу знать, что будет с моими съёмками в следующем месяце. Йеджи сосредоточенно перемешала колоду, чувствуя подушечками пальцев гладкие края карт. Она вытянула три карты для Юны: Колесница, Тройка Кубков и Десятка Пентаклей. – У тебя всё будет отлично. Трактовала Йеджи, чуть прищурившись. – Успех, команда, ты будешь в центре внимания. И деньги придут. Много. Можешь радоваться. – Ура! Юна обняла её, и Йеджи на мгновение забылась в тёплых объятиях. Следующей была Лиа. Справедливость, Отшельник и Тройка Мечей. Йеджи нахмурилась, но постаралась сказать мягко: – Тебе стоит прислушаться к себе. Есть какой-то выбор, который ты откладываешь. Если не решишь скоро, будешь жалеть. Лиа задумчиво кивнула, прикусив губу. Черен получила Шута, Паж Кубков и Звезду, что означало начало чего-то нового и прекрасного. – Я знала! Воскликнула она. Все засмеялись, напряжение в комнате спало. Йеджи почти успокоилась, чувствуя себя в своей стихии. Карты слушались её, ложились ровно, и она могла на время забыть о том, что было. – Рюджин, твоя очередь! Сказала Юна, подталкивая подругу локтем. – Что хочешь узнать? Рюджин задумчиво посмотрела на Йеджи. В тёплом свете гирлянд её глаза казались почти чёрными, глубокими, и Йеджи почувствовала, как снова замирает сердце. – Любовь. Просто сказала Рюджин. – Скажи, будет ли у меня что-то серьёзное в ближайшее время? Или я опять буду просто развлекаться? Йеджи судорожно вздохнула и начала перетасовывать колоду. Пальцы слегка дрожали, но она постаралась успокоиться. Она хотела сделать всё правильно. – Закрой глаза и думай о своём вопросе. Тихо сказала Йеджи. Рюджин послушно прикрыла веки, и Йеджи позволила себе на мгновение задержать взгляд на её лице. Скулы, длинные ресницы, чуть приоткрытые губы. Те самые губы, о вкусе которых она всё ещё не могла забыть. Она вытянула первую карту, перевернула её, и по комнате пронёсся общий выдох. – Влюблённые… Прочитала Йеджи, и голос её чуть дрогнул. – Это судьбоносная встреча. Рюджин приоткрыла глаза, и её взгляд стал внимательным. – Серьёзно? – Карты не врут. С лёгкой улыбкой ответила Йеджи, чувствуя, как колотится сердце. Она положила вторую карту. Двойка Кубков. – Это взаимность и притяжение. Продолжила она, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. – Та самая химия. Влечение, которое чувствуют оба. Та ткнула пальцем в карту, на которой была изображена пара. Парень и девушка стоящие друг напротив друга с кубками в руках. – Просто двое, которые смотрят друг на друга и понимают всё без слов. Она подняла глаза на Рюджин и увидела, как та слегка наклонила голову, прислушиваясь. Или приглядываясь. Йеджи не могла разобрать выражение её лица. Третья карта легла последней. Двойка Пентаклей. – Это балансирование. Неуверенность. Выбор. Сказала Йеджи, и её голос стал мягче, почти как шёпот. – Ты будешь колебаться. Думать, стоит ли рисковать, потому что есть выбор, оставить всё как есть или сделать шаг в неизведанное. Она перевела дыхание, чувствуя, как все взгляды устремлены на неё. – Так кто это вообще? Вмешалась Юна, пережёвывая мармеладку. – Или это абстрактно? Йеджи посмотрела на карты, потом на Рюджин, и внутри неё что-то щёлкнуло. Смелость, которая появляется только после нескольких бокалов вина. – Это кто-то рядом. Сказала она как будто невзначай, поглаживая пальцами карту Влюблённых. – Очень близко. Кто-то, с кем ты сегодня была особенно… близка. И карты говорят, что эти чувства не просто игра. И что если ты решишься, то всё изменится. В лучшую сторону. Рюджин чуть отвела взгляд, задумавшись, и у Йеджи от этого действия все сжалось внутри, от чего эта внезапная смелость спешно улетучилась. – Ну… я всего лишь трактую то, что говорят карты. Сказала она, но голос дрогнул. Рюджин молчала. Её взгляд был непроницаемым, но в глубине тёмных глаз мелькнуло что-то тёплое, любопытство или удивление. Или, может быть, то самое колебание, о котором говорили карты. – И что мне делать с этим знанием? Медленно спросила Рюджин, чуть склонив голову набок. Йеджи сглотнула, чувствуя, как в горле пересохло. – Карты советуют не бояться и действовать. Ответила она. Рюджин медленно кивнула, всё ещё не отрывая взгляда от Йеджи. В комнате было так тихо, что слышно было, как проезжают машины за окном. – Понятно. Коротко сказала Рюджин, и её голос прозвучал глухо. Она взяла со стола пустой стакан, покрутила его в руках и поставила обратно. И Йеджи показалось, или в её движениях действительно появилась какая-то нервозность, которой раньше никогда не было? – Ладно. Вдруг громко сказала Черен, нарушая тишину. – Всё, хватит этих мистических гаданий! Давайте лучше ещё кино посмотрим, пока не уснули все окончательно. Все облегчённо засмеялись, и напряжение немного спало. Юна схватила пульт и начала листать фильмы, Лиа полезла за пледом, а Черен уже что-то рассказывала про свой любимый триллер. Но Йеджи не шевелилась. Она сидела, глядя на три карты, которые всё ещё лежали перед ней. Влюблённые. Двойка Кубков. Двойка Пентаклей. Она подняла глаза на Рюджин, которая тоже молчала, глядя в стену, и в её взгляде было что-то новое, от чего у Йеджи снова громче забилось сердце. --- Ночь давно перевалила за полночь, когда фильм закончился, а шёпот подруг стих. Одна за другой девочки устроились на огромном мягком ковре, укрывшись пледами. Юна сопела, уткнувшись носом в подушку, Черен и Лиа уже ровно дышали, прижимаясь друг к другу спина к спине. А Йеджи лежала с открытыми глазами. Спальное место она выбрала сама, когда они кидали жребий, но сейчас ненавидела себя за это. Рюджин спала справа от неё, всего в полуметре. Йеджи слышала её тихое дыхание, чувствовала едва уловимый запах цветочного шампуня. И не могла пошевелиться, потому что если бы повернулась, то увидела бы её лицо. Она лежала на спине, глядя в потолок, где плясали золотые пятна от уличных фонарей. Сердце билось слишком громко. В ушах стоял звон тишины. «Это просто игра. Просто поцелуй. Ты целовалась с парнями сотни раз.» Но внутри, в груди, всё ещё жил тот странный жар, который появился несколько часов назад. Он не уходил. Он пульсировал где-то глубоко, напоминая о себе каждый раз, когда Йеджи слышала дыхание Рюджин. Она закрыла глаза, пытаясь уснуть, но перед веками вставали образы. То как Рюджин, чуть склонившая голову, её прохладные губы, дразнящий, медленный поцелуй. А потом эти три карты на ковре. Влюблённые. Двойка Кубков. Двойка Пентаклей. «Карты советуют не бояться и действовать». – Чёрт. Прошептала Йеджи едва слышно, прикусывая губу. Она перевернулась на бок, надеясь, что смена позы поможет успокоиться. Но её тело затекло, мышцы ныли от напряжения, и она снова пошевелилась, пытаясь устроиться поудобнее. И в этот момент, когда Йеджи неловко дёрнулась, переворачиваясь на другой бок, её лицо оказалось прямо напротив лица Рюджин. Йеджи замерла. Дыхание перехватило. Глаза Рюджин были открыты. В темноте они казались почти чёрными, но в них отражался тусклый свет гирлянд, и Йеджи видела в них себя. Своё растерянное, испуганное лицо. – Ты тоже не спишь? Тихо спросила Рюджин. Голос был хриплым от сонливости, но в нём чувствовалась улыбка. Йеджи сглотнула. Её лицо горело, и она была рада, что в темноте не видно румянца. – Не могу…уснуть. Честно призналась она, и голос дрогнул. Рюджин чуть приподнялась на локте, пододвигаясь ближе. Её волосы упали на подушку, касаясь плеча Йеджи. – Из-за чего? Спросила она, и в её голосе появилась та же нотка, что и при гадании. Внимательная. Ищущая. Йеджи молчала. Слова застревали в горле. Она чувствовала тепло, исходящее от Рюджин, и это заставило сердце забиться чаще. – Ты знаешь. Наконец выдавила она. Рюджин не отвела взгляд. Наоборот, она склонила голову чуть ближе, и теперь их разделяли считанные сантиметры. – Знаю. Мягко сказала она. – Но я хочу услышать это от тебя. Честно. Йеджи прикрыла глаза на мгновение, собираясь с духом. В груди всё кипело, сердце колотилось где-то в горле, и она знала, что если сейчас промолчит, то будет жалеть об этом до конца жизни. – Я целовалась с мальчиками.. Начала она, и голос её дрожал, но она продолжала. – Много раз. И всегда это было… так обычно. Без чувств. Просто губы и всё. Она открыла глаза и встретилась взглядом с Рюджин. – А когда мы поцеловались сегодня… внутри что-то случилось. Я не знаю, что это. Но это было совсем по-другому. Лучше. Сильнее. Я не могу перестать об этом думать. И карты… я не врала. Всё, что я сказала было правдой. Про близкого человека. Про выбор. Она замолчала, чувствуя, как глаза защипало от волнения. – Я не знаю, что это… и не знаю, что мне делать с этим, Рюджин. Я просто… не знаю. Тишина повисла в воздухе. Йеджи слышала, как ровно дышат остальные девочки, и от этого контраста её собственное сердце казалось ещё громче. Рюджин смотрела на неё долго. Так долго, что Йеджи уже начала паниковать, думая, что всё испортила. Но потом Рюджин улыбнулась. Мягкой, тёплой улыбкой. – Ну и дура. Прошептала она. – Ты думала, я одна не чувствую? Йеджи замерла. – Что? – Я тоже не могу уснуть. Продолжила Рюджин, и её голос стал тише, интимнее. – Я лежу и думаю о том, как ты смотрела на меня, когда гадала. Как дрожали твои пальцы. Как ты говорила про химию и взаимность. И я поняла, что хочу проверить, права ли ты. Она придвинулась ещё ближе. Их носы почти соприкасались. – Карты сказали, что надо действовать. Прошептала Рюджин. – Сегодня я хочу послушаться карт. Рюджин не стала ждать ответа. Она подалась вперёд, и её губы накрыли губы Йеджи. С первой же секунды этот поцелуй был совершенно другим. Рюджин целовала медленно, будто пытаясь запомнить каждую линию, каждый изгиб губ Йеджи. Её рот был мягким и прохладным, но язык скользнул внутрь осторожно, пробуя, исследуя, и Йеджи выдохнула прямо в этот поцелуй, чувствуя, как внутри разжигается жар. Губы Рюджин пахли чем-то сладким. Когда она чуть прикусила нижнюю губу Йеджи, по телу той пробежала дрожь, отдаваясь где-то внизу живота. Йеджи ощутила, как её собственная рука непроизвольно скользнула по плечу Рюджин, пальцы вцепились в край её футболки, притягивая ближе. Рюджин сразу ответила на это движение. Она навалилась сверху, опираясь на локоть, и теперь их тела соприкасались полностью. Йеджи чувствовала тепло её бёдер, прижатых к её, тяжесть груди, мягко давящую на её собственную. И от этого контакта по коже побежали мурашки, а дыхание сбилось окончательно. Поцелуй углубился. Рюджин водила языком по внутренней стороне губ Йеджи, и это было так интимно, слишком ошеломляюще, что у Йеджи закружилась голова. Она запустила пальцы в тёмные волосы Рюджин, сжимая их в кулак, и позволила себе полностью раствориться. Её губы раскрылись шире, впуская Рюджин глубже, и поцелуй стал влажным, жадным, почти неприличным в своей откровенности. Языки сплетались, скользили друг по другу, и Йеджи слышала собственный приглушённый стон. Рюджин на мгновение отстранилась, чтобы перевести дыхание. Тяжёлое дыхание смешалось в воздухе. Йеджи видела, как расширены зрачки Рюджин, как приоткрыты её губы, что были влажными, чуть припухшими. – Карты не врали. Все взаимно. Прошептала она, и в голосе послышалась прежняя игривость. Рюджин тихо рассмеялась, утыкаясь носом в её шею. Йеджи почувствовала, как внутри разливается тепло, и прижалась к Рюджин, чувствуя, как её тело расслабляется впервые за несколько часов. Она знала, что завтра утром всё будет по-другому. Но сейчас, в этой тишине, под мерцание уставших гирлянд, у неё было всё, что нужно. – Рюджин? Прошептала она. – Мм? – Ты правда веришь в карты? Рюджин подняла голову, встретилась с ней взглядом и мягко улыбнулась. – Теперь… да. И потянулась снова. На этот раз Рюджин целовала иначе. Она скользнула губами от уголка рта Йеджи к подбородку, оставляя влажную дорожку, и опустилась ниже, к шее. Йеджи слегка выгнулась, подаваясь навстречу, когда Рюджин прикусила нежную кожу на месте пульса. Это было остро, чувствительно, почти больно, но наслаждение перекрывало всё. Рюджин втянула кожу в рот, посасывая, и Йеджи почувствовала, как из её горла вырывается тихий, сдавленный стон. Она закусила губу, чтобы не разбудить подруг, но когда Рюджин провела языком по тому же месту, по засосу, который уже начал гореть, Йеджи пришлось прижать ладонь к собственному рту, чтобы заглушить дрожащий выдох. Рюджин подняла голову, встречаясь с ней взглядом. В темноте её глаза блестели, и на губах играла довольная улыбка. – Ты красивая, когда дрожишь. Прошептала она, и от её хриплого голоса по позвоночнику Йеджи пробежала новая волна мурашек. Йеджи выдохнула, чувствуя, как горит кожа на шее, как пульсирует засос, оставленный Рюджин. Её руки всё ещё лежали на плечах Рюджин, и она притянула её обратно, к своим губам, на этот раз сама. Она целовала жадно, открыто, впуская язык Рюджин в свой рот и играя с ним, дразня, покусывая её нижнюю губу, пока та не застонала в ответ. Тихо, сдавленно, но Йеджи услышала, и от этого чувства внутри разрасталось сладость. Они целовались долго, пока дыхание не стало прерывистым, пока губы не онемели от трения. Рюджин прижимала Йеджи к ковру, её ладонь скользнула под край футболки, касаясь горячей кожи на талии, и Йеджи вжалась в неё сильнее, чувствуя, как пальцы Рюджин гладят её позвоночник. Это все было даже неприлично для комнаты, полной спящих подруг. Когда они наконец отстранились, чтобы перевести дух, обе тяжело дышали. Йеджи чувствовала, как бешено колотится сердце, как горит лицо. Засос на шее горел, и это было приятно ощущать. Рюджин улыбнулась, заправляя прядь волос Йеджи за ухо. Её пальцы задержались на скуле, и она поцеловала Йеджи в лоб. – А теперь спать. Прошептала она, укладываясь на бок и притягивая Йеджи к себе. Йеджи прижалась к ней, чувствуя, как тёплое тело Рюджин обнимает её. Она положила голову ей на грудь и слышала, как ровно, но немного быстрее обычного бьётся сердце Рюджин. – Спокойной ночи. Прошептала Йеджи. – Сладких снов. Ответила Рюджин и поцеловала её в макушку. Уснули они под утро, прижавшись друг к другу, переплетясь конечностями, и Йеджи впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему счастливой.