He was a Punk, She did Ballet

Руи кинула сумку и обувь в угол своей комнаты, которые тут же отозвались глухим ударом о стену, с размаху захлопывая за собой дверь, запирая ее, оставляя их по ту сторону порога. Снаружи кричали ее родители, кричали о том, что пора бы уже повзрослеть, прекратить расхаживать в ее розовеньких юбочках, кружевных чулках и слишком коротких шортах, просто прекратить одеваться как женщина. Орали: «А как же та бедная добродушная девушка, на которой [она] должна жениться, что же ей делать». Эта милейшая бедная девочка была самой злой сукой на земле. Предъявляла ей за то, что она занимается женскими танцами, что она же мужчина, она обязана танцевать мужские партии в номере. А все это началось потому что она вернулась с танцев в женском трико и полупрозрачной юбке. Обычно она переодевалась перед тем как уйти, но сегодня она просто шла домой после, поэтому нужды сменить одежду не было, ведь она и так и так переоденется дома ещё раз. Она надеялась, что ее родителей не будет дома или они не заметят, как она пройдет мимо них. Как же она ошибалась. Эта лекция началась и так и не заканчивалась, пока они повторяли одно и то же по тысяче раз. С чего бы мужчине так танцевать. С чего бы мужчине выглядеть как женщина, ведь это сбивает всех с толку. Потом они заметили пуанты у нее в сумке, которую она держала, сразу пытаясь их выхватить. Она удерживала ее у себя, пока отец настолько сильно схватил ее запястье, что почти полностью перекрыл приток крови к пальцам, заставляя ее руку неметь. Она поняла это только сейчас, когда ее рука начала краснеть и покрываться фиолетовыми синяками. Она болела очень сильно, к счастью, это было запястье левой руки, которым она не так часто пользовалась. Руи посмотрела на себя в зеркало. Она же не выглядела настолько плохо? Ей нравилось. Не было ли это недостаточно? Ее одежда была в розовых и голубых тонах, голубое трико и колготки, розовые юбка и гетры. Эти вещи не были такими уж вызывающими, как некоторые, которые она носит. Она поднялась на полупальцы, поставив ноги выворотно, встала в позу, собрала руки перед собой и посмотрела на себя. Ее фигура не была плохой, она была крепкой, линия ее тела текла мягко, без резких изломов. Ей нравились пуанты, ей нравилось работать над более сложными связками, ей нравилось занимать ту роль, которая не ограничивалась одной лишь поддержкой женщины. Но иногда она задерживала свое внимание на том, а правда ли она подходит на эту роль. Ее преподавательница была очень поддерживающая, помогала ей адаптироваться от мужской роли в танцах к женской, оставляла ее на дополнительные индивидуальные занятия, чтобы у Руи все связки усвоились, мышцы ног стали сильнее, и чтобы она выучила дополнительные движения, которые были необходимы для балерины в целом. Но люди в ее группе… разговаривали. Конечно, в лицо Руи они были милейшими, но за ее спиной постоянно звучали смех и язвы обсуждающих то, как она выглядит, что она была слишком угловатой и мужественной, чтобы нормально выглядеть в женской одежде. Они говорили о ее моральном состоянии, спрашивая, вписывается ли она в общество если она не считает себя мальчиком, говорили, что ее хорошо бы упечь в психиатрическую больницу, отмечали то, как неестественно звучал ее голос, что задевало Руи сильнее, чем та хотела бы, ведь она так старалась сделать его выше. Руи решила игнорировать их, ведь их милость ей в лицо была лишь способом подсосаться к ней и ее деньгам. Деньги Руи – это все, чего им хотелось. Те, кто называли себя её друзьями, на самом деле старались втереться к ней в доверие, надеясь получить часть ее состояния, и надеясь, что она будет к ним добра или купит им что-нибудь дорогое. Ее родители были уверены, что это просто такой период. Что она обязательно придет в себя и перестанет следовать этому «тупому тренду». Все таки на ней лежала какая-то ответственность. Она была помолвлена с девушкой, с момента своего пятилетия. Эта девочка была всегда доброй к Руи, милейшим созданием, но все ровно до момента пока они не подросли, а Руи не осознала свое влечение к мужчинам, испытывая отвращение от одной мысли интима с женщиной. И вот тогда та девушка стал понемногу отдаляться, что сначала и правда было просто дистанцией, однако потом это переросло во фразы, что Руи вообще-то должна делать ее счастливой во всем, а из-за того, что они уже помолвлены, то у нее нет другого выбора. Потом Руи начала одеваться более женственно, и тогда уже комментарии переросли в то, что ей обязательно нужно быть хорошим мужем, заботиться о ней так, как мужчина о женщине, как мужчина всегда тратить деньги на женщину. В конце концов это стало очень утомлять, и только подкрепило то, что все эти 16 лет знакомства были только ради денег. Руи встала уже в другую позу перед зеркалом, ее нога выглядела неправильно, она попыталась исправить, но все тщетно. Она все ещё выглядела криво. Тогда она встала уже в третью позу, но все равно не то. Ее руки выглядели слишком угловатыми, она взялась за нее и сжала, пытаясь поставить на нужное место. Она снова сменила позу. Теперь ее грудь была недостаточно выдвинута вперед, а ее осанка слишком подчеркивала живот, поэтому она попыталась ещё сильнее выпрямиться, чтобы выглядеть лучше. Не помогло. Она несколько раз ударила себя в живот. Почему она не может с этим справиться. Она провела рукой наверх по своему торсу, оглаживая живот и грудь, обхватывая ладонью основание шеи. Она была слишком плоской, выглядела слишком неправильно. Ее грудь должна быть больше, а талия уже. Она и так ела минимальное количество еды, хотя ей говорили, что у нее очень хорошие пропорции тела: тонкая талия, чуть более широкие бедра, длинные руки и ноги, но ей все равно казалось, что это неправильно. Она покрутилась вокруг себя и упала лицом на кровать, крича в мягкие розовые подушки, осыпая их ударами кулаков и пиная ногами воздух. Она не понимала, почему все вот так. Она не понимала, почему она не могла быть, тем, кем ей хочется. Она не понимала, почему она была рождена в мужском теле. Она не понимала почему всем есть дело до ее переживаний. Руи встала и попробовала ещё раз попозировать перед зеркалом, подняла руки, натянула ноги и носочки, и все равно это выглядело не так, как должно было. Она все равно продолжала видеть мужчину в своих движениях. Она никогда не была достаточно женственной для самой себя, ее тело никогда не было достаточно мягким, достаточно элегантным. Она всегда замечала грубость линий, мужественность движений и угловатость в своих позах. Она почувствовала как грусть перекрывает горло, словно острый застрявший камень, за глазами горело от приближающихся слез, нижняя губа жалостливо дрожала, едва сдерживая ее от всхлипывания. Она почувствовала как первая слеза скатилась по ее щеке. Руи быстро отвернулась, ладонями вытирая свое лицо. Тихие всхлипы и беспорядочные вздохи наполнили комнату. Она стала буквально срывать с себя одежду, начиная с юбки, стягивая ее настолько быстро и сильно, насколько это было возможно, и скидывая ее на пол. Полупрозрачная ткань мягко приземлилась, за ней полетели гетры, более плотные, с вышитыми на них узорами, она бросила их куда-то поверх юбки, за ними последовали колготки и трико, оба были сделаны из тянущейся плотной ткани, они плотно-плотно прилегали к ее телу, подчеркивая каждый его изгиб. Временами она ненавидела это, замечать каждый изгиб своего тела. Она постояла голой в своей комнате, взяв книгу и серое полотенце со стула около письменного стола, обернула его вокруг себя и прошла через всю комнату ко второй двери, которая вела в гардеробную соединенную с ванной. Белая кафельная плитка ощущалась холодной на ее ступнях. Она посмотрела на себя в зеркало ванной комнаты: макияж размазан по ее щекам, лицо слегка порозовевшее, а глаза красные от слез. Сейчас она не могла вынести своего отражения, ее натуральные черные, рвано постриженные волосы были слишком уж короткими. Ей не нравилось. Руи хотела, чтобы они были длинными, хотела осветлить их до платинового блонда и сделать мелирование розовым, но она не могла, точно не сейчас, когда за каждым ее шагом следили родители. Единственный способ достать себе более женственную одежду, например, юбки и туфли, был таким – она тайком приносила ее через окно ночью. Она дожидалась пока ее родители уснут, а потом, стараясь не издавать ни звука, несла пакет через весь дом, на цыпочках добираясь до своей комнаты на втором этаже. Все эти вещи были наглухо спрятаны в глубине шкафа, а ещё ей повезло, что родители выбрасывали их только если находили их около входной двери, а если они замечали ее в них, то ограничивались ором и ругательствами, не предпринимая попыток их снять. Но иногда Руи задумывалась, сколько времени им понадобится, чтобы они все же попытались сорвать их с нее или обыскать ее комнату на предмет таких вещей. Она занавесила полотенцем зеркало, чтобы ее отражение не мозолило ей глаза, подойдя к большой ванне напротив двери, повернула кран и стала набирать теплую воду. Она добавила туда парочку масел для ванны, бомбочку, которая тут же вспенилась, и комнату тут же заполнил запах лаванды и чего-то сладкого. Пар от воды поднялся наверх, нагревая воздух, как только она ступила внутрь. Теплая вода расслабляла ее мышцы, напряжение все быстрее и быстрее уходило на второй план. Руи дотянулась до книги, которую она оставила около раковины. Она читала цикл манги с мужской любовной линией, где один герой нанял второго, чтобы тот притворился его парнем, чтобы противостоять браку по расчету с женщиной. Руи она так нравилась, так нравилась, потому что она была такой романтичной, милой, домашней. Эти двое, которые изначально всего лишь заключили сделку, влюбились друг в друга, а фиктивные отношения стали реальными. Чтение этой книги заставляло сердце Руи трепетать и делало ее такой счастливой. Глупо будет отрицать, что она любила ее еще и за более откровенные сцены, персонажи оказывались вдвое в постели чуть ли ни в каждой главе. Она даже не заметила, как начала трогать себя, заведенная происходящим. Иногда ей хотелось зайти дальше и ласкать себя не только снаружи, но каждый раз, когда она пыталась, она пугалась и в конце концов отступала. Но ещё больше Руи нравилось, как главные герои ей отзывались. Они оба имели контролирующих и неподдерживающих родителей, оба были наследниками своих богатых семей долларовых миллионеров, оба были с малого возраста расписаны по расчету, оба несчастны, и никого не волновало ничего, кроме того, что они могли дать. Они оба переехали в Южную Корею, когда у их семей появились ещё одни лишние деньги. Им обоим больше нравились мужчины, несмотря на их помолвку с женщиной. Единственное, что отличало Руи от них, так это то, что с возрастом она все меньше и меньше ассоциировала себя с назначенным при рождении гендером. Руи полностью погрузилась в книгу, читая страницу за страницей, совсем не поднимая взгляда. Вообще она была расстроена, ведь это была последняя книга в цикле, и ей нужно будет найти новую, чтобы почитать. Она надеется, что она сможет присмотреть себе что-нибудь похожее. Она зайдет в книжный магазин завтра, который находится совсем рядом с ее любимым кафе, поэтому не придется делать дополнительный крюк. Она была уже на последних страницах, как вдруг услышала крик своей матери, совсем близко, вероятно где-то за дверью ее спальни, но разобрать, что она говорила было практически невозможно, вероятно из-за воды в ее ушах или количестве стен между ними, но в конце концов несложно было догадаться, что орет она на нее, чтобы та поскорее собиралась на ужин со своей невестой. Руи села, и вспомнила, что когда заходила в ванную, посмотрела на часы и у нее было ещё целых 3 часа до начала ужина. Она перевела взгляд на книгу, в которой оставалась всего пара страниц, хотя Руи начала ее только тогда, когда она зашла в ванную… можно сделать вывод, что тут она пробыла чуть больше двух часов. Она думала уйти сразу, но посмотрев на манящие несколько последних страниц, решила все же остаться. Все закончилось очень мило, пара поженилась и переехала в большой дом со своей кошкой. За этим последовал ряд яростных ударов в дверь и снова крик, просивший выйти уже наконец из комнаты. Он по началу даже испугал Руи, которая вздрогнула от звука, задев воду и замочив одну из страниц. Она вышла из ванны, все таки там уже становилось прохладно, стянула полотенце с зеркала, открыла шкафчик, почистила зубы и сделала свой уход за кожей, чтобы потом перейти к макияжу. Руи собиралась сделать максимально женственный образ, который только могла на ужин с ее невестой, просто чтобы вывести ту из себя. Она выглядела чуть более естественно, используя разные оттенки бежевого и коричневого, в отличие от разнообразия цветов, которые она использовала, чтобы накраситься в университет или на шоппинг. Руи завершила макияж парочкой страз около уголков глаз, после переключила свое внимание на гардероб. Она выбрала то, что наденет, ещё до тренировки – свободный светло-бежевый костюм и белую рубашку. Штаны были приталенными, оставшаяся ткань свободно спускалась по ее ногам. Они были чем-то наиболее близким к юбке, когда она не могла ее надеть. Официальные юбки вероятно были бы теми вещами, которые ее родители сорвали бы с нее с корнем, не имея желания ходить на публике, в частности в дорогие рестораны, с «сыном», который одевается в женскую одежду. Белая рубашка была заправлена в штаны, поверх нее она повязала тонкую, похожую на галстук полоску ткани в цвет костюма, после наконец надела пиджак, что свободно сидел на плечах, широко расходился спереди, а его укороченный край подчёркивал линию талии. Дальше она обула коричневые ботинки на каблуках. Они были единственными, которые сходили ей с рук. Руи очень любила этот костюм, он был одним из двух ее любимых, вторым был розовым с ленточкой и бантиками на нем. А вот остальные были… приемлемыми, но они были уж слишком мужские. Ткань сидела плотно на плечах и на бедрах, да и цвета ей не шли. Она захватила с собой маленькую коричневую сумочку, бросив туда парочку вещичек, таких как телефон, блеск и маленькие духи, после наконец открыла дверь в коридор, шагая по этажу к лестнице вниз. Ее комната была на втором этаже, также как и гостевые спальни, игровые, кинотеатр и ее личный танцевальный зал, но она не очень любила им пользоваться, предпочитая университетский. На третьем этаже была спальня ее родителей, вместе с большими гардеробными и хорошо защищенными комнатами, где хранились разные важные документы, связанные с делами компании. На первом этаже, куда сейчас и направлялась Руи, располагался маленький бассейн, кухня, гостиная и прачечная. На самом участке был внутренний двор с подъездной дорожкой, гараж на несколько машин, просторный открытый бассейн и теннисный корт, а также ещё около шести гектаров земли. Она спустилась по лестнице на первый этаж, ее родители ждали ее около входной двери. Ее отец нервно постукивал ногой по полу и крутил головой, как только услышал ее шаги по лестнице. Он схватил Руи за запястье, грубо таща ее за собой, потом резко открыл дверь машины, заталкивая Руи внутрь и садясь в след за ней, после них села и ее мать. Внутри кресла смотрели друг на друга. Водитель уточнил место назначения, и они тронулись. – Мы делаем для тебя все, все даем, планируем за тебя свидания с твоей невестой, а ты вот так вот с нами поступаешь. Он шумно выдохнул, показывая на Руи пальцем. – Ты отплачиваешь нам опозданиями и наряжанием в девчонку. Тебе очень крупно повезло, что она вообще в тебе до сих пор заинтересована! Руи промычала в ответ что-то невнятное и кивнула, предпочтя прислониться к окну и смотреть на проплывающий за ним город. Он продолжил говорить об этой девушке, как же Руи повезло, что она до сих пор «его» развлекает. Руи в свою очередь как-то отстранилась от него, совсем не слушая, что он так бормочет ей на ухо. Вместо этого, ее мысли поплыли дальше, к книге, которую она читала сегодня, в частности к сюжету. Главный герой нашел себе фиктивного парня, чтобы побесить своих родителей, и парень, которого он нанял, был настоящим бунтарем в цепях и шипах, с тату и пирсингом. Худший кошмар строгих родителей. Худший кошмар родителей Руи. Но он был точным попаданием в ее типаж. Она уже подумывала о фиктивном парне, чтобы противостоять им, чтобы подействовать им на нервы. Даже после того как она вышла из машины, поднялась на лифте на десяток этажей, чтобы добраться до ресторана на крыше, даже после того, как она опустилась на свое место за столом рядом со своей невестой, пока та говорила про свои достижения и про то, как она хочет построить с Руи семью. Даже после всего это, Руи думала об этом. Она все ещё думала о том, чтобы нанять парня, который будет встречаться с ней, просто чтобы утереть им нос. Руи смотрела вдаль на горизонт, пока она думала о возможных кандидатах на эту роль, однако все парни в ее балетной группе были теми, кто скорее всего понравится ее родителям, а некоторые питали к ней не очень хорошие чувства и надумывали за ней разное. Чаще всего ее обсуждали как легкодоступную, а ее стиль называли подогреванием фантазий мужчин о хрупких женственных мальчиках. Они были убеждены, что если переспят с кем-то, кто имеет мужское тело, то это не будет считаться изменой. Так что же может быть лучше «мужчины», который выглядит как женщина, не правда ли? Все они были твердым нет. Она подумала про ребят из ее университета. Тех, кого она так или иначе знала. С ними ситуация была похожей. В лицом они были с ней милы, но как только она отворачивалась, они плевались ядом ей в спину, обсуждая ее внешний вид, ее психическое состояние и как же хороша она была для секса на один раз, особенно когда их девушки не дома. Это было то, о чем она слышала чаще всего. Она так часто слышала о том, что она была последней шмарой, каждый кому не лень, говорил, что их «друг» так просто развел ее на секс. Просто прекрасно. Некоторые говорили, что она уводит парней от их девушек, соблазняет их, и винили они во всем ее, а не своих изменщиков. Ей столько раз предлагали переспать без обязательств. И ровно столько же раз она отказывала. По правде говоря, она все ещё девственница. Даже не целовалась ни разу. У нее было чистое, невинное тело снаружи и внутри. Единственной причиной, по которой эти слухи вообще распространились, была внезапно разросшаяся популярность и фетишизация образа хрупких женственных парней. По этой причине они также все были сразу вычеркнуты. Она могла бы нанять кого-то из интернета, но это ощущалось как-то странно, какой-то совершенно случайный парень, которого она ни разу не видела. Но был кое-кто, к кому ее мысли постоянно возвращались. То был бариста в ее любимом кафе, он тоже был из ее университета. Однако он был полной противоположность ее и ее родителей. Неформальный, куча пирсинга, постоянно в неаккуратной темной одежде, слушает рок и гранж, а еще от него исходила постоянно какая-то нагнетающая аура и все в таком духе. Руи думала, что он был горячим. У него было всё, чего не было у нее. И он был идеальным, чтобы сорвать крышу у ее родителей. И все что ей было нужно, это привести его на пару ужинов и заплатить ему, да и вообще, если быть честной, он был точным попаданием в ее типаж. Руи не будет врать, ее к нему ну очень сильно тянуло, по крайней мере, от одного его вида она начинала беспрерывно хихикать. Единственное, что было нужно – это переманить его на свою сторону. – Руи? Руи выпрямилась и повернулась в сторону говорящих с ней. – Да? – Мы только что спросили, ты закончил или нет? Они указали на едва ли полупустую тарелку перед ней. – А… да, я все. – Хорошо, тогда нам нужно двигаться к дому, уже поздно. Ее родители разговаривали с ее невестой, пока они вставали со своих мест. Она легонько смеялась в их сторону, говоря, что все хорошо, она схватила Руи под руку и тут же прильнула к ней. Им она улыбалась ярко, но когда она посмотрела на Руи, ее выражение лица резко испортилось. Все таки то, что эта девушка тоже была не рада проводить с ней время, иногда выбивало ее из колеи. Они спустились на лифте, на улице уже ждали две машины. Ее невеста помахала в их сторону, сев в свою. – Пока Руи! Пока-пока! Она уехала, а Руи со своими родителями сели в их машину, дверь громко хлопнула за ними, а рука матери Руи тут же приземляется с хлопком ей на бедро. – Знаешь, ты мог бы быть и повежливее с ней. Она ведь так о тебе переживает. Руи закатила глаза и пробормотала что-то похожее на «обязательно», перед тем как снова отвернуться в окно. Если она все же соберется найти себе фиктивного парня, то это будет именно он. Единственное, что оставалось… Руи нужно было его имя.