Режим сохранения

Глава 1. Невысказанные страхи. Они переспали. Арсений сидел на светлой кухни и пил ромашковый чай, пока немного пьяный Антон доказывал, что всё это ничего не значит. Они оба альфы. Подумаешь выпили, подумаешь потрахались. — Тебе легко говорить. Не ты же подставлялся, — шипел Попов в ответ, потерая искусанную шею. — Ну да, переборщил. Ну что мне ещё сделать? — устало бормотал Антон. — Хочешь денег дам? — Я похож на шлюху, Шаст? Ты зарабатываешь больше, но и я не бедняг. Не надо принижать меня ещё больше. — огрызнулся Арсений, разминая поясницу. — Да ладно тебе. Ты хоть знаешь как пахнуть начал? Мне показалось, что меня швырнули в клумбу с маттиолами. — Ты-то откуда знаешь, как они пахнут? — скепсис можно было ложками черпать. Арсений отставил кружку, тяжело стукнув её по столу. — У мамы такие росли, но я не к тому. Реально очень вкусный запах. Это духи какие-то? —очевидно, собеседник был слишком захмелевшим, чтобы по-настоящему осознать всю соль ситуации. — Ага, специально брызнулся, чтоб тебя соблазнить, — неприятно скривился Арсений. — У тебя глюки от недотраха. Он встал, потягиваясь, и двинулся в тёмную прихожую. — Ты куда? Ночь на дворе. — всполошился Шаст. — Хочу прогуляться. Тут до съёмной хаты рукой подать. — Думаешь стоит шататься в три часа ночи?       Арсений обернулся, оскалив зубы. — Шаст, я альфа. Если я тебе разок дал, это ещё не значит, что у меня резко сменился пол. — Он развернулся и грохнул дверью. Зеркало на стене дрогнуло, едва не упав.       Арсений выскочил на лестничную площадку, вдыхая прокуренный воздух. Он шмыгнул в лифт и пару раз остервенело нажал на кнопку первого этажа. Держать лицо получалось только силой воли.       Летняя прохлада заскользила по открытой коже, забираясь под мятую футболку. Ветер, будто старался пересчитать все родинки, спрятанные под тканью.       Арсений зачесал волосы, осознавая, что именно наделал. Он так долго прятал запах, скрывал пол и надеялся, что его тайна умрёт вместе с ним. Столько лет конспирации ото всех, чтобы в один момент лечь под своего же коллегу. Краша года. Дурацкий титул делал ситуацию ещё абсурднее.       Шастун ещё хуже. За ним ухлестывали тысячи омег. Он имел самую большую популярность из четвёрки. Мог взять себе кого захочет, но решил забраться на притворного альфу. Что его вообще потянуло на свой же пол? — Или он всё узнал и прощупывал почву? — ужаснулся Попов.       Он снова свернул, вообще не следя за дорогой. Тёмная улочка пахла ночными цветами. Одновременно похожий и непохожий аромат окутал его с ног до головы. Арсений давно забыл, что значит реально выпускать феромон. Он лишь на секунду не сдержался в уютной квартире и мягких руках. И это привело к катастрофе. У Шастуна закономерно сорвало башню, и только выпивка не дала ему в полной мере осознать причину произошедшего. — Дебил блин, — Арсений постучал себя по лбу и оглянулся по сторонам.       Непонятно сколько именно ему пришлось плутать по улочкам. Солнце озарило округу первыми лучиками, пригревая листочки подстриженных деревьев. Чуть дальше работник отворил дверь кафешки. Нестерпимо захотелось кофе. Арсений словно на привязи поплёлся к мигающей вывеске. Милый официант улыбнулся ему и предложил меню завтраков. Когда начал читать варианты, Попов вмиг осознал, что ужасно проголодался. Снова вспомнилась большая квартира где-то на тридцатом этаже. Тёплое освещение заливало кухню, а ромашковый чай убаюкивал внутреннюю истерику. Напротив сидел взлохмаченные друг. Несколько кудряшек упали на лоб. Зелёный глаза смотрели с осторожностью и страхом. Шаст стучал пальцами, явно жалея, что не успел надеть кольца. Арсений мотнул головой, разбивая мираж, и тыкнул в наименование омлета и двойного эспрессо. — Может хотите чего-то сладкого? — поинтересовался парень в фартуке. — Тирамису, — слово выскочило быстрее мысли. Так хотелось уточнить не пропало ли оно на гладких полках, но официант вряд ли был способен уловить шутку. Арсений перекусил в тишине утра и заказал такси. Сразу до вокзала. Бумажник и паспорт был с ним, а в Питере его ждала целая обустроенная квартира. В поезде он быстро пожалел, что вообще поел. Его начало сильно укачивать. Пришлось пару раз даже закрываться в туалете.       Квартира встретила тишиной и пустотой. Арсений скинул обувь и свалился на диван, тут же отключившись. Его охватил лихорадочный сон. Мысли метались в подсознании, как загнанные звери. Под вечер раздалась трель телефона. Попов протянул руку и с третей попытки ответил на звонок. — Что? — голос звучал вымученно. — Арс, спишь либо? Он промычал в трубку что-то нечленораздельное. — Ты в Питер умотал? Разве не собирался остаться до конца недели? У нас в понедельник тейблтайм. — Затараторил Стас. — Я помню, — прервал Арсений и, крехтя, поднялся. — Приеду в воскресение. Что мне маяться у вас там четыре дня? — Так мы же собирались в бар? — Я больше не пью, — Попов отключил вызов, не дожидаясь реакции, и пошёл делать себе ещё кружку кофе. Питер медленно, но лечил его нервы. Может, Шаст ничего и не понял? Он часто в упор не видел чего-то очевидного. Ищет браслет по всей гримёрке? Тот лежит прямо на столе под зеркалом. Парень просто проходит мимо, продолжая искать и злиться. Тем более Антон сам предложил спустить всё на тормозах. Ну переспали, с кем не бывает? — Да вот блять не с кем, — ворчал Арсений себе под нос. У него не было запланированных спектаклей, поэтому он заглянул на чужой, лишь бы отвлечься. Посидел в тёмном зале, наблюдая за светящимися друзьями на сцене. Похлопал громче всех и швырнул роскошный букет в лицо одному из актёров. Слишком ехидно улыбался парнишка, за что и удостоился особой чести. Попов ходил в кафе, выезжал за город, смотрел на звёзды и культурно отдыхал. Всеми силами он пытался задавить любые воспоминания. Даже уборку сделал во всей квартире. Но параноя всё равно возвращалась. Шастун долгое время не давал ему покоя. Тощий и не складный, но он родился альфой. Настоящей, а не притворной. Это был лишь вопрос времени, когда он станет больше и сильнее. Арсений, решивший с подросткового возраста скрывать пол, тогда сильно завидовал. Выливал тонны феромонов на себя. Таскал других ребят на руках, в тайне надеясь, что не сорвёт спину. Изображал из себя самого настоящего брутала. А потом его собственное пророчество сбылось. Антон в какой-то момент словно дрожжей съел. Набрал массу, отрастил кудряшки и успокоился. По сравнению с остальными он реально раскабанел. Арсений впервые в жизни ощутил, что именно значит настоящий доминантый альфа. Дима тоже был того же пола, но производил впечатление скорее интеллигента. Невыносимо ироничного, но интеллигента. Серёжа вообще оказался бетой и на феромоны плевать хотел. Просто вёл себя как кролик, вообще не разбираясь, кто перед ним. После одного злополучного случая Попов окончательно уверовал, что проиграл. Не рассудительному Диме или ещё кому-то, а нескладному пацану. У него не было и шансов. Арсений часто вспоминал отправную точку, когда всё покатилось в тартарары. Их тогда вывезли на очередной концерт. Его поставили в куклы, а из тени вышел Шаст. Он как обычно согнул одну руку, переставил другую ногу, а потом резко толкнул в спину. Горячие тело прижалось вплотную, словив от падения. Запах бергамота разбавляли слабые нотки кедра. Арсения пробило на дрожь. Его накрыли этим ароматом, не спросив разрешения. Сделали как с любой другой омегой. Вот только для всех он был опасным альфой с взрывным характером. До этого все, кто смели посягнуть на территорию Графа всегда получали сдачи. Антону тоже прежде доставалось по полной, а тут он, видимо, почувствовал наконец свою силу. Попов первый раз в жизни ощутил себя настоящей омегой. Он словно стал крошечным в чужих руках. Ему начало казаться, что нет смысла волноваться из-за веса или роста. Он в любом случае на фоне двухметрового Шаста выглядел меньше. Сколько не старайся доказать обратного. Антон тогда ухмыльнулся и отпрянул обратно к стульям, оставив после себя тяжёлый шлейф. Арсений, конечно, устроил ему втык за выпущенные феромоны, но только после мероприятия. Но Шастун не сжался под его злым взглядом как обычно, не начал огрызаться. Он лишь спокойно улыбнулся и покорно извинился за нездержанность. После этого Графа преследовала навязчивая идея, а что если? Разве иногда плохо быть слабее? Омега в нём прижимала уши и довольно мурчала от глупых мыслей. Но он гнал от себя все подобные думы. Арсений всегда выступал в роли альфы. Ему просто не повезло родиться с другим полом. Внутри он ощущал себя жёстким доминантном, и странное желание попробовать поддаться кому-то приводило его в тупик. И вот это случилось... Но стало ли легче? Совсем нет. Он лишь больше запутался и разочаровался в себе. Вечером воскресенья на вокзале его подобрал на машине Серёжа. Он сильно опоздал и всё равно постоянно зевал за рулём. — Не спи, — повторял Арсений у него над ухом. — Отвали, — закономерно отодвигал его Матвиенко. Знакомый коттеджный дом уже полнился людьми. Они устанавливали оборудование, переделывали интерьер, настраивали свет. — Уютненько, — поделился Позов, хлопнув Арса по плечу. — Серёжка опять проспал? — Ага, летели сюда, как сумасшедшие, — покивал Попов, падая на диван. Дима устроился рядом с банкой газировки. Он достал телефон, начиная что-то печатать. Арсений мимолётно заглянул в экран и фыркнул: — И вот опять ты не лайкнул. Дима отвернул смартфон. — Это невежливо, любопытная ворона. — Я гордый ворон! — задрал подбородок Арсений. — Ты подлый палочник, — гоготнул Дима. — Кто? — переспросил Серёжа, усаживаясь в кресло неподалеку. — Не заморачивайся, — махнул рукой Позов и повёл носом. — Арс, а что за запах на тебе? Граф нахмурился, принюхиваясь, и пожал плечами. На секунду его захватила паника. Вдруг Шаст оставил метку, и та до сих пор на сошла? Но Дима его тут же успокоил. — Такой сладкий аромат. Ты омегу подцепил? Неужели решил остепениться? — Опять ваши тёрки, — закатил глаза Серж. Арсений криво улыбнулся. — Ага, такую красотку. Только Серёжа смог бы сравниться с ней в миловидности. — Фу блин, — проворчал Матвиенко. Дима одобрительно покивал и снова залез в телефон, потеряв интерес к разговору. Всё-таки сплетником он не был. Арсений же встал и вышел в туалет. Он попытался определить, чей именно феромон к нему прицепился, но понять никак не удавалось. Вроде чем-то походил на его собственный, но всё равно отличался. А главное, Граф не помнил никого в своём окружении, кто имел бы подобный запах. — Арс, мы начинаем, — позвали его из-за двери, настойчиво постучав. Арсений поджал губы и отшагнул от зеркала, последний раз осматривая себя. Бежевая рубашка мягко висела на плечах, холодя кожу шёлком. Завитушки волос прятались за ушами, а глаза искрились необычно ярко. Три игры прошли в спокойно атмосфере. Парни смеялись, плавно продвигаясь по плану. Перед четвёртой настолкой им дали перерыв чуть побольше. Арсений отправился на кухню, ощущая странный голод. Обычно он пытался держать себя в руках, но сейчас словно прорвало. Он сделал себе пару бутербродов и налил крепкого кофе. Антон тоже явился за снеками, утаскивая кусочки сырной нарезки. Он подвинулся и достал из верхнего ящика кружку. Видимо, хотел налить чаю, но неожиданно застыл и наклонился, вдыхая запах чёрных волос. Брови его съехались, образуя морщинки. — Ты странно пахнешь... — он заглянул в голубые глаза и прищурился. — Уже кого-то нашёл? — Ты сам сказал, что это была просто случайность, — отодвинулся Арсений, забирая тарелку к себе. Его еду вряд ли отобрали бы, однако проверять границы чужой наглости не хотелось. — Я сказал не совсем так, — Шастун сложил руки на груди, постукивая чашкой о локоть. — Я хотел обсудить это ещё раз на свежую голову. Но ты меня в блок кинул. — Наверное, нечайно, — пожал плечам Арсений. — Чистил инсту. Если хотел поболтать, просто бы позвонил. — Так ты же номер сменил, а новый мне так и не дал, — Антон поставил кружку на столешницу чуть резче, чем хотел. Она пронзительно заскрежетала по стеклу. — Зато кое-что другое дал, — рыкнул Попов, прижимая к себе бутерброды. — Шаст, успокойся. Было и было. Забей уже. Антон всмотрелся в светлые радужки. Казалось, его зубы чуть скрипнули. — Как скажешь. И не собираюсь я забирать твою еду, — он поправил куртку и направился к Стасу. Следующая же игра закончилась подставой. Арсений думал, что их тёрки закончились, но коллега взял и использовал артефакт. Даже Дима с Серёжей не оценили поступка. Фанаты много позже так вообще устроили комику втык. Арсений понимал, что к чему, и в последующие дни предпочитал игнорировать инфополе. Шастун продержался до конца съёмок, с каждой игрой всё больше жалея о дурацком решение. Попов не стал ругаться ни при камерах, ни в перерывах. Зато надел на себя маску вежливого козла и единственное, что позволял себе: пассивную агрессию. Но для взрывного и прямого Шастуна, это оказалось хуже криков. Арсений не начинал ссору, а потихоньку подтачивал терпение наигранной услужливостью и вежливыми поддавками. В финале Шастун чуть выдохнул и решил хоть как-то исправить положение. Попросил сам прочитать про приз и после съёмок продолжал суетиться рядом. Однако ничего кроме безразличия так и не добился. Попов уехал на такси, а сразу после этого свалил в Питер, зализывать душевные раны. Его жизнь вошла в нормальную колею, благодаря театру. Передач с парнями пока было мало, зато спектаклей много. Денежки капали на карту. Всё налаживалось, пока одним утром он не почувствовал тошноту. Лёгкое жжение в желудке не проходило до обеда. Даже поесть нормально не получилось. К третьему дню таких мучений, Арсений записался к врачу. Тот проверил желудок, сделал УЗИ и анализы, но отчего-то под конец приёма сильно нахмурился. Арсений ждал, что ему поставят язву или что-то ещё хуже, но пришедшие результаты напугали его куда больше. Он сел тогда прямо на пол в своей квартире, вчитываясь в документы и не понимая как вообще допустил. Как он мог так облажаться?       Никогда не спал с альфами и после единственного раза залетел. Поразвлекался с коллегой называется. В панике он тут же записался на ещё один приём. Но в кабинте его ждало ещё большее разочарование. — Мы не можем. — Что? — опешил Попов. — Вы годами принимали подавители. Никогда не жили как омега. Организм в очень нестабильном состоянии. Аборт повлечёт за собой серьёзные последствия. — Но как мне жить-то? Как работать?       Врач снял очки и потёр веки: — Если сделать это, то скорее всего подавители вам больше принимать будет нельзя. Вообще. Если вы скрываете свой пол, то легче пережить один год, чем всю оставшуюся жизнь вообще не иметь возможности что-то спрятать. Арсений приложил руку ко лбу, ощущая как на коже выступил холодный пот. — Вам стоит обговорить это с вашим альфой. Если нет возможности скрыться на год, то он может помочь. — Как? — выдавил Попов. — Пусть накроет вас запахом. Поставит метку. Ваши феромоны смешаются с запахом ребёнка. Учуять, что вы омега будет сложнее. Но всё же лучше будет пока оставить работу и сосредоточиться на главном. — Но мне некуда его деть, — растерянно проговорил Попов, уставившись в стену. — Ребёнка? Мы живём в прогрессивном веке. Наймите няню, спихните на альфу. На крайней случай отдайте на усыновление. С таким генами как у вас, он будет невероятно красивым. — Вы делаете только хуже… — Может вам дать направление к психологу? — предложил врач. — Мы можем сделать вам аборт. И если бы не ваша ситуация, в этом не было бы проблемы. Но так вам придётся круто менять свою жизни в ближайшие месяцы. Либо открываться, либо переезжать. Феромоны уже не получится скрывать.       Арсений накрыл лицо руками и судорожно вздохнул. Он целую минуту просидел в тишине, потерявшись в собственной голове. — Я подумаю, — по итогу выдавил он. — Тогда думайте быстрее, — предупредил доктор и вежливо улыбнулся на прощание.       Арсений вёрнулся домой и свалился в гостиной. Он не двигался, ощущая как темнота окутала его с ног до головы. Прятаться год или всю жизнь? Вопрос звучал в ушах набатом.       Попов не мог убедить себя, не мог понять что именно теперь делать. Он всегда был альфой для себя. Для всех остальных. А теперь внутри него росло новое существо. Он откинулся на спинку дивана и сполз на бок, вцепившись в подушку. Мягкий ворс щекотал щёку. Арсений даже не мог вспомнить, а какого он был цвета? Вся квартира посерела и стала чужой. Неприятной и пустой. В какой-то момент захотелось позвонить Шастуну и обматерить его на чём свет стоит, но вместо этого Попов набрал Стасу короткое сообщение. — Я был у врача. Всё очень плохо. Позвони как проснёшься.       Скрывать такое от продюссера всё равно не получилось бы. И теперь до утра следовало подготовить себя к целому ушату говна. Попов свернулся калачиком, замерев. Возможно стоило позвонить родителям. Возможно стоило просто молча сбежать. — Я взрослый. Так нельзя, — повторял он себе, как мантру. — Теперь ещё и не один.       Стас, как и ожидалось, позвонил очень рано. И первой его реакцией стал стёб: — Отвратительный прикол, Арс. Что реально сказал врач? Арсений сцепил зубы, отправляя ему снимки анализов и документы от врача. Шеминов отключился, чтобы вчитаться, но перезвонил буквально через минуту. — Серьёзно? Ты всё это время скрывал, что омега? — Сейчас это уже неважно. — Конечно! Ведь ты блять, беременная омега! Тебе же не пятнадцать, как ты вообще такое допустил? Арсений откинул подушку и начал рассаживать по комнате. Ковёр глушил звук шагов. Только визг машин за окном разрывал ваккум в ушах. — Потерял голову, сглупил, фигню натворил. Я не знаю, Стас. Не знаю, что мне теперь делать... — Прервать? Срок совсем маленький, — собравшись с мыслями предложил Стас. Арсений чуть не взвыл. — Я не могу. Если сделаю аборт, подавители перестанут действовать. Я не смогу вернуться на сцену вообще! Шеминов умолк, явно потресённый. — Так, ну тогда нужно переписывать график. Кто ещё в курсе? Отец ребёнка? — собрал он себя в кучу и сразу перешёл к тому, что умел лучше всего — планировать и решать проблемы. — Никто не знает, — Арсений затормозил перед их общей фотографией. Старый снимок с первого выездного концерта. Пьяные парни обнимались и по-дурацки улыбались в камеру. Попов протянул руку и погладил рамку. Из-за облаков выглянуло солнце. Осунувшееся лицо отразилось в стекле. — Не говори никому. — Ну, конечно, — фыркнул Стас. — Мне нужно подумать как всё это скрыть. Ну и подкинул же ты мне свинью, Арсений. — Это не свинья, — возмутился Попов, не успев обдумать сказанное. Внутри что-то взбунтовалось, будто оскорбили его самого. — Не заводись. Тебе теперь нельзя, — осадил его Шеминов.       Граф выдохнул, прикусив губу. В нём никогда не наблюдалось материнского инстинкта. Он никак не мог разобраться откуда взялась такая вспышка. Арсений положил фотографию на полку, чтобы скрыть счастливые лица, и позвал: — Стас? — Что ещё? — раздражённо уточнил тот. В трубке уже слышался звук клавиш клавиатуры. — Дай мне отпуск. Хочу уехать и переварить это. Пожалуйста...       Мужчина молчал несколько секунд, прежде чем сдаться: — Ладно. Оставлю тебя в покое на две недели. Отключи телефон и никому не отвечай. Я постараюсь решить. — Он договорил и, не дожидаясь реакции, отключился. Новости явно выбили его из равновесия. Арсений на следующий же день взял билет во Францию. Куда ещё бежать беременной омеге? Определенно в город любви.