limelight

Илья не заносчивый. Три года назад он играл за "Локо" Ярославля, где ему было практически гарантировано место в основном составе "Локомотива" в КХЛ, и праздновал победу, поднимая над собой ебанный Кубок Харламова. То воспоминание навсегда было запечатлено на фото, которое стояло на его прикроватном столике рядом с его золотой медалью молодежного чемпионата мира по хоккею. И если этого было недостаточно для того, чтобы раздуть его самомнения до невероятных высот, он был первым на драфте в сезоне — третий самый молодой игрок за всю историю, и еще он играл центровым за «Рейдерс». И всего полчаса назад, словно вишенка на торте, он получил награду Новичок Года. Второй самый молодой игрок, удостоенный этой награды. Ну ладно, может он совсем чуточку заносчивый. Он знает, что его достижения много стоят. И он слышит, что говорят о нем другие новички в его команде, как Варков хвалил его, когда думал, что Илья уже вышел из раздевалки. Кучеров сказал ему, что он был в шортлисте на получение Харламов Трофи. И если (когда) он его получит, он будет самым молодым призером за всю историю. Илья старается не отслеживать статистику, но сложновато это делать, когда спортивные новости постоянно всплывают у него в телефоне и напоминают ему об этом. Также есть еще куча подкастов, которые он слушает уже на протяжении многих лет, и, казалось, что они и дня не могут прожить без того, чтобы не назвать его имя, говорить о нем (но это отчасти было не очень приятно, потому что они постоянно произносили его имя неправильно Илия РОзанофф). Каждый раз, когда он открывает Инстаграм, там опубликован обновленный график с его статистикой и фотографией на льду вместе с припиской о том, что он побил очередной рекорд. Нельзя его винить в том, что он ведет себя немножко как павлин. Коннорс заказал ему какой-то модный напиток в баре, в небольшом хрустальном бокале, который выглядит намного дороже того, что Илья обычно пил. После глотка он решает, что напиток похож на то, если бы ему налили моторное масло, по крайней мере так он представляет себе его вкус. Но жаловаться он не будет, самому ему нельзя еще ничего заказывать, он бы попытался, но нарисованный фломастером крестик на его руке выдает его. В голову это пойло ударяет ужасающе быстро, и он знает, что сильно палится. Но он Новичок Года, и все эти люди собрались тут, чтобы отпраздновать его достижение. Кому не похуй на то, что он совсем немножко самоуверенный? — Розанов! — Марло хватает его за бицепс и подтаскивает в небольшой круг людей. Илья узнает Эрика Беннета — вратаря Адмиралов, хоть и не очень выдающегося по мнению Ильи, но остальные двое ему незнакомы. Или может Илье представляли их чуть раньше вечером, но он перезнакомился со столькими людьми, что взгляд у него замылился. — Вот и он! — Пацан просто мощь, — говорит один из мужчин. — Может станет следующим Хантером, — Илья не хочет кривить лицо, но может удержаться. — Нет, — говорит Илья. — Я буду лучше, — Марло улюлюкает, хлопая ладонью Илью по плечу. Беннет хмыкает рядом с ним. Илья не совсем уверен, что тут такого смешного. Хантер сильный игрок, сейчас, но два года назад такое сравнение было бы оскорбительным. — Тебе нужно увидеть его в деле, — сказал Марло. Илья расцветает от внимания. Никто из них не говорит с ним лично, но все равно здорово быть одной из главных тем для разговора на вечеринке. — Я бы не удивился, если бы ты стал следующим Холландером. Они уже говорят о том, чтобы дать тебе нашивку с буквой А. А вот это был комплимент. И впервые за весь вечер Илья не уверен, что заслуживает его. Илья искусный игрок и талантливый, намного более талантливый чем большинство игроков в этой комнате, но Шейн Холландер — это Шейн Холландер. У него за плечами на пятнадцать лет больше опыта, чем у Ильи. Старшие ребята на катке часто обменивались друг с другом дисками с пиратскими записями игр, и Илья тратил свои свободные часы за тем, что наблюдал за дебютом Холландера, он следил за тем, как Холландер словно комета взлетел до недосягаемых высот славы, он смотрел на то, как Холландер выиграл свой первый Кубок. Шейн Холландер — это и есть хоккей. Шейн Холландер был причиной, почему Илья вообще играл в хоккей. — Нифига, Роз, — хвалит его Беннетт. — Ну, я бы предпочел нашивку с буквой С, но и А сойдет, — Илья делает небольшой глоток, скрывая улыбку за стаканом. — Пока что. Марло вновь смеется, слишком уж громко, и поворачивается ко второму незнакомцу, который так и не сказал ни слова — может это был Пруэтт? Илья знал, что их представляли. Кто бы это не был, очевидно, что он играет в защите. Марло задает еще несколько вежливых вопросов о партнере Пруэтта или это был Прайс? Илья пользуется возможностью, чтобы ускользнуть из компании. Он поворачивается обратно к бару, опустив голову и двигаясь сквозь толпу. Это первый раз за ночь, когда ему выпадает возможность передохнуть, никто не хватает его, не втаскивает его в разговоры с игроками вдвое старше его и в два раза менее талантливыми. Он знает, что ему нужно замедлиться и сохранить энергию; очевидно, что после этого они пойдут в бар, а может в клуб или даже два, куда старшие ребята попытаются провести его без ID. Илье повезет, если он будет утром до пяти утра, но он не жалуется. И он признает — от этого хорошо, прямо очень хорошо, когда на него направлено столько глаз. Так что почему бы не растянуть празднование на еще несколько часов? — Вам повторить? — спрашивает бармен, кивая в сторону бокала в руке Ильи. — Нет, спасибо, — качает головой Илья. — Просто колу, — он проглатывает то, что оставалось в его бокале и тянется за газировкой. Илья облокачивается на барную стойку, оглядывая толпу. Он все ждет, когда же что-то пойдет не так: он будто вот-вот очнется ото сна в своей спальне в Москве и начнет собираться на утреннюю тренировку. Но этот момент так и не наступает. Какое-то безумие — он не в своей детской спальне, окруженный постерами с лучшими игроками лиги. Он теперь сам один из них, фотографии в Hockey News и на сайте ESPN и в спортивных колонках, ради которых он изучал английский язык. Теперь Илья в центре внимания, он — самый желанный игрок в комнате. Он делает глоток своего напитка. Пузырьки щекочут его нос. Люди продолжают ходить по залу: женщины в блестящих платьях и мужчины в скучных костюмах. Становится все сложнее и сложнее отличать тех, кто принадлежал хоккейному миру и тех, кто присоединился туда потому, что это какое-то стоящее событие. Он видит Хантера, который обнимает парня помоложе, и Марло, который все еще разговаривает с тем защитником. Было еще несколько людей, с которыми ему стоит познакомиться. Например, главный финансовый директор Nike, который сейчас разговаривает с каким-то мужчиной. Коммисар НХЛ Кроуэлл стоит в противоположной стороне комнаты возле другой барной стойки. Вицепрезидент ESPN, а может это был FOX News. Илье нужно заводить знакомства, но как же приятно, когда люди первые к нему подходят, когда они сами хотят с ним знакомиться. Тем временем, директор Nike пожимает руку другому мужчине, прощаясь с ним. Этот мужчина поворачивается, но Илья не может понять кто это — очевидно, что это какой-то хоккеист, судя по его телосложению. Он был широким и высоким. Но освещение в комнате не очень. Он пробирается сквозь толпу, подходя к бару, и... Блять. — Шейн Холландер, — улыбается мужчина расслабленно и протягивает ему руку. Мир вокруг Ильи замирает, он видит только Шейна Холландера: капитана Метрос, трехкратного обладателя Кубка Стэнли, у него за плечами более 700 голов, самого горячего мужчину в НХЛ, и, вот уже как два месяца, обладателя Конн Смайт Трофи. В живую он выглядит больше, чем на постерах и обложках журнала. Не то чтобы Илья следил. Или хранил эти постеры или журналы. Особенно тот журнал, который выпустили четыре месяца назад, лимитированное издание с Vanity Fair, в котором был очень откровенный разворот: Шейн Холландер без майки, в свободных спортивных шортах, который выходил из ванной, или там, где он занимался на тренажере для мыщц бедер, или там, где он играл мускулами на камеру, или там, где он подтягивался на гимнастических кольцах... Илья берет его за руку, надеясь на то, что все выглядит не так очевидно неловко, как он представляет у себя в голове, и крепко и уверенно пожимает ее. Кожа руки мистера Холландера грубая и с мозолями после почти двух десятилетий хоккея, тренировок, работы. Илья все качает и качает, и качает рукой, не отпуская его слишком долго. В уголках глаз мистера Холландера появляются морщинки, когда он оглядывает Илью, цепко смотря на него с ног до головы. Илья наконец отпускает руку и начинает приглаживать несуществующие складки на одежде, наверное, ему все же стоило подобрать костюм получше, что-то пошитое специально на него, может быть что-то от Brioni. У него вообще-то не было ничего от Brioni. И вообще нет костюма, который бы ему сделали на заказ, он купил этот костюм в каком-то магазине вместе с Марло. И костюм нормальный, но Илья вдруг чувствует себя невероятно неуверенным, ужасающе молодым, стоя напротив мистера Холландера. Мистера Холландера, на котором надет костюм-двойка от Brunello Cucinelli, темно синий цвет красиво оттеняется ярко-красной шелковой подкладкой. Ткань идеально обтягивает его талию, от чего его широкие плечи становятся просто невозможно огромными. Рукава идеально доходят до его запястий, красивые руки украшены невероятными часами Glashütte. Илья пялится. И он делает это уже гораздо дольше, чем принято в приличном обществе. Мистер Холландер смотрит на него, в его глазах сияет веселье. — Мистер Холландер, — сглатывает Илья. Его глаза оглядывают лицо мистера Холландера. — Очень рад с вами познакомиться, сэр, — "Рад" было еще слабо сказано, но подобрать более точное слово на английском его мозг так быстро не мог. — Поздравляю, — мистер Холландер поднимает бокал и кивает Илье. — Никто не заслуживает это больше тебя, пацан. Твоя отдача делу... — мистер Холландер качает головой. Приподнимая брови, он присвистнул. — Ты жаждешь этого. Это впечатляет. Илья наклоняет голову, отмахиваясь от комплимента. — Ничего такого, — говорит он, нервно обхватывая стакан пальцами. — Шестьдесят шесть очков в свой первый сезон — это не ничего. — У Вас было 68, — выпаливает Илья. Мистер Холландер смеется. — Но ты быстрее всех достиг пятидесяти очков будучи подростком, — парирует мистер Холландер. Илья поднимает голову. Он моргает, его брови нахмурены, потому что Шейн Холландер знает его статистику. Не только те рекорды, которые Илья побил — мистер Холландер был третьим, уже четвертым, кто достиг пятидесяти очков. У него это заняло тридцать пять игр. А у Ильи тридцать. Илья не удерживается от смеха, короткого и задушенного. — Но кто считает? — Я считаю, — признается Илья. Мистер Холландер облокачивается на бар, его бицепсы напрягаются под тканью его костюма. Илья поддается себе и позволяет своему взгляду задержаться дольше, чем следовало. Мистер Холландер на несколько сантиметров ниже Ильи, но у него такие мышцы, годы труда не прошли даром. От этого Илья чувствует себя маленьким. — Знаю, что не должен об этом заботиться, но... но очень сложно этого не делать. — Я не думаю, что кто-нибудь еще в этой комнате понимает это лучше меня, Илья, — имя Ильи так легко соскользывает с его языка: Иль-Я. Илья немного двигается, склоняясь к мужчине. Ему хочется услышать это снова, услышать то, как рот мистера Холландера выговаривает слоги. — Я признаю, я не был уверен по поводу того, что Бостон сможет с тобой управиться. Эгоистично, но мне хотелось, чтобы ты достался нам, — Илья хмыкает, пряча улыбку за бокалом. — Я все еще могу Вам достаться, никогда не говори никогда, но так наверное будет нечестно по отношению к другим командам, — поддразнивает Илья. Он точно это выдумывает, потому что такого не могло быть, но глаза мистера Холландера оглядывают его, задерживаясь на его бедрах. Илья расстегивает свой пиджак, открывая обзор на свою талию. Мистер Холландер смотрит. — К тому же, с Вами играть весело. В этом сезоне сколько было игр, четыре? — Да, — подтверждает мистер Холландер, не то, чтобы Илье это нужно; он точно знает, что было три игры. Монреаль выиграл дважды; мистер Холландер забил шесть голов за все три игры, а в первой сделал хет-трик. А еще он врезался в Илью во второй игре, момент, который Илья мысленно проигрывает в своей голове снова и снова, и снова (он проигрывает еще и видео с этим моментом, он смотрит его на Ютубе так часто, что телефон теперь рекомендует это видео ему каждую ночь, и каждую ночь он его пересматривает, одной рукой скользнув себе под нижнее белье). — Весело — это хорошее слово. Я бы даже сказал стимулирующе. — Оу, — вырывается у Ильи. Стимулирующе. Слово уютно устраивается у него в груди, он мысленно смакует его. Склонив голову он не удерживается от улыбки. — Стимулирующе? — Илья уже заигрывает. Мистер Холландер бросает на него взгляд, брови были приподняты, и он глотает свой напиток. Илья позволяет своим глазам задержаться на том месте, где губы мистера Холландера касаются стекла. — Стимулирующе. Ты хороший игрок. Каждый игрок в этой комнате тебя ненавидит, — признает мистер Холландер. — Но они также мечтают о том, чтобы ты оказался в их команде. Ты агрессивен, уверен в себе и умен. Охуенное комбо, пацан, — Илья не скрывает свою улыбку на этот раз. Он склоняется ближе и ставит напиток рядом с мистером Холландером. Их руки касаются друг друга; Илья не делает попытки подвинуться. Когда он поднимает взгляд, мистер Холландер пялится на Илью. — Да? — Илья облизывает нижнюю губу. — Но твой кистевой — полное дерьмо, — мистер Холландер сдвигает бедра. Илья повторяет за ним, поворачиваясь к нему лицом. — Твой снэп-шот, бэкхенд, даже твой щелчок — отлично получаются. Ты очень дерзко действуешь с шайбой, но точность тоже важна, — в ответ Илья лишь мычит. Он позволяет своим пальцам коснуться боковой стороны стакана, ловя капли конденсата. И от этого движения его костяшки задевают тыльную сторону руки мистера Холландера. — Знаете, может мне нужно, чтобы кто-нибудь мне помог, сэр, — Илья намеренно понижает тон голоса, зная, что мистеру Холландеру придется наклониться к нему, чтобы услышать его поверх гомона толпы вокруг. Воздух между ними стал плотнее, расстояние сокращается. — Может и нужно. — Было бы здорово сыграть с кем-то один на один, — пожал плечами Илья. — С кем-то, кто умеет управляться с клюшкой, — Илья глотнул свою газировку. Одна капля скользит с уголка его губ, и он ловит ее кончиком языка, не отрывая взгляда от мистера Холландера. Челюсть мистера Холландера напрягается. — Не многие способны тебе помочь, — говорит мистер Холландер. Илья переминается с ноги на ногу, двигая бедрами чуть вперед. Они стоят так близко друг другу, почти касаясь. — Ты лучше половины игроков тут. Понадобится особый навык, — Илья раньше никогда не замечал веснушки мистера Холландера. Они украшают его лицо повсюду, рассыпаны у него на носу и под его глазами. Они прекрасны. Он прекрасен. Илье хочется потянуться и коснуться его веснушек рукой, провести пальцем по его носу и щекам, и вниз по его челюсти к его губам, наклониться и... — Розанов! — мистер Холландер отскакивает, когда Марли хлопает Илью по плечу так сильно, что у того аж зубы клацают. Илья оплакивает потерю контакта в то же мгновение, фантомное прикосновение руки мистера Холландера к его руке. Марло пихает Илье в руки очередной напиток, яркий и розовый. Он пахнет водкой, но сделав глоток Илья чувствует лишь сироп. — Розанов и Холландер! — Марло, — приветствует Холландер. — Я вот представлялся Розанову. Отличного игрока вы себе отхватили. — Он красавчик! Розанов, погнали. Тебе нужно познакомиться с Кроуэллом. Он спрашивал о тебе всю ночь, — Марло вцепляется пальцами Илье в плечо, медленно оттягивая его в сторону от мистера Холландера. И впервые Илья чувствует себя не в своей тарелке. Мистер Холландер делает еще один глоток своего напитка, не собираясь идти с ними. — Приятно с тобой познакомиться, пацан, — кивает мистер Холландер. Марло начинает тянуть его еще сильнее, он точно помнет его пиджак. — Мне тоже, сэр, — бросает Илья через плечо. Марло что-то говорит ему на ухо, готовя к встрече с коммиссионером. Но Илье наплевать, он все еще ощущает руку мистера Холландера на своей. Он делает небольшой глоток своего напитка. У него под кожей словно что-то гудит, он чувствует покалывание на губах. И это не от алкоголя. Илья скидывает пиджак, в комнате стало намного теплее, чем до этого. Марло тащит его в небольшой круг. Илья протягивает руку, а Кроуэлл пожимает ее первым, затем Хантер, а затем партнер Хантера — Кип, как ему представляют его. Марло представляет Илью, снова расхваливая его направо и налево. Илья смеется, когда это уместно, вставляет фразы, когда нужно и задает Кроуэллу правильные вопросы. Но больше он ничего не делает. Он просто не может. Его разум блуждает где-то. Как и его взгляд. Он не может не смотреть по сторонам, не может удержаться от того, чтобы найти мистера Холландера в толпе. Рядом с ним стоит красивая женщина, ее рука находится на бицепсе мистера Холландера. Взгляд Ильи задерживается. Мистер Холландер тоже где-то оставил свой пиджак за последние двадцать минут, открывая белоснежную рубашку, которая так обтягивала его торс, будто бы ее на нем нарисовали. Со штанами дело обстояло не лучше, они туго обтягивали его бедра и задницу. Илья делает глубокий вздох, поправляя пиджак в руках так, чтобы он прикрывал его пах. — Сделай фотку, Роз, — говорит Марло. Илья заново включается в разговор, гулко сглатывая. Он делает глоток, у него в горле ужасно пересохло. — Что? — Я сказал, сделай фотку. Так останется хоть воспоминание, — кивнул головой Марло в сторону мистера Холландера. Илья не может удержаться и вновь бросает на него взгляд; женщина больше не касается мистера Холландера, и Илье от этого становится легче. Его взгляд вновь возвращается на Марло, когда он напоминает себе о том, что так пялиться нельзя. Хантер и Кип обменялись взглядами, между ними шел какой-то невербальный разговор. — Он приятный парень, — говорит Кип. Хантер бросает на Кипа еще один взгляд. — Да, — ровно отвечает Илья. Ему нечего больше добавить. Мистер Холландер действительно приятный, с ним приятно разговаривать, приятно наблюдать за его игрой (приятно смотреть на него, услужливо подсказывает ему мозг, с которым он не может не согласиться). — Пацан явно почитает его как кумира, — смеется Марло, а вот Илья нет. — Хорошо, когда есть на кого равняться, —говорит Хантер. Илья благодарен тому, что кто-то его защищает. — Я чуть не умер, когда впервые встретился с Вагнером. Лучший центровой, который когда-либо играл за Пингвинов. — Это когда было, в 1904? — бросает Илья в ответ. — Эй, — Скотт притворно обижается, вскидывая ладони. Марли пихает Илью вбок вновь смеясь. Илья тоже хихикает, более благодарный за то, что внимание с него, с него и Шейна Холландера, переключилось на кого-то другого. Илья украдкой бросает еще один взгляд на мистера Холландера. Мистер Холландер уже смотрит на него в ответ. Никакой скрытности. Мистер Холландер подносит бокал к губам, делая медленный глоткой. Все время он не отрывает взгляда от Ильи. Желание поглощает Илью, так сильно, но боится, что сейчас упадет. Он желает его, желает того, чтобы мистер Холландер подошел к нему, чтобы мистер Холландер продолжил говорить с ним, чтобы он сказал ему, какой он хороший. Он жаден; все в собрались в этой комнате, чтобы отпраздновать его достижение. А ему хотелось большего: ему хочется мистера Холландера, наедине. Он может подавить пламя ревности, которое бушует в его голове, когда красивая женщина смеется, хватая ладонью предплечье мистера Холландера. Ревность становится в два раза сильнее, в три раза, она растет в геометрической прогрессии, которую Илья вообще не понимает, когда мистер Холландер смеется в ответ, его глаза искрятся, когда он наклоняется к женщине ближе. Илья просит прощения у остальных и уходит в сторону. Слишком резко, это даже невежливо. Он оставляет свой напиток на барной стойке, гул под его кожей, в его голове, лишь растет от мыслей о мистере Холландере. Ему не нужно то дерьмо, которое дал ему Марло. Илья уклоняется от толпы, пробираясь в сторону уборной. Лишь защелкнув за собой кабинку он наконец может выдохнуть. Такое чувство, будто он превратился в обнаженный провод, который искрит от мыслей о мистере Холландере. Он не может вернуться на вечеринку и смотреть на мистера Холландера. Илья желает его. Желает так сильно, что это превращается в нужду, линии на песке размыты. Время куда-то летит, пока он находится в кабинке. Илья облокачивается на стену, пытаясь успокоиться. Он не может; каждый раз, когда он закрывает глаза, каждый раз, когда он пытается успокоить себя, его мысли неумолимо возвращаются к мистеру Холландеру. Как-будто бы у мистера Холландера в руках был поводок, как будто он был магнитом, притягивающим Илью обратно. Это вне его сил. И он не уверен, хочет ли перестать думать о мистере Холландере. Илья выходит из кабинки к раковине и долго держит руки под водой. Он не хочет больше там находиться. Он не хочет идти ни в какой клуб, или бар, или место, где вышибала очень своевременно забудет проверить его ID. Он не хочет, чтобы Марло тащил его в какой-то стрипклуб. Он хочет пойти домой и вновь пересмотреть видео того, как мистер Холландер впечатывает его в борт, и выпустить наружу то, что пульсирует у него в позвоночнике. Он на взводе, и чем больше он об этом думает, тем скорее это станет проблемой окружающих. Дверь кабинки позади него открывается и закрывается; Илья подскакивает. Мистер Холландер подходит к раковине возле его. Илья продолжает держать руки под водой, глядя куда-угодно, лишь бы не на руки мистера Холландера, сильные, большие и мозолистые. Он пытается не думать о том, как бы чувствовались эти руки у него на талии, вокруг его шеи, у него во рту. Он пытается не думать о том, как бы он припечатал эти руки к стене, какие эти руки оставили бы царапины на него спине. Не удивительно, что Илья на взводе. Илья поднимает глаза, в зеркале встречаясь взглядом с мистером Холландером. Илья наконец выключает воду, ставя руки по обе стороны от раковины. — Сэр... — голос Ильи ломается. — Не надо, — выключает воду мистер Холландер. Он упирается ладонями в стойку возле раковины, опираясь на нее. — Сэр, пожалуйста. — Нам не следует. — Пожалуйста, мистер Холландер... — Ты вообще понимаешь, о чем просишь? — резко прерывает его мистер Холландер, прижимая его к стене уборной. — Я прошу о Вас, — шепчет Илья. Щеки мистера Холландера приобретают милый румянец, яркий розовый цвет поднимается до скул. — Я хочу Вас. — Тебе не следует. — Не говорите мне, что мне следует и не следует хотеть. — Не огрызайся со мной, — приказывает мистер Холландер. Он тянет руку к затылку Ильи и запутывается пальцами в его кудрях, потянув за золотистые локоны. Илья гулко сглатывает, его шея обнажена и открыта. Он уже готов начать умолять, упрашивать мистера Холландера пометить его, оставить на нем красивые синяки, прямо там, где всем это будет видно. — Пожалуйста, сэр, — Илья смотрит на него из-под полуприкрытых век. — Пожалуйста. — Ты уверен, что хочешь этого? — Я не думаю, что хотел когда-либо чего-то больше, чем этого, мистер Холландер, — мистер Холландер прикрывает глаза и делает глубокий вздох. Теплый воздух касается кожи Ильи. Мистер Холландер играет желваками, снова и снова. Илья успевает досчитать до тридцати, когда мистер Холландер наконец открывает свои глаза. — Вот, что будет дальше, Илья, — мистер Холландер приподнимает подбородок Ильи пальцами, заставляя его посмотреть себе в глаза. — Ты первым выйдешь из уборной. Ты побудешь хорошим и побродишь среди гостей еще двадцать минут. И после этого если ты все еще будешь хотеть этого, то ты найдешь меня в гардеробной, которая находится рядом с баром. — Так точно, сэр, — шепчет Илья. — Хороший мальчик, — мистер Холландер отходит от стены, освобождая голову Ильи. Он хнычет, когда мистер Холландер выпутывает пальцы из кудрей Ильи. — Тебе нужно привести себя в порядок, прежде чем ты вернешься на вечеринку, — Илья краснеет, засовывая руку в штаны, и пытается поправить вставший член. Мистер Холландер бросает на него радостный взгляд. — Я буду в гардеробной. — Я Вас найду. Илья пытается пригладить кудри, выходя из уборной. Он не проходит и пяти шагов, как Коннорс притягивает его к кучке новичков, которые, очевидно, уже напились и восхищенно пялятся на Илью. Внимание сейчас было лишним, у него зудит кожа головы, это внимание было неправильным. Он не хочет быть в этой комнате, среди этих людей. Он проверяет свои часы. Еще семнадцать минут. За этим тянутся самые долгие минуты в истории. Он представляет как время физически тянется. Стрелки его часов Longines словно пробираются сквозь мед. Илья жалеет о том, что оставил свой бокал с алкоголем где-то, ему нужно занять руки чем-нибудь, чем-угодно. Слишком уж много энергии в его теле, он словно натянутая струна, и этому напряжению некуда деться. Он становится все более и более раздраженным с каждой глупой шуткой новичков. Марло продолжает касаться его, хватая Илью каждый раз во время смеха. Там нет ничего смешного. Сейчас, вообще ничего не могло рассмешить Илью. Он проверяет часы еще раз. Двенадцать минут. Илья страдает. Его член пульсирует, в его желудке также пульсирует какое-то незнакомое чувство. Он не хочет больше ждать, ему не хочется тратить время на эту бесполезную болтовню, пока мистер Холландер ждет его. Илья бросает взгляд на гардеробную, которая всего в двадцати метрах от него. Двадцать шагов, пятнадцать, если он постарается, разделяют его и мистера Холландера. Он может развернуться, покинуть этот разговор, и через пару секунд прижаться к мистеру Холландеру. Но Илья ждет. Илья ждет, потому что мистер Холландер сказал ему. Никакого другого варианта у него нет, ему нужно быть хорошим. Этот приказ словно сковал все его естество, его нервы больше не подчинялись его мозгу; никакого варианта воспротивиться этому приказу у него нет. Он хороший. Он слушается. Три минуты. Илья — пес, а мистер Холландер поддразнил его угощением, но приказал ждать. Он вибрирует от возбуждения, спотыкаясь и кружась вокруг слишком уж собранного мистера Холландера. Илья суетится, дергается и извивается, игнорируя людей вокруг. Он не знает, что с собой делать, куда девать себя. Он елозит бедрами, сжимая их вместе, слишком очевидно, слишком явно для публики. Это не имеет значения, конечно же желание, жажда ясно отображаются у него на лице, любой может это понять. Минутная стрелка едва переступает за отметку 12, как Илья начинает двигаться. Он даже не извиняется за прерванный разговор. Блять, ему нужно найти мистера Холландера. Ему нужен мистер Холландер. Илья вваливается в гардеробную, спотыкаясь о свои ноги. Маленькое пространство больше похожее на большой шкаф с высокой деревянной перегородкой посередине. Передняя часть буквально забита куртками и пиджаками; Илья не видит заднюю секции, стоя возле двери. Мистер Холландер опирается о стену, наблюдая за Ильей с приподнятой бровью. Илья открывает рот. И быстро закрывает его. Мистер Холландер двигается, скрещивая ноги. Его штаны сбились в кучу, явно выделяя его привставший член. Илья сглатывает, хотя у него в горле все пересохло; он хочет сказать что-нибудь, но не может подобрать правильные слова, правильные мысли, чтобы прорезать это напряжение. — Илья. — Мистер Холландер, — никто из них не предпринимает попытки двинуться. Мистер Холландер скользит взглядом по телу Ильи, мимо его бедер, мимо его пульсирующего члена, по его груди и шеи, прежде чем достигнуть его лица. Илья переминается с ноги на ногу, сжимая свои бедра вместе. — Пожалуйста. — Ты даже не понимаешь, о чем просишь. — О Вас, пожалуйста, все что угодно, сэр. Я прошу чего угодно, — умоляет Илья. — Пожалуйста. Я хочу Вас. Все, что Вы мне дадите. Мне нужно... — Тебе нужно сказать мне, чего ты хочешь на самом деле, щеночек, — дразнит его мистер Холландер. — Нельзя просто умолять. Оу. Илья хнычет. — Иди сюда, — позволяет мистер Холландер. Ноги Ильи двигаются раньше, чем он отдает себе об этом отчет. Мистер Холландер хватает рукой талию Ильи, притягивая его в темную заднюю комнату. Она практически пустая; всего пара туфлей на каблуках и скамейка в углу. — Хороший мальчик. — Да... этого. Я хочу этого, — говорит Илья. Мистер Холландер тянет Илью в сторону и прижимает его к стене, окружая его со всех сторон. Он такой широкий, белая рубашка идеально обтягивает плечи и грудь. Илье некуда сбежать, некуда двинуться. Есть только он и мистер Холландер; его мир сужается. Илья вновь хнычет высоким и громким голосом. — Я хочу быть хорошим мальчиком для вас, сэр. — Спасибо, Илья, — мистер Холландер притягивает голову Ильи внизу, и обхватывает его челюсть ладонью. Он втягивает Илью в нежный поцелуй, его рот горячий и влажный. Он стонет в рот мистера Холландера; все такое мягкое, его губы, ткань его рубашки, то, какие звуки он издает прямо в поцелуй. Двадцать минут того стоили. Более того; Илья ждал бы часы, дни ради этого. Внимание мистера Холландера — на нем и ни на ком больше. Мистер Холландер мягко погладил его щеку, его грубые мозолистые пальцы прошлись по челюсти Ильи. Это чувство поглощает его с головой, мистер Холландер поглощает его, его губы, тело, разум и душу. Илья углубляет поцелуй, проводя языком по нижней губе мистера Холландера. Мистер Холландер прочесывает кудри Ильи рукой, склоняя его голову. Илья послушно позволяет ему. Он бы позволил мистеру Холландеру все, что угодно, думает он. Член Ильи дергается, уперевшись в ширинку, его губы горят напротив губ мистера Холландера. В штанах растет напряжение, горячее пламя лижет его позвоночник. Он хнычет. Илья — зажигалка, и искра наконец разожгла пламя. Он не может удержаться и стонет в рот мистера Холландера. Илья хватает мистера Холландера, лапает его везде, до куда достает. Илья колеблется, напускная бравада исчезла, он теперь жертва мистера Холландера, его губ, его рук, его присутствия. — Пожалуйста, — умоляет Илья в рот мистера Холландера. Он слабо сжимает бицепсы мистера Холландера, чувствуя как крепкие играют под его пальцами. — Блять, — голос мистера Холландера звучит хрипло. Бедра Ильи дергаются вперед, потираясь о бедро мистера Холландера. Неровный стон словно проходит по всему его телу так громко, что наверное это слышно за пределами гардеробной, и все в баре, все на вечеринке услышали, как сильно Илья хочет. Давление такое приятное, такое вкусное, у него темнеет перед глазами. Ему нужно больше. — Я сегодня не позволю тебе себя выебать, щеночек. Илья хнычет, уже открывая рот для возражений. Мистер Холландер поднимает палец, приподнимая бровь. Илья закрывает рот. — Я знаю, — воркует мистер Холландер. Тепло распространяется по лицу Ильи. Он сглатывает, у него перехватывает горло. — Ты не можешь пойти со мной домой. Люди будут искать тебя повсюду после вечеринки, Илья. Ты же не хочешь, чтобы они начали беспокоиться, да? — Нет, — мямлит Илья. Он врет; он бы не был против, если бы люди вокруг интересовались тем, куда мистер Холландер повел его, почему они вдвоем так резко ушли с вечеринки, наедине. Бедра Ильи дергаются вперед еще раз; как же приятно, комбинация тесноты его брюк, крепкого бедра мистера Холландера, и того факта, что Илья настолько твердый, что он чувствует свой стояк всем своим телом. Он не может ничего с собой поделать, не может остановиться. — Я знаю, — повторяет мистер Холландер, растягивая каждый слог. Илья стонет, оборванный звук, который застревает у него в горле. Мистер Холландер шикает на него, приподнимая бровь, как будто Илья был непослушным ребенком. Илья прикусывает внутреннюю сторону щеки так сильно, что ощущает металлический привкус во рту. — Тебе нужно быть тихим, Илья. Руки мистера Холландера проводят вниз по его телу и хватают его бедра, большие пальцы упираются в бедренные косточки. Его руки такие большие, такие обволакивающие, идеально обхватывающие стройные бедра Ильи со всех сторон. Он просто держит его, и определенно чувствует как каждый мускул в теле Ильи реагирует на его прикосновение, на его присутствие, дергаясь и полностью вырываясь из-под контроля Ильи. Этого не достаточно. Илья ненасытен. Его собственные бедра дрожат напротив сильных и устойчивых бедер мистера Холландера, пока возбуждение омывает его, накрывает с головой, такмногоитакнедостаточно. Илья утыкается головой в шею мистера Холландера, оставляя влажные поцелуи. Пламя в его животе двинулось выше, расплавляя его словно воск свечи, он начнет истекать, растает на пол. Если бы не мистер Холландер, его сильные руки, то, как он прижимает Илью к стене, Илья бы точно превратился в лужу на полу гардеробной. Илья позволяет себе поддаться желанию. Он хнычет в кожу мистера Холландера. Его бедра дергаются вперед снова, на этот раз осознанно. Бедро мистера Холландера такое крепкое напротив его члена, такое идеальное. У него были годы тренировок, он работал много времени над каждой мышцей своего тела, лепя из себя идеального спортсмена. Его бедра двигаются вперед и назад под промежностью Ильи, под его членом. Илья дрожит, удовольствие окатывает его тело так быстро, что у него мутнеет перед глазами. Илья не может устоять. — Просто сделай так, чтобы тебе было хорошо, щеночек. Возьми, что тебе нужно, — шепчет мистер Холландер, его дыхание слегка касается уха Ильи. Мистер Холландер поднимает руки к бицепсам Ильи, отпуская его бедра. Илья рыдает. Плотина открыта. Ему нужно обо что-то тереться, что-нибудь, куда можно выпустить это напряжение, которое все растет, и растет, и растет, идя вверх по позвоночнику прямо в его мозг. Он не может остановиться, как будто одобрение мистера Холландера заставило улетучиться весь его самоконтроль. Дело не в том, чего он хочет, а в том, что позволит ему мистер Холландер. — Вот так, хороший мальчик, так хорошо слушается. Оу. Мистер Холландер растягивает слова, медленно и контролирующе. Илья стонет и прижимается сильнее к мистеру Холландеру, к его широкой груди. Он задыхается, горячие вздохи касаются красивой рубашки мистера Холландера, бедра трутся в неровном ритме напротив его крепкого бедра. Трение ощущается так хорошо, пока Илья вжимается в мистера Холландера. Он не может устоять. — Я не собираюсь повторять, Илья, — губы мистера Холландера касаются уха Ильи, его голос низкий и серьезный. Он впивается пальцами в бицепсы Ильи. Лицо Ильи все еще уткнувшееся в шею мистера Холландера горит. Конечно же, мистер Холландер чувствует это, чувствует как сильно он покраснел, насколько он поглощен. — Тебе нужно быть тихим. — П...простите, — хнычет Илья в кожу мистера Холландера. Пульс мистера Холландера громко и сбивчиво стучит под его губами. Илья вновь трется об его бедра, его член задевает эрекцию мистера Холландера. Мистер Холландер делает вдох сквозь зубы, резкий и тяжелый. — Пр..прстите, сэр. — Нельзя, чтобы тебя кто-то услышал, щеночек, — шепчет мистер Холландер. Он ведет рукой вниз к бедру Ильи и помогает ему удобнее упереться в бедро мистера Холландера. Пальцы мистера Холландера впиваются в его задницу; Илье приходится прикусить губу, чтобы удержаться от вопля. Синяки будут на нем до конца выходных, может даже до середины недели, если повезет. Парни будут прикалываться над ним в раздевалке, спрашивать, кто же та счастливица. — Тебе не же хочется, чтобы кто-то сюда пришел проверять что за шум, да? — Нееет, — жалко стонет Илья. — Нет. Хочу..хочу быть хорошим, мистер Холландер. Обещаю, — мистер Холландер громко и резко смеется. Звук молнией ударяет Илью, раскаленно и ошеломляюще. — Даа, — воркует мистер Холландер. Илья кивает, оглупев от удовольствия, от присутствия мистера Холландера, от того, насколько всепоглощающе его бедро чувствуется напротив члена Ильи. — Я знаю, что тебе хорошо. Просто нельзя, чтобы все вокруг об этом узнали. Они придут искать тебя, а я не хочу делиться тобой. Особенно в таком виде. Илья касается открытым ртом шеи мистера Холландера, касаясь языком его пульса. Он так близко, все так хорошо. От унижения у него волосы на затылке встают дыбом, мысль о том, что он, Илья Розанов, собирается кончить себе в штаны, как какой-то подросток, от того, что трется о Шейна-блять-Холландера. Илья стонет, ниточка слюны тянется от его губ до воротника мистера Холландера. Он не может перестать вжиматься, ввинчиваться в мистера Холландера; так глупо, так хорошо. — Ключи от отеля у тебя, да? — мужской голос заставляет Илью подпрыгнуть. Его бедра замирают, он бросает тревожный взгляд на мистера Холландера. Мистер Холландер улыбается ему, обнажая зубы. — Ага, — отвечает ему другой мужчина. Голоса знакомые, но Илья не может заставить себя собраться и понять, кто это был. Его пресс напрягся, бедра дернулись вперед. От отсутствия давления ему было больно, в основании позвоночника что-то ныло. — Они в кармане моего пальто. Я не говорил останавливаться, беззвучно сказал мистер Холландер. Рука на бедре Ильи заставила его двинуться вперед, прижаться обратно к бедру мистера Холландера. Илья задержал дыхание, он не удержится и издаст звук, что-то выдаст их, если он не остановится. Мистер Холландер не отрывал взгляд, его глаза потемнели. Продолжай. Илья замирает на секунду. Его глаза перебегают от мистера Холландера к полу и обратно. И хотя весело было думать о том, что случится, если их поймают, карьеры их обоих пострадают. Мистер Холландер тянется пальцем разгладить морщинку между бровями Ильи, его взгляд смягчается. Все нормально, говорит мистер Холландер одними губами. Он гладит пальцем лицо Ильи. Доверься мне, щеночек. И Илья так и поступает. Илья доверяет ему слишком уж просто. Это даже наивно, так по-детски, но что-то в его теле говорит ему слушаться. Он верит, что мистер Холландер о нем позаботится; даже если их поймают, мистер Холландер будет знать, что делать. Он такой умный, такой заботливый; Илья не может ему не поверить, поэтому он продолжает, продолжается тереться о его бедро. В конце концов Илья слушается, потому что у него больше нет выбора. Да, мистер Холландер. Я продолжу. Я доверяю Вам. Я буду трахать ваше бедро в этой гардеробной, пока наши коллеги находятся всего в четырех метрах от нас. Да, мистер Холландер. Все, что скажете, мистер Холландер. — Ты видел, как Розанов смотрел на Холландера? — блять. Илья вновь замер. Коллеги — это слабо сказано. Это был Скотт Хантер. Продолжай, подначивает его мистер Холландер. Мистер Холландер крепче вцепляется пальцами в задницу Ильи, таща его к себе, заставляя его двигаться вперед. От этого становится так хорошо, что Илья может задохнуться, что-то пузырится у него во рту. Так хорошо, что его нервы сейчас сгорят к черту, и больше он никогда не сможет ни с кем быть. Он марионетка, которая не может противостоять командам мистера Холландера. — Почитает как кумира, ага, как же, — хмыкает кто-то в ответ. Илья вжимается еще глубже, сильнее в бедро мистера Холландера. — Я готов поставить пари на то, что у Розанова висит постер Холландера в спальне. И уверен, что он на него дрочил. — Прямо как ты и тот ебучий постер Вагнера? — они наконец нашли свои пальто, послышался шорох надеваемой одежды. Илья прижимает лицо обратно к шее мистера Холландера, оставляя мокрые поцелуи на обнаженной коже. Мистер Холландер подталкивает его двигаться вперед, член Ильи вжимается в шов ткани. Блять, он не может... Илья не может быть тихим, не с мистером Холландером, удерживающем его, заставляющем его двигаться вперед снова и снова, и снова. — Еще один прикол и я повешу его в нашей спальне, — Илья охает, сладко и тихо. Мистер Холландер запутывается пальцами в его кудри, прижимая лицо Ильи ближе, его нос так сильно вжимается в шею мистера Холландера, что становится больно. — Вау, у кого-то фетиш. — О, да пошел ты на хуй, — шорох ткани становится громче, ближе, сердце Ильи пропускает удар и падает куда-то вниз живота, потому что, а что если? Что если Скотт и Кип завернут за угол? Им некуда прятаться. Илья в ловушке, руки, бедра и тело мистера Холландера приковали его. Блять. Разве не опрометчиво? — Только если тебе повезет. Шорох прекращается, и тяжелые шаги начинают удаляться от комнаты. Стон вырывается у Ильи из горла, высокий и нуждающийся. Мистер Холландер не шикает на него, лишь продолжает двигать бедра Ильи вверх и низ по своему бедру. Давление ткани, тела другого мужчины, напротив его члена поглощает его полностью, его телу и мозгу становится так приятно. Он чувствует это в кончиках своих пальцев, в своей пояснице. — Сэр...сэр... я больше не прдержусь, — предупреждает Илья. Он молится, что слова были английскими, молится, что та часть его мозга, которая отвечает за перевод все еще работает. Илья не можете перестать тереться, ввинчиваться бедрами в мистера Холландера; он давно потерял ритм и контроль. Все, что он хочет — это чувствовать себя хорошо. — Хватит трахать мою ногу, — шипит мистер Холландер Илье в ухо. Илья сбивается. Если бы не рука мистера Холландера, теперь силой заставляющая его отодвинуться, Илья не смог бы сдержаться. Он утыкается головой в воротник мистера Холландера и хнычет. — Пожалуйста, сэр, пожалуйста, — молит Илья. Он чувствует себя дураком, который просит непонятно что, хоть что-то, что-угодно. Он хочет продолжить трахать бедро мистера Холландера, хочет кончить, хочет быть громким и капризным, и может быть, это на столько постыдно, что он краснеет от одной лишь мысли, он хочет, чтобы все вокруг знали, как его штырит. Он хочет, чтобы все знали, что он, Илья-блять-Розанов, Новичок Года, приковал все внимание мистера Холландера к себе. — Ты не кончишь мне на брюки, — просто говорит мистер Холландер. Илья моргает, глядя на него. Мистер Холландер приподнимает подбородок парня напротив своими пальцами. — Я не собираюсь объяснять химчистке или своему портному откуда на моем костюме появились пятна. — Ох, — говорит Илья. Слова заступорились, Илья не может ничего поделать с собой. Конечно, это так очевидно, конечно, мистер Холландер не хочет, чтобы пятна спермы Ильи были на его штанах, и ему приходится придумывать как же по-простому объяснить это Илье, у которого в голове сейчас стоял туман. Мистер Холландер оттягивает голову Ильи назад, его пальцы все еще запутаны в кудрях Ильи. Кожу головы жжет. Эта боль — сплошное удовольствие. Мистер Холландер отклоняется назад, выпуская тело Ильи из своей хватки. Илья хнычет от потери контакта, от потери тела мистера Холландера, которое окружало его со всех сторон. Он хочет умолять, хочет начать упрашивать мистера Холландера вернуться, продолжить вжиматься в него, никогда не оставлять его. Он не может подобрать слова, не может пройти сквозь тот мед, который окутал все его мысли, не может заставить свой рот двигаться и говорить. Мистер Холландер вытаскивает член Ильи наружу. Илья хнычет от холодного воздуха, от трения мозолистой руки мистера Холландера об его член, от того, что его впервые за всю ночь по-настоящему коснулись. Мистер Холландер поднимает руку вверх ладонью вверх прямо ко рту Ильи. — Плюй, — Илья слушается, подчиняется, следует его команде. Так точно, сэр, я плюну. Все, что вы хотите, сэр, все, что я могу вам дать, я сделаю, сэр. — Хороший мальчик. Мистер Холландер обхватывает Илью рукой, крепко. И словно начинает наказывать его скоростью, слишком много. Илья касается плеч мистера Холландера, кусая свою губу, чтобы стоны и рыдания не вырвались наружу. Это Геркулесов подвиг — оставаться тихим сложнее, чем любая игра, которую он до этого играл, и любая шайба, которую забил. — Блять, щеночек, — рука мистера Холландера на члене Ильи ускоряется. — Ты вообще знаешь, как всем этим пользоваться? — мистер Холландер скользит по щелке большим пальцем, а другой рукой вновь проводит по челюсти Ильи. Илья хнычет, так бесполезно и глупо; он знает, хочется сказать ему, он знает как этим пользоваться! — Да, так точно, сэр, — тяжело дыша отвечает Илья. Он не может, блять, рука мистера Холландера ощущается так хорошо вокруг его длины, так приятно сжимает его. Каждый мускул в теле Ильи сжимается и разжимается без его ведома, поддаваясь мистеру Холландеру. — Я буду таким хорошим ради Вас, я обещаю. Пожалуйста, сэр, пожалуйста. — Я знаю, — с нежностью говорит мистер Холландер. У Ильи идут слезы. — Пожалуйста, мистер Холландер... — Илья стонет, обрывая свои слова. Какой же жалкий, думает он. Мистер Холландер прав: он не знает, о чем умоляет. Пожалуйста, мистер Холландер, продолжайте дрочить мне! Пожалуйста, позвольте мне трахнуть себя, пожалуйста, позвольте мне заставить вас кончить! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Давление на низ поясницы увеличивается так быстро, удовольствие окутывает каждую клеточку его тела, достигая мозга. Как будто, все, что он теперь знал, все вообще сводилось лишь к этому всепоглощающему чувству. Точка кипения прошла, вода булькается и выливается за край, шипя на раскаленной плите. Его тело онемело, бесполезно облокотившись на мистера Холландера. Он был у него в руках. Из горла вырываются рыдания, звуки покидают его губы так быстро, что он не может даже разобрать, что с ним происходит. Какой же жалкий, он так жалок. Рука рука мистера Холландера обхватывала его член, пока он терял связь с реальностью. Илья не променял бы это ни на что другое. Гардеробная — это рай, ад, где мистер Холландер разобрал его на части и собрал вновь. Его тело пело. Удовольствие омывало его, сглаживая все его острые края и сводя его до ничего, он был просто мягким телом в руках мистера Холландера. Его оргазм не должен был застать его врасплох. Но так и происходит. Илья воет, слишком громко, слишком очевидно, сжимая рубашку мистера Холландера в кулаках. Каждый мускул в его теле вибрирует, сжимается, разжимается, пока он кончает, распадаясь в руках мистера Холландера. Оргазм его ослепляет, сжигает его изнутри. Мистер Холландер не может этого не почувствовать — то, как он был поглощен, как горел воздух между ними. Это вершина удовольствия его тела и разума, пока он пойман в ловушку между стеной и телом мистера Холландера. Илья не знает, сколько они там находились, пока он упирался в мистера Холландера. Его сердце грохотало в груди, зеркаля сердцебиение мистера Холландера под его ладонью. Илья продолжал мысленно приказывать себе отпустить хватку пальцев на рубашке мистера Холландера. И один за одним он сумел разжать пальцы. От потери контакта ему хочется заплакать, как будто бы это не он сам отпустил мистера Холландера. Мистер Холландер шикает на него, гладя ладонью бок Ильи. Мистер Холландер делает рваный вдох, глядя Илье в лицо. Илья повторяет за ним, делает вдох и выдох, вдох и выдох. Он медленно приходит в себя, гул в его голове ослабевает. Илья позволяет себе задержаться, позволяет чувству капля за каплей покинуть его тело, он был согласен оставаться в объятьях мистера Холландера столько, сколько тот позволит. — Оближи, щеночек, — голос мистера Холландера мягкий, когда он подносит покрытую спермой ладонь ко рту Ильи. — А? — Тебе нужно убрать весь бардак, который ты натворил, — ровно говорит мистер Холландер. — Оближи. И Илья слушается, потому, что другого выбора нет; не существует такого мира, где он мог бы ослушаться мистера Холландера. Он морщит нос от вкуса собственной спермы, горьковато-сладкой. Он обсасывает пальцы мистера Холландера, начисто вылизывая их. Мистер Холландер смотрит на него из-под тяжелых век, сжимая челюсть. — Хороший мальчик, — Илья расцветает. Мистер Холландер медленно вытаскивает пальцы изо рта Ильи, вытирая слюну о свои штаны. Он засовывает член Ильи обратно в его штаны, мягко похлопывая его по промежности, затем тянется к своей, чтобы поправить себя. Мистер Холландер проводит пальцами по кудрям Ильи, мягко играя с локонами; Илья мычит. Его кожа поет от контакт, рука в его волосах приносит почти столько же удовольствия, сколько приносила, когда была вокруг его члена. Илья не возражал бы остаться тут навсегда, вдруг подумал он. — Нам нельзя это делать, щеночек, — мягко говорит мистер Холландер. Оу. Илья не осознал, что сказал это вслух. Илья издает тихий звук, не соглашаясь с утверждением. — Ты в порядке. — Я был хорошим? — Илья не думал, что его голос прозвучит так обнаженно. — Таким хорошим, Илья, — мистер Холландер продолжает гладить его по волосам. — Но нам нельзя тут оставаться. Я не могу отвезти тебя к себе. Марло будет тебя искать. Тебе наверное нужно пойти на афтепати. — Я не хочу, — хнычет он. Илья морщится от того, как нетерпеливо звучит его голос. — Это не весело. — Что-то мне сложно поверить в то, что Илья Розанов считает афтепати, которую устроили в его честь, не веселой, — дразнит его мистер Холландер. Илья склоняет голову. Часть его мозга признает, что звучит на самом деле весело. Но куда большая часть не хочет, чтобы это теплое чувство уходило, — эта часть хочет последовать за мистером Холландером до его отеля. — Ты должен быть хорошим для меня, щеночек, даже если не хочешь идти. — Хорошо, — соглашается Илья. Даже пугает, как быстро он меняет свое мнение; если поход на афтепати, и в клуб после этого, и в бар после этого означает, что он будет хорошим для мистера Холландера, то он сделает это. Мистер Холландер выпутывает пальцы из волос Ильи и медленно отдвигается. — Отлично, — хвалит его мистер Холландер. Он исчезает за перегородкой, слышится шорох одежды. Он возвращается со своим пиджаком в руке. Илья даже не пытается скрыть, что пялится, пока мистер Холландер надевает его, ткань на его рукаве туго обтягивает его бицепс. — Я выйду из гардеробной первым. У меня завтра ранний самолет и мне нужно со всем попрощаться. Я хочу, чтобы ты побыл тут несколько минут, а потом ушел. Ты пойдешь к бару и закажешь себе стакан воды, понятно? — Так точно, сэр. — Не думаю, что мы еще увидимся до моего ухода, — осторожно говорит мистер Холландер. Он тянется рукой к Илье, сжимая его бицепс. — Но наши команды скоро будут играть друг против друга. — Хорошо, — Илья старается не звучать так разочарованно. — А я... А мы с Вами тогда увидимся? — он не спрашивал про хоккей. — Ох, щеночек, — мистер Холландер улыбается, сжимая руку Ильи. — Конечно, — мистер Холландер тянется и разглаживает складку на груди Ильи. Это бесполезно: Илья уверен, что выглядит дерьмово, его рубашка сбилась, а волосы торчали во все стороны. — Будь хорошим мальчиком ради меня, ладно? — Есть, сэр, — мистер Холландер оборачивается, собираясь уходить и колеблется. Он разворачивается, притягивая лицо Ильи для последнего поцелуя — нежного и сладкого. Илья тает, следуя за губами мистера Холландера, когда он разрывает поцелуй. Мистер Холландер идет за угол, звуки его удаляющихся шагов звучат все тише. Илья слушает и ждет. Он не проверяет время, позволяя теплу губ мистера Холландера циркулировать по его телу. Если он сосредоточится, то сможет почувствовать хватку на своей руке. Кожа в этом месте такая теплая, в его теле словно разлился мед. Илья надевает пиджак, который он оставил в передней части гардеробной. Он молится, чтобы пиджак смог скрыть любые складки и неправильную посадку брюк. А другая его часть, которую он пытается не слушать, молится, чтобы каждому, кто его видит, было очевидно, чем он занимался, эта часть молится, что кто-то сможет сложить два плюс два и все узнает. Когда он выходит из гардеробной, никто не смотрит на него. Он пытается не расстраиваться. Илья направляется к бару, проталкиваясь сквозь людей. Вечеринка все еще в полном разгаре, хотя теперь он узнает уже меньше людей. Он подходит к бару и, махнув бармену, он заказывает стакан воды. Илья выпивает его полностью, делая маленькие глотки. Хороший мальчик. Он знает, что в какой-то момент ему придется найти Марло и объяснить, где он был. Он наверное соврет о том, что был с какой-то моделью, или выходил покурить, или отвечал на телефонный звонок. Неважно. Это проблема на попозже. Он ставит пустой стакан на барную стойку и сует руки в карманы. Пальцы Ильи находят что-то — маленькую смятую салфетку, которую, должно быть, засунул туда сам чуть раньше. Илья достает ее из кармана, уже собираясь выбросить, и почти так и делает, когда замечает черные чернила. Аккуратный почерк был виден на салфетке. На случай, если понадоблюсь, щеночек. ШХ. И ниже был написан личный номер мистера Холландера. Илья осторожно сложил салфетку и убрал ее обратно в карман.