анатомия наших шрамов

Ливень не утихал. К вечеру небо над окраинами окончательно почернело, превращая серые пятиэтажки в сплошные унылые силуэты. Лиза сбавила скорость, её матово-чёрная машина медленно катилась по разбитому асфальту, утопая колесами в глубоких лужах. Андрющенко исправила укладку, вернув своему каре идеальный вид, но внутри неё всё дрожало. Она выросла в престижном районе, где улицы были чистыми, а дворы охранялись. Здесь же, среди облупившихся стен, ржавых детских площадок и глухих глухих переулков, она чувствовала себя чужеродным объектом. Ей было искренне не по себе от здешней разрухи, но упрямство и сосущее чувство вины гнали её вперёд. Она узнала адрес Кристины через свои каналы и просто не могла уехать, не попытавшись поговорить. Лиза припарковала тачку у глухого торца старого дома, где фонари едва горели, моргая через раз. Она заглушила мотор, взяла зонт и вышла под ледяной дождь. Стоило ей сделать всего несколько шагов по тёмному двору в сторону подъезда Крис, как из полумрака заброшенной бойлерной выросли три тени. Это были местные парни — в спортивных костюмах, с натянутыми капюшонами, от которых за километр веяло дешёвым алкоголем и опасностью. Они мгновенно оценили её дорогую приталенную куртку, ухоженный вид и, главное, мажорскую машину на заднем плане. — Опа, а кто это у нас тут заблудился? — нагло крикнул один из них, перерезая Лизе путь к подъезду. — Девочка, ты из какого центра прилетела? Тачка твоя? Лиза замерла, крепче сжав ручку зонта. Её ледяной взгляд, который обычно безотказно работал на студентов в колледже, здесь не произвёл на парней никакого впечатления. — Пропустите меня, — чётко, стараясь скрыть дрожь в голосе, произнесла она. — Какая строгая, — ухмыльнулся второй, делая шаг вплотную и перехватывая её руку с зонтом. Зонт вылетел из пальцев Лизы, упав в грязь. Ледяные капли тут же хлынули ей на лицо, мгновенно портя причёску. — Слышь, принцесса, давай ты нам телефончик свой модный покажешь, колечки снимешь, и мы тебя, так и быть, не обидим. Лизу грубо толкнули плечом назад, она пошатнулась, едва удерживая равновесие на скользком асфальте. Страх сковал горло. Она поняла, что её статус и деньги родителей сейчас ничем ей не помогут. Парни уже потянулись к её карманам, окружая кольцом. — Руки от неё убрали, петухи, — вдруг раздался хриплый, до боли знакомый голос со стороны арки. Из темноты медленно вышла Кристина. На ней было всё то же огромное чёрное худи с накинутым капюшоном, а в правой руке, опущенной вдоль тела, тускло поблёскивал тяжёлый разводной ключ, который она, видимо, забрала из сервиса для самообороны. Её бледное лицо выражало глухую, концентрированную ярость. Парни обернулись. Старший из них недовольно сплюнул: — Захар, ты чё ли? Твоя подруга, что ли? Не лезь, мы чисто на бензин у мажорки попросим. — Я щас тебе так попрошу, что до больницы не доедешь, — Кристина сделала шаг вперёд, даже не глядя на Лизу, и поудобнее перехватила кусок металла в руке. Её глаза горели диким, опасным огнём человека, которому уже абсолютно нечего терять после сегодняшнего дня. — Счёт на секунды пошёл. Свалили нахуй с моего двора. Быстро. Местные отлично знали характер Захаровой — знали, что эта пацанка не будет предупреждать или плакать, а просто с ходу проломит голову. Нарываться на бешеную девчонку с железным ключом в руках, которая выросла в этих же дворах, парням явно расхотелось. — Ладно, Захар, хорош, чё ты сразу... — буркнул старший, пятясь назад. — Своя так своя. Пошли, пацаны. Они медленно, оглядываясь, отступили в темноту переулка и скрылись за углом пятиэтажки. Во дворе снова остался только шум бьющего по лужам дождя. Лиза стояла мокрая насквозь, тяжело дыша и глядя на свою спасительницу. Кристина медленно опустила руку с ключом, сунула её в карман худи и, наконец, повернула голову к Андрющенко. В её взгляде не было жалости или дружелюбия — только глухое, уставшее раздражение. — Ты совсем тупая, Андрющенко? — тихо, сдерживая злость, спросила Крис, пока вода стекала по её лицу. — Ты чё забыла в моём районе? Тебе мало было утреннего шоу, решила проверить, как тут люди живут? Проваливай отсюда, пока жива.