Выгорание

«Вечер» День в поликлинике тянулся невыносимо долго — каждый час будто растягивался в два, а то и в три раза. Шифтер, привыкший держать лицо даже в самых тяжёлых ситуациях, сегодня едва справлялся с собственной усталостью. Руки ныли после нескольких сложных операций подряд, в висках глухо стучала тупая боль, а в груди всё сильнее разрасталось раздражение — оно копилось с самого утра, но окончательно прорвалось наружу во время спора с Винерикс. Он помнил каждое слово той ссоры: резкие фразы, брошенные будто наугад, но попавшие точно в цель; её горящие гневом глаза; его собственную ледяную отстранённость, которая, как он теперь понимал, лишь подливала масла в огонь. И вот теперь, уже на выходе из здания, вспоминая тот разговор, Шифтер почувствовал короткий, острый укол вины — такой неприятный, что он тут же поспешил его заглушить. Признавать свои ошибки не хотелось. Совсем. Ступив на улицу, он на мгновение замер. Прохладный вечерний ветер скользнул по разгорячённому лицу, остужая кожу, и на долю секунды Шифтер ощутил странное чувство свободы — будто вместе с дверями поликлиники он оставил позади все тревоги и напряжение. Тьма окутывала город плотным покрывалом, и лишь редкие яркие фонари разрезали её узкими конусами света, выхватывая из темноты мокрые от недавнего дождя тротуары и тёмные силуэты деревьев. Он глубоко выдохнул, чувствуя, как с этим выдохом уходит часть тяжести, давившей на плечи весь день. Рука привычно метнулась к карману, пальцы нащупали связку ключей. С точностью, выработанной годами, и одновременно с ленивой неторопливостью он нажал на кнопку брелока. Раздался короткий резкий пик, который неприятно резанул по уставшим нервам. Шифтер поморщился, но тут же заставил себя расслабиться. Подойдя к машине, он скользнул взглядом по её гладкой, чистой поверхности — единственное, что сегодня радовало глаз. Пальцы мягко коснулись ручки двери, а затем он дёрнул её — не сильно, но настойчиво. Дверь приоткрылась с тихим скрипом, словно тоже устала за день. Опустившись на сиденье, Шифтер наконец позволил себе полностью расслабиться. Усталость накрыла его тяжёлой волной, прижимая к спинке кресла. В этот момент он не думал ни о работе, ни о спорах, ни о чём-либо ещё — только о том, как сильно хочется просто закрыть глаза и ни о чём не думать хотя бы пару часов. Вставив ключ в замок зажигания, он резко повернул его. Машина взвыла мотором, издав низкое, утробное рычание, будто тоже была недовольна тем, что её снова заставляют куда-то ехать. Пальцы Шифтера крепко обхватили руль, костяшки побелели от напряжения. Он надавил на педаль, и автомобиль медленно тронулся с места, растворяясь в лабиринте ночных улиц, где свет фонарей становился всё реже, а тени — всё гуще. «......» Пока Шифтер неторопливо и будто через силу занимался всем этим — доставал ключи, садился в машину, заводил её, — Винерикс действовала стремительно, почти хаотично. Едва закончив с последними бумагами, она то и дело бросала взгляд в сторону коридора, ведущего к выходу, будто боялась пропустить момент, когда Шифтер уйдёт. Каждый раз, когда дверь в его кабинет оставалась закрытой, её сердце сжималось от нетерпения и злости. Наконец она увидела, как он выходит, как замирает на крыльце, вдыхая прохладный воздух, как достаёт ключи. В этот момент Винерикс резко вскочила со стула, опрокинув его на пол с громким стуком, который эхом разнёсся по опустевшему коридору. Она даже не подумала наклониться, чтобы поднять его, — всё её внимание было сосредоточено на одной цели. Выбежав на улицу, она почти врезалась в свой велосипед, который стоял там же, где и всегда. Усевшись на сиденье, Винерикс бросила быстрый взгляд туда, где только что стояла машина Шифтера. Фары мигнули, и автомобиль начал медленно отъезжать. Не раздумывая ни секунды, она нажала на педали, заставляя велосипед рвануть вперёд. Несмотря на то что её транспорт явно уступал машине Шифтера в скорости. Она петляла между домами, ныряла в узкие переулки, скрывалась за деревьями и гаражами, стараясь оставаться незамеченной. Её взгляд то и дело метался между дорогой и тусклыми огнями задних фар машины, которые то исчезали за поворотом, то снова появлялись вдалеке. Постепенно расстояние между ними сокращалось. Винерикс чувствовала, как адреналин пульсирует в венах, заставляя сердце биться быстрее. Она не могла объяснить даже самой себе, зачем делает это, — злость, обида, желание доказать что-то и одновременно страх остаться одной с этой болью гнали её вперёд. Когда Шифтер наконец остановился возле своего дома и вышел из машины, громко хлопнув дверью, Винерикс успела припарковать велосипед за кустами в нескольких метрах от подъезда. Она осторожно встала, прислушиваясь к каждому звуку, и посмотрела на окна квартиры Шифтера. В одном из них вскоре загорелся тусклый свет. Винерикс медленно кивнула, будто подтверждая собственные мысли, её глаза блестели в темноте, отражая холодный свет уличного фонаря. В них читалось предвкушение чего-то неизбежного. Подойдя ближе, она нырнула в густые кусты, почти сливаясь с темнотой. Сквозь листву ей было хорошо видно, как Шифтер ходит по комнате, как снимает халат, переодевается в домашнюю одежду, а потом ложится на кровать, устало вытягиваясь и закрывая глаза. Винерикс вскинула бровь, её губы изогнулись в едва заметной усмешке. Время пришло. Она достала верёвку и нож, проверив их на ощупь. Металл ножа был холодным и твёрдым, верёвка — грубой и шершавой. Винерикс на мгновение задержала дыхание, собираясь с мыслями, а затем снова посмотрела в окно. Всё шло по плану. «.....» Шифтер погрузился в глубокий, тяжёлый сон — такой, когда реальность полностью растворяется, уступая место смутным, бессвязным образам. Он не слышал ни шагов за дверью, ни тихого скрипа половиц, ни даже того, как ручка двери медленно повернулась. Для него в этот момент не существовало ничего, кроме темноты и тишины. Рука инстинктивно схватила край одеяла, сжала его и притянула ближе, будто пытаясь укрыться не только от холода, но и от всего мира. Во сне он поморщился, будто почувствовал что-то неприятное, но так и не проснулся. Где-то совсем рядом раздались тихие, размеренные шаги. Они были нарочито спокойными, почти торжественными, и в этом спокойствии таилась угроза. Винерикс двигалась медленно, стараясь не издавать ни звука, но каждый её шаг отдавался в тишине квартиры гулким эхом. Для неё самой эта тишина казалась неестественной, почти театральной, — словно весь мир замер, чтобы стать свидетелем того, что сейчас произойдёт. Подойдя к кровати, она остановилась, глядя на спящего Шифтера. Его лицо, обычно строгое и собранное, во сне казалось почти беззащитным. Эта беззащитность разозлила Винерикс ещё сильнее. Она тихо усмехнулась, и звук её смеха прозвучал в тишине комнаты как скрежет металла. Медленно выпрямившись, она сжала в руках верёвку, пальцы побелели от напряжения. Внутри всё дрожало — не от страха, а от смеси ярости и отчаяния, которые требовали выхода. Верёвки туго обвились вокруг запястий и лодыжек Шифтера, стягивая их намертво. Каждый узел она затягивала с особой тщательностью, проверяя, чтобы он держался крепко. Закончив, Винерикс отступила на шаг, оглядывая свою работу. Шифтер был надёжно обездвижен — теперь он никуда не денется, пока она сама не решит его освободить. Она зевнула, будто только что закончила самую обычную, рутинную работу, и наклонила голову, ожидая реакции. — Соня, засоня, просыпайся, — произнесла она нарочито сладким, почти детским голосом, высокомерно вскинув подбородок. В её глазах плясали злые огоньки. Но ответом ей было лишь молчание. Это молчание разъярило её. Внутри всё вскипело, и она резко топнула ногой, едва сдерживаясь, чтобы не закричать. — А ну подъём, чёртов ублюдок! — её голос сорвался на хриплый рык, в нём слышались и злость, и разочарование, и какая-то горькая обида. Скрестив руки на груди, она смотрела на Шифтера, ожидая, что он наконец откроет глаза и скажет хоть что-нибудь — что угодно, лишь бы нарушить эту невыносимую тишину. И вот он начал просыпаться. Сначала медленно помотал головой, будто пытаясь стряхнуть остатки сна, затем его взгляд стал осмысленным, и в нём появилось недоумение, смешанное с нарастающей тревогой. — И так… — начала Винерикс, собираясь выложить всё, что накопилось у неё на душе, но её резко прервал голос Шифтера. — Что происходит, мисс Винерикс? Всё ли у вас с головой в порядке? Отпустите меня немедленно! — в его голосе звучали раздражение и властность, но под ними угадывалась тревога. Он дёрнулся, пытаясь вырваться из пут, но верёвки держали крепко, впиваясь в кожу. Винерикс раздражённо фыркнула, её хвост нервно дёрнулся и сжался, покачиваясь из стороны в сторону почти угрожающе. — Бла-бла-бла, опять началось, — протянула она, закатывая глаза. Её терпение лопнуло. Резко отбросив нож в сторону, она схватила руки Шифтера и навалилась на него всем телом, прижимая так, что он не мог пошевелиться. Её хватка была железной, безжалостной, а на лице застыла холодная ухмылка. — Мисс Винерикс… — с трудом выдавил Шифтер, пытаясь подобрать слова, но в горле застрял ком. Он смотрел на неё широко раскрытыми глазами, в которых читалось непонимание и нарастающий страх. — Что, слов не находишь, да? — она наклонилась ближе, её голос стал тише, но от этого прозвучал ещё более угрожающе. Одна рука медленно двинулась к его шее, пальцы сжались, слегка надавливая. — Сколько раз уже ты говорил, какая я «плохая», что я «безответственная» и что я ужасный коллега? Разве ты не понимаешь, что я чувствую? — её голос дрогнул, и в нём на мгновение проскользнула боль, которую она тут же спрятала за издевательским смешком. Палец сильнее надавил на горло, заставляя Шифтера задержать дыхание. Он начал протестовать, но Винерикс это быстро надоело. Она закрыла ему рот рукой, надавив с такой силой, что Шифтер невольно зажмурился. Убрав руку, будто обожглась о его дыхание, она нахмурилась, глядя на него с непонятной смесью злости и растерянности. Затем достала скотч и заклеила ему рот, лишив возможности говорить. Теперь он мог только мычать, беспомощно дёргаясь в попытках освободиться. — Бесполезно, бесполезно, дорогой Шифтер, — произнесла она лениво, убирая руку с его шеи. Её взгляд скользнул по его лицу, задержался на глазах, в которых плескался страх, а затем ушёл куда-то вдаль, будто она смотрела не на него, а сквозь него. В следующую секунду она резко наклонилась и впилась зубами в его шею. Клыки сомкнулись, разрывая кожу, и Шифтер издал приглушённый крик, который застрял в горле из-за скотча. Горячая кровь потекла по коже, стекая на простыню и образуя на ней тёмную лужицу. Винерикс не останавливалась, продолжая терзать его шею, будто пыталась выместить на нём всю накопившуюся боль. Отстранившись на мгновение, она посмотрела на дело своих рук: шея Шифтера была покрыта кровоточащими ранами, кровь медленно стекала вниз, оставляя на коже тёмные дорожки. Винерикс ухмыльнулась, обнажив окровавленные клыки, а Шифтер продолжал биться в путах, пытаясь вырваться, но силы быстро покидали его. Хвост Винерикс метнулся к полу, ловко подхватывая нож, который она ранее отбросила. Кончиками пальцев она провела по лезвию, ощущая его холодную остроту, а затем резким движением выхватила его. Медленно, нарочито неторопливо она провела острым кончиком ножа по груди Шифтера, разрывая ткань футболки и оставляя на коже тонкую кровоточащую линию. Кровь выступила мелкими каплями, собираясь в струйки и стекая вниз. — Что, больно? — она издала короткий издевательский смешок, наблюдая, как Шифтер зажмуривается, как его тело напрягается от боли, как тяжело и прерывисто он дышит. — Так же я себя чувствовала, когда ты на меня давил своими идиотскими словами, — процедила она сквозь зубы, хмыкнула и на мгновение убрала нож, только чтобы снова впиться зубами в его тело, оставляя новые кровоточащие раны. Шифтер зажмурился так сильно, что на глазах выступили слёзы, но он старался не показывать своей слабости. Её рука снова сжала нож. Резким, невыносимо болезненным движением она нанесла рану на его животе, разрывая кожу и ткань одежды. Кровь хлынула сильнее, растекаясь по телу и впитываясь в простыню. Винерикс недовольно фыркнула и отбросила нож в сторону. Шифтер глухо зарычал, пытаясь пошевелиться, несмотря на боль, которая, казалось, разрывала его изнутри. Винерикс схватила край скотча и дёрнула его с такой силой, что Шифтер не смог сдержать крик. В глазах потемнело, голова закружилась, но сознание не покидало его. — Винерикс, это уже переходит все границы… — прошептал он, выплёвывая кровь и пытаясь сделать хоть одно движение, чтобы освободиться. — Как мило, но «нет». Прости уж, друг мой, я ещё не выплеснула всю свою агрессию и всё, что у меня накопилось, — она снова ухмыльнулась, обнажая окровавленные зубы, и с новой силой прижала его руки к кровати, заставляя поморщиться от боли. — Да что с тобой случилось? Ты в порядке вообще? — снова прорычал Шифтер, делая отчаянную попытку пошевелиться, но всё было бесполезно. Он чувствовал, как силы покидают его, как боль сковывает тело, и понимал, что сейчас он полностью во власти Винерикс. — Я? Я в полном порядке, а ты явно нет, — она издевательски хмыкнула, а затем её рука взметнулась в воздух и со всей силы ударила его по щеке. Звук пощёчины эхом отозвался в тишине комнаты. — Такое бы не произошло, если бы тебя не было… — прошептала она угрожающе, наклоняясь так близко, что Шифтер чувствовал её горячее дыхание на своём лице. — Вот как я выберусь, я… — начал Шифтер, но не успел закончить фразу — Винерикс вдруг резко откинулась назад и разразилась громким, почти истерическим смехом. Он звучал неестественно, пронзительно, будто вырывался из самой глубины её души. Она буквально покатилась по полу, не в силах остановиться, продолжая смеяться сквозь слёзы. В этот момент верёвки, которыми был связан Шифтер, затрещали и с громким звуком лопнули. Воспользовавшись моментом, он резко дёрнулся, высвобождая руки и ноги, и, пошатываясь от боли и слабости, поднялся с кровати. Голова кружилась, перед глазами плыли тёмные пятна, но он заставил себя стоять. Пошатываясь, он посмотрел на Винерикс — она всё ещё сидела на полу, понемногу успокаиваясь, вытирая рукой слёзы, которые выступили от смеха. Внезапно Винерикс почувствовала резкий толчок — холодный, решительный, безжалостный. Её спина встретилась с жёсткой поверхностью стены, и боль пронзила тело, заставляя её дёрнуться. Но двигаться было невозможно. Шифтер прижал её к стене, тяжело дыша, его грудь вздымалась и опускалась в такт рваному дыханию. В его взгляде читалась холодная ярость, смешанная с болью и непониманием. Он прищурился, удерживая её взгляд и не давая ей ни малейшего шанса на побег. Винерикс наконец поняла, что зашла слишком далеко. Игра, которую она затеяла, вышла из-под контроля, и теперь она сама оказалась в ловушке, из которой не было выхода. В её глазах мелькнуло осознание, а затем — страх.