Чёрная магия

«Не делай ничего, сперва не подумав о последствиях».

Эзоп

— А ты хорошо знаешь, что ты хочешь, девочка? От прозвучавшего уже во второй раз в жизни вопроса стало больно — неуклонное напоминание, что не стоило ей заявляться сюда снова. Что в прошлый раз стоило усвоить урок: магией, как бы отчаяние ни скребло в груди, трудности не преодолеть. — Конечно, — пробормотала Мерида, глянув на едкое варево. — Хочу колдовством изменить мужское сердце. Губы старой карги скривились то ли в усмешке, то ли в гримасе. Она протянула костлявую руку, и ворон противно закаркал в подобии смеха, едва не заставив вздрогнуть. — Плату вперёд, дорогуша.

***

Всё началось две недели назад. Мериде шёл двадцатый год, когда викинги прибыли послами из Нового Олуха. Сперва перед ними закрыли ворота — казалось бы, единственное верное решение. Однако вождь пришёл с предложением мира и парой слов на гэльском в придачу — последнее так потешило её братьев, что чуть не задохнулись. Мерида же влюбилась с первого взгляда. Высокий и широкоплечий, старше лет на семь, он уверенно вышагивал на искусственной ноге, коей не скрывали тёмные волчьи меха. Он был прекрасен во всех тех отношениях, о которых юноши её отрочества могли лишь мечтать: сдержан, благороден и так умён, что сердце щемило. Но у желаний Мериды всегда что-то вставало на пути. Вечные преграды, вечные ожидания, которых она была не в силах оправдать. «Не честно!», — вертелось у неё на языке, когда выяснилось, что, разумеется, дома его ждут жена и дети. Потому она вознамерилась быть с ним хоть однажды, хоть раз, дабы зачать дитя, достойное её имени и рода. «Никаких последствий», — обнадёживала себя Мерида, поманив его за собой в лес. — «Выйду за Макгаффина и всё обойдётся». Только вот мужчина не желал иметь с ней дела. Толкнув к стволу дерева с такой силой, что чудом не лишил чувств, он приставил к её горлу клинок и на своём дикарском наречии прорычал: — Я не тот, кем ты хочешь меня видеть! «Ничего», — ответила про себя Мерида, поняв сказанное. — «Я это исправлю».

***

Не сказать, что она ничуть не удивилась, спустя столько лет вновь обнаружив в дебрях домик. Та же широкая улыбка. Тот же пучеглазый ворон. Те же предостережения, что прежде. Все страхи о тревожной и всеведущей матери ушли в котёл, откуда вытащили одинокий зелёный пузырёк. — Сделает хоть глоток, — с сияющими глазищами произнесла старуха, — и на других и не взглянет.

***

Хотелось бы Мериде сказать, что у неё имелись сомнения. Что одна-единственная мысль окаймила пышную копну и потянула — умоляла остановиться, не принимать поспешных решений, хоть раз не бросаться с головою в омут… Но едва ли это было правдой. Следующим вечером её служанка, светловолосая красавица, пришла к столу собравшихся за ужином викингов с кубком. Глаза Мериды следили за тем, как сосуд пересекает пиршеский зал и оказывается в руке вождя, чью улыбку из-за развеселившего его товарища не прятала борода. Она поморщилась, когда он резким движением немного пролил, и чуть было не вскочила с места, стоило ему в пару быстрых глотков осушить кубок. Меж плечами струился пот от вида двигающегося кадыка. В его горло полилось вино, загрязнённое магией, с которой, понимала она, шутить не следовало и один раз, не говоря уже о двух. Он отложил кубок, и Мерида заметила, что колдовство уже действует. Его глаза отыскали её в толпе орущих горцев, её братьев, среди распластавшихся на полу в небытии подбитых викингов. Взгляд этих зелёных глаз, такой пронизывающий и сильный, горел в тусклом свете огнём. Не успела она повернуть в секретный проход, как он поймал её за юбки и притянул к себе. Не успела она выдохнуть его имя, как он впился в её губы своими.

***

Всё должно было ограничиться одним разом. Одним, большего она не просила. Но магия не потакает капризам и фантазиям. Она жестока — Мерида знала это. Так что когда он задрал её платье, она при всём желании не сумела бы остановить его. Ярость и человеческая натура подогревали, созданное чужой рукой желание заполняло до краёв, отчего он был твёрд, как сталь, и ненасытен. — Что ты наделала? — пророкотал он ей в губы, пробежав языком по зубам. — Глупое дитя, что ты наделала?! — Я тебя украла, — прошептала она в ответ, стыдливо пряча лицо в сгибе чужой шеи, пока он лишал её невинности, точно варвар простую крестьянку. «Ничего», — подумала она, отдавшись во власть боли. — «Побуду на ночь его шлюхой». Если бы всё было так просто… *** Зелье было вовсе не пустячной микстурой для похоти, а колдовство — не на одну ночь. Иккинг не мог держаться в стороне. Он укладывал её на стол в библиотеке, затыкал рот её же юбками и пальцами покорял глубины, о которых она и не подозревала. Ездил с ней в лес, брал у деревьев и камней, отчего сам раздирал колени, а она — спину. Прокрадывался в её покои по ночам и не сдерживался до самого рассвета, а потом снова ускользал. Измождённое тело болело. Мысли Иккинга более не занимали мир и возведение здесь пристанища для соплеменников — лишь она. Он до синяков всасывал кожу её бёдер, вонзал в ягодицы ногти, попутно вдалбливаясь в неё и каждый раз изливаясь внутрь. Он наказывал её за содеянное, ненависть читалась на лице, в глазах во время соития. Даже лунная кровь его ни капли не отпугивала, и он нещадно марал её простыни. Заключив сделку с королём и кланами, Иккинг не спешил возвращаться. — Я останусь и начну подготовку к поселению, — объявил он, и все уставились на него в изумлении. Он же смотрел лишь на Мериду. (А ты хорошо знаешь, что ты хочешь, девочка?) «Нет».

***

— Выходи за меня, — потребовал он, войдя в неё так глубоко, как только было возможно. — Выходи и никогда не оставляй меня. — Ты уже женат!.. — Мерида ахнула, почувствовав пальцы на заветном бугорке, и сжалась всем своим существом. Чёрт бы побрал и его, и ведьму. Похоже, магия не обделила его навыками умелого любовника или же сделала так, чтобы они были совместимы. Он не мог не ублажить её хотя бы четыре раза, частенько и больше. Она силилась делать вид, что её не волнует, что сам он никогда не пресыщен, но эта жалкая ложь нередко приносила ей то же чувство опустошённости, что и ему. — Я разведусь с ней, — он притянул её за ноги ближе и надавил. — Я больше о ней и не думаю. «И о детях тоже». — О Боже, Иккинг, я сейчас!.. — потому что как же иначе? Она просто не могла остановиться, если он прикасался к ней. А прикасаться к ней он не переставал. — Хорошо, — он сдавил ей горло, продлевая и её, и свои мучения. — Вот так!.. Так!.. Будь умницей, принцесса!.. Мерида разбилась вдребезги, как всегда случалось с ним рядом. — Так и быть, — пробормотала она, запустив пальцы в его волосы. — Я выйду за тебя. И всегда будет разбиваться.

***

— Некогда… было одно древнее королевство!.. — Вы что, лишились рассудка?! — …а правил им мудрый и честный король, которого все любили!.. — Что за безумные речи, юноша? Вы ведь уже женаты! — Когда король состарился, он поделил королевство между четырьмя сыновьями!.. — Мерида, ты наследная принцесса! — …но старший принц пожелал править страной в одиночку!.. — Ты осознаёшь, что может случиться с нашими союзами, сделками, мирными договорами?! — Он пошёл по своему пути!.. — Не бывать этому! — …и королевство пало!.. — Мерида, скажи, ты же это не всерьёз?! — …в омуте хаоса!.. — Лорды поднимут мятеж! — …войн!.. — Я не пущу свою дочь под венец с поганым викингом!.. — …и разрушений!.. — Я беременна.

***

Много лун спустя, тяжёлая и распухшая, Мерида, переваливаясь, шла к домику ведьмы. — Садись, милая, садись!.. — старуха щёлкнула пальцами, и в подкосившиеся ноги упёрся появившийся из воздуха стул. — Батюшки… Усталый у тебя видок! Слабо сказано. Магия всё не изнашивалась, не истончалась. Голод Иккинга по-прежнему был неутолим. Он и поесть из их покоев выходил с трудом, постоянно блуждал ртом по её телу, пил образовавшееся молоко, совал в неё член, даже когда ему кричали, чтоб прекратил, чтоб подождал, что она устала. Сегодня она еле улизнула, подмешав ему сонной настойки. От когда-то так полюбившегося ей мужчины в этом потрёпанном, исполненном жадности и похоти существе не осталось и следа. — Дай колдовство, чтобы всё отменить, — слёзно попросила Мерида. Казалось, теперь она плакала не переставая — когда-то что-то столь чужеродное, а теперь привычное. — Прошу, я отплачу чем пожелаешь. Собственный замок, земли, титулы!.. — Полноте, — прощебетала ведьма. — Ты знаешь, чего я хочу, не так ли? Мерида захлопала красными глазами: — Нет… Ведьма хмыкнула, опустив взгляд на её живот. Мериду стошнило на её обувь и пол. — Так будет лучше, сама понимаешь, — старуха засмеялась в унисон с фамильяром. — Кто знает, что придёт с весной.

***

— Иккинг, отвяжись! — Мерида бесцеремонно стукнула его по голове. — Я кормлю её, животное!.. Он нахмурился: — Только этим и занята. Кормишь и смотришь за ребёнком. — Да, родители обычно так и делают! — Тогда… — в его глазах мелькнула магия, нездоровый блеск, заставив нервничать. На коже плеч, хоть пора была и зимняя, выступил пот. — Тогда, может, мне от него избавиться… В тот миг Мерида понимала, что выбора ей не дано.

***

Хотелось бы ей сказать, что она колебалась. Что не была уверена. Что её окровавленные руки тряслись. Но когда Мерида, оседлав Иккинга, пронзила грудь кинжалом, его глаза вдруг распахнулись и она увидела его… Иккинга. Настоящего, каким был до колдовства, проклявшего их обоих. — Спасибо, — выдохнул он, изогнув губы в кровавой улыбке. — Прости меня, — она прокрутила кинжал, и он вздрогнул, расставаясь с ней так же, как сошедшись. Кроваво. Жестоко. Неизбежно.

***

С наступлением весны викинги вернулись во главе со светловолосой женой вождя, что сжимала две маленькие ладошки своими. Она искала мужчину, который покинул её. Искала мужчину, который развёлся с ней в письме и через руны отрёкся от детей. Искала вождя, который променял свой народ и земли на чужие, одурманенный и сбитый с пути принцессой крови и драконьего пламени. Искала мужчину, который был проклят неведомой простым смертным магией, которого вынудили желать немилую женщину. Искала супруга, которого положили в неотмеченную могилу у края начертанного на поляне круга. Когда она объявила войну, Мерида и головы не подняла. Она знала, что наделала.

***

Хотелось бы Мериде сказать, что её люди выстояли, что защитили её и семью, что их узы ещё можно спасти и что у их земель есть надежда. Хотелось бы сказать, что они во второй раз одолели захватчиков с моря и вытеснили их обратно на ладьи, на северные берега, чтоб больше не смели и шагу ступить на зелёные долины Шотландии. Хотелось бы сказать, что к ней до сих пор относятся с должным для человека её положения уважением. Но это было не так.

***

— Он пошёл по своему пути!.. Разрушенный замок, крошащиеся стены, сломанные и горящие на ветру знамёна, будто подпаленные драконьим огнём. — …и королевство пало!.. Истекающий кровью король и его убитые сыновья в тёмной луже на поле сечи. — …в омуте хаоса!.. Распластавшаяся на столе королева с торчащей из спины сталью, смятыми юбками и без обуви. Познавшая лишь страх и боль в последние мгновения жизни. — …войн!.. Викинг в залитой кровью броне, когда-то изготовленной её любимым, — с которой отслаивалась голубая кожа и которая теперь ей была не слишком-то впору, — возвышалась над другим телом. — …и разрушений!.. — Мне жаль.

***

Некогда было одно древнее королевство…