love sick?
14 часов и 0 минут назад
«в расставании грустно то, что вы больше не можете просто поговорить с ними.
как вы чувствуете себя сегодня?
вам больно, но вы улыбаетесь, притворяясь, что все в порядке?»
входная дверь закрывается с глухим стуком. пиджак падает куда-то на пол, но чан не особо обращает на это внимание. он думает только о том, как сильно хочет просто сесть и закрыть глаза на секунду. или на всю оставшуюся ночь. хочет сделать хоть что-то, чтобы не думать. пусть всего пару секунд, даже этого будет достаточно. он падает на диван, тяжело вздыхая. за окном уже темно, и не до конца понятно, специально он провел в дороге на час больше обычного, или так просто сложились обстоятельства. связано ли это с тем, что каждый миллиметр его квартиры напоминал о том, кому он не может теперь даже написать с обычным вопросом «как твои дела»? может, все дело в том, что он действительно просто хотел проехаться, слушай музыку? однако назвать случайной поездку мимо едва ли не каждого близкого им места кажется практически невозможным. на телефоне по меньшей мере сорок семь непрочитанных сообщений от его друзей. они волнуются, чан понимает, но сил на напускную радость еще и перед ними у него нет. он справляется с тем, чтобы не позволять своим чувствам мешать работе, хотя и коллеги уже не единожды кидали в его сторону недоумевающие взгляды. действительно, должно быть странно, когда прежде бесконечно улыбчивый и охотно идущий на контакт человек вдруг ограничивается дежурной улыбкой и простым приветствием, если это требуется. чану искренне интересно, как чувствует себя вону. плохо ли ему в той же степени? надеется ли он, как и чан, что однажды они пересекутся случайно на улице или в кофейне и поймут, что им лучше быть вместе? или он совершенно спокоен и продолжает жить свою обычную жизнь? встречается ли с друзьями (которые незаметно для обоих стали их общими), совершенно позабыв уже о младшем, чье сердце продолжает болезненно сжиматься от одной только мысли о том, что у них было. чан довольно часто об этом думает. он любит вспоминать, как они смотрели кино, сидя на этом самом диване, на котором он теперь лишь сидит неподвижно каждый вечер примерно первые полчаса своего пребывания дома. ему нравится пробегаться мысленно по каждой их прогулке, по неловким первым объятиям и еще более неловкому соприкосновению ладоней. больно ли ему? безумно, но остановиться он не может. он все еще вспоминает, как вону ласково поправлял его волосы, заправляя отросшие пряди за уши; как крепко обнимал при встрече, ставя подбородок куда-то на макушку, пока чан лишь улыбался особенно счастливо. интересно, вспоминает ли вону об этом тоже? телефон вновь напоминает о себе звуком уведомления, и, недовольно цокнув языком, чан наконец достает его из кармана джинсов. он мельком пролистывает уведомления о прошлых сообщениях, мысленно давая себе обещание ответить на них завтра. последнее, пришедшее только что, заставляет его замереть. он садится более ровно и долго всматривается в миниатюрное изображение, надеясь, что ему все же кажется. он не отписался от аккаунтов вону после расставания. то ли решил, что это глупо и не имеет смысла, то ли не нашел в себе сил и решил, что лучше будет выглядеть жалко в чужих глазах, но хотя бы сможет издалека наблюдать за его жизнью. он медленно нажимает на экран, и его переносит в приложение. теперь фотография гораздо крупнее, и каждое нервное окончание в его теле точно бьет током. фотография, на первый взгляд, совершенно непримечательная. будь на месте чана любой другой человек, она не вызвала бы совершенно никаких чувств. может, только мысль о том, что фотография довольно красивая, но не более. чан, к сожалению, не любой другой человек. он всматривается в каждую деталь, пытаясь понять, является ли это намеком на что-то. на экране обычная лестница. довольно высокая и крутая. чан помнит, как уже на середине подъема начал жаловаться, что его ноги болят. вону тогда обернулся, одарив младшего своей ласковой улыбкой и предложил сыграть в «камень, ножницы, бумага» на желание. желание было простое — проигравший несет победителя вверх до окончания ступенек. чан всегда был азартным, и тот момент не оказался исключением. играть решили до трех побед, и первая победа была за ним. а потом вону победил его дважды подряд, и чан напрягся. он трезво понимал, что старший гораздо выше него, отчего явно не был приближен по весу к пушинке. в следующем раунде он смог свести игру к счету 2:2. возможно, если бы он заметил озорные искорки в чужих глазах, то догадался бы, что игра — просто предлог. никто бы не заставил его, и так уставшего, подниматься с дополнительным грузом. чан, правда, способен был заметить только собственное отчаянное желание победить. и он действительно победил. радость захватила все его тело, из-за чего всю улицу захлестнуло волной восторженного крика. вону действительно донес его на спине до самого верха, а чан, окрыленный каким-то совершенно новым для себя чувством, широко улыбался, крепко обнимая его за плечи. его мало заботило, что вону, наверное, тоже тяжело и он сам мог устать. ему просто было хорошо. и сейчас он понимает, что вону был у этой лестницы снова. или он все еще там? это же просто совпадение, не так ли? чон вряд ли помнит такую мелкую деталь их общего прошлого, и сорваться туда прямо сейчас было бы огромной глупостью. к счастью, гением себя чан точно не считал, и потому уже через четыре минуты стоял перед лифтом, нетерпеливо нажимая на кнопку вызова. тот ехал слишком долго, а чан оказался слишком взволнован, чтобы ждать, отчего он решил просто бежать вниз по лестнице. удивительно, что сейчас он бежит по гораздо большему количеству ступеней, но не чувствует ни капли усталости. может быть, тогда, в прошлом, его тело просто подсказывало ему задержаться в моменте подольше, постоять вдвоем и забыть обо всем мире? ночные огни города раньше отвлекали его, затягивая своей яркостью, а теперь скорее направляли, указывали нужный путь. что, в целом, не так уж и важно, ведь дорога до нужного места уже давно выгравирована на подкорке его сознания. он бежит, не замечая проносящихся мимо людей и машин. не чувствует, что икры и бедра уже изрядно побаливают, а дыхание становится все тяжелее. он смотрит прямо перед собой, едва не крича от надежды. он пробегает парк, в котором они впервые встретились. тогда чан, как это не удивительно, тоже бежал, но лишь потому, что опаздывал на нужный автобус, на который в итоге так и не успел, потому что врезался в появившегося из ниоткуда мужчину, снеся обоих с ног. он ждал, что на него накричат, что ему грубо скажут быть внимательнее. он совершенно не ждал, что ему помогут встать, что вежливо спросят, внимательно осматривая его лицо и руки, в порядке ли он. иногда чан размышлял, что, может, это была всего лишь злая шутка судьбы — заставить их столкнуться так внезапно, чтобы потом из пути развело в разные стороны. может, это они были недостаточно осторожны с тем, что имели, раз не смогли удержать друг друга. чан перебегает через дорогу и останавливается, тяжело дыша. ноги неистово дрожат от напряжения, по вискам стекают капли пота, но это волновало сейчас меньше всего. он смотрит на лестницу, на которую смотрел с экрана телефона примерно двадцать минут назад. перед глазами снова и снова проносятся воспоминания, которые хочется закопать в себе поглубже, потому что они причиняют боль. находиться в них было приятно, но осознание невозможности их повторения словно вонзало в сердце сотни ржавых гвоздей. он смотрит, не способный отвести взгляд ни на секунду. он словно боится, что упустит какую-то важную деталь, пусть и понятия не имеет — какую именно. его не отвлекают проходящие мимо пары, мило держащиеся за руки; родители, смеющиеся над чем-то, сказанным их детьми; простые пешеходы, спешащие по делам. надеялся ли он увидеть вону сейчас? скорее всего, да, но заговорить бы точно не решился. может быть, понаблюдал бы со стороны, а потом вернулся домой, чтобы продолжить свои внутренние переживания, пока они однажды не стихнут. он медленно шагает вперед, пока не подходит к лестнице, и садится на нижнюю ступень. еще пара часов, и ночь полностью окутает город. станет меньше людей, машин и шума в целом. чан точно не собирается сидеть здесь до самого утра, но и уходить пока не хочет. ему кажется, что если дать воспоминаниям окутать его полностью, со всей силой, то станет легче. он поднимает взгляд, и земля словно уходит у него из-под ног. примерно в двадцати метрах впереди стоит вону. он не замечает чана, уткнувшись в телефон. это кажется и подарком, и наказанием одновременно. чан понимает, что может просто подойти и поздороваться, они ведь не враги друг другу, да и разошлись, кажется, на доброй ноте, если расставания вообще такими бывают. но не будет ли это выглядеть так, будто он преследует его? хотя цели у него подобной не было вовсе, но ситуация однозначно странная. молча наблюдать со стороны, наверное, тоже странно, но чан не может заставить себя пошевелиться. даже моргнуть не получается. все его тело будто боится, что вону просто возьмет и исчезнет. вероятно, оно считает, что бесконечное наблюдение позволит избежать такого исхода. однако, с другой стороны, он и так уже исчез из жизни чана. по собственной воле, ласково погладив чана по плечу и сочувствующе улыбнувшись, прежде чем сказать то глупое «так будет лучше» и закрыть за собой дверь, оставив чана наедине с абсолютной бурей в голове и болью в душе. чан так и не понял, для кого будет лучше и почему должно, но спорить не смел. он всегда считал вону более умным и проницательным, а потому слепо верил каждому его слову. то ли дело в том, что он погрузился в собственные мысли чересчур сильно, то ли просто в его невнимательности, но он совершенно упустил момент, в который вону оказался близко, стоя теперь прямо перед ним. — привет, — в голосе старшего не было ничего, что заставило бы испытать стыд. вероятно, хороший знак. чан сумел лишь кивнуть в ответ. — я присяду с тобой? ответ — очередной кивок. — холодно сегодня, не так ли? — чану хочется рассмеяться и сбежать. светская беседа не входила в его планы, как и разговор с вону в целом. — да, — чан отводит взгляд в сторону. смотреть на вону так близко кажется невыносимым. нельзя сказать, что его лицо стиралось в памяти, потому что чан помнил каждую деталь, но менее тяжело от этого не становится. — как твои дела? — и чану действительно хочется кричать. — нормально, — он кивает самому себе, постепенно заставляя себя улыбнуться. — а твои? — по-разному, — хочется расспросить, узнать — как именно по-разному, но теперь это, вероятно, его совершенно не касается. — чан, я хочу извиниться. неожиданно настолько, что чан удивленно поднимает брови и впивается в вону ошарашенным взглядом. — думаю, мне стоило все объяснить. я много думал об этом, на самом деле. о нас, я имею в виду, — чан невольно сглатывает и кивает, побуждая того продолжить. — я правда хочу верить, что у тебя все нормально, но я знаю, что не бывает безболезненных расставаний. мне тоже больно, на самом деле. вону неловко пожимает плечами и переводит взгляд на дорогу. чан знает, что ему проще собраться с мыслями, когда он не смотрит на собеседника. — мне было хорошо с тобой, даже великолепно. ты отличный человек, чан. ты действительно невероятный, но… — вону опускает голову, и чан, будь они в прошлом, обнял бы его и успокоил. — я буду честен ладно? я уверен, что просто утянул бы тебя на дно. ты такой яркий и жизнерадостный, а мне большую часть времени нужно быть одному, потому что долго находиться в социуме тяжело. а я не могу позволить себе лишить тебя этого, потому что я видел, что тебе хотелось быть со мной, но и со знакомыми проводить время ты хотел тоже. я не хотел лишать тебя людей, и я решил, что так будет лучше, и… чан смеется, и это удивляет обоих. вону смотрит на него, очевидно не понимая реакцию младшего, пока тот старается успокоиться. — вау, — чан глубоко вдыхает, надеясь не сойти с ума. — ты серьезно? я всегда считал, что ты невероятно умный, но ты, оказывается, просто идиот. чан снова смеется, но ему ни капли не весело. он уже жалеет, что выбежал из дома и что вообще открыл то гадкое уведомление. — ты не хотел, я не знаю, спросить меня? узнать, каково мне в этом? хочу ли что-то менять я? да даже просто поговорить, знаешь, как взрослые люди. сесть и поговорит о том, что тебя волнует. чан не злится, хотя, кажется, должен бы. он, наверное, должен накричать на вону или устроить скандал прямо на этой лестнице, но сил на это нет. он встал ужасно рано, а сейчас уже довольно поздно, и хочется только лечь в кровать и прикрыть ненадолго глаза. или не в кровать, а хоть куда-то. — в одном ты прав наверняка, — вону мычит в ответ, чан только вздыхает. — безболезненных расставаний и в самом деле не бывает.
