Триединство

      Письмо пришло в конце зимы. Сенджу предлагали Узумаки брачный союз: дочь Ашины Узумаки за Наследника Клана Сенджу.       Мито была единственной дочерью своего отца и она всегда знала, что ее ждет брак по расчету: ее старший брат когда-нибудь возглавит Узушио, а она сама войдет в чужую семью или клан, станет госпожой, женой и матерью. Она знала свой долг, а так же знала, что Сенджу — старый клан, богатый и людьми и ресурсами.       Узумаки не уступали Лесному клану ни в происхождении, ни в богатстве — их воды богаты рыбой, жемчугом и перламутром, а мастера-печатей известны всему миру. Но Узушио — это остров-город, тут есть сады и стеклянные теплицы, но негде разбить поля и высадить леса.       Эта зима выдалась трудной, океан бушевал, словно обозлившись на само небо — шторма шли одни за другим. Покинуть остров было невозможно. И хотя кладовые еще были полны зерна и мяса, у всего был предел.       Целители боялись, что вспышки простуд перерастут в эпидемию и лекарств не хватит на всех.       Мастера укрепляли печати, жрецы взывали к богам, люди собирали вещи на экстренный случай и со страхом смотрели, как за стенами ревет черный океан.       Все боялись цунами. Все ждали его.       Мито помнила, как стояла на коленях перед алтарем Сусано-но-Микото, чувствуя, как земля дрожит с каждым новым ударом грома. Мито молилась, отчаянно, истово молилась Богу Бурь, умоляла его усмирить ветра, удержать смертоносные волны, помиловать ее народ.       Она молилась так, как молятся только дети и отчаянные — всем сердцем, обещаяя все и заклиная всем.       Она молилась, Бог молчал, кричали небеса.       Цунами действительно случилось, но обошло Узушио стороной и обрушилось на северное побережье Страны Медведя. Мито преклоняла колени в святищище Владыки Штормов, благодарила за спасение, молилась за пострадавших и ждала.       Вместе с этим бедствием кончились жестокие бури.       Через месяц, за две луны до семнадцатилетия Мито, в Узушио пришел гонец.       Сенджу предлагали союз.       Мито думала о зиме. О зерне и древесине. О том, что целители Сенджу — истинное сокровище клана.       Она думала о долге перед семьей и своим народом.       Она думала о том, как чернильные глаза сурового бога наблюдали за ней, молча слушая ее обещания и не называя цену.       Поэтому, когда отец посмотрел на нее — всегда любящий, способный быть для своих детей отцом прежде правителя, — она кивнула.       Гонец Сенджу, шиноби, покрытый шрамами, с внимательными темными глазами, улыбнулся.              С этого кивка начались переговоры о помолвке Химе Узумаки и Наследника Сенджу. Впрочем, гонец Сенджу скоро отбыл обратно на континент, забрав с собой ответное письмо, а так же все, что увидел и услышал — в этом Мито не сомневалась.       За этим коротким визитом последовали два месяца тишины. Ашина хмурился, сама Мито не знала, что и думать, а потому занимала себя другими делами.       А потом пришел Тобирама Сенджу.