Тонкая нить

Софья Акатьева всегда жила в голове Аделии. Где-то в глубине сознания, на подкорке. Она никогда не уходила из мыслей до конца, её образ то и дело преследовал Аделию на тренировках, соревнованиях, сборах, даже на самых обычных прогулках и во время сна. Они никогда не были друг для друга чем-то стабильным. Да и о какой дружбе в спорте может идти речь? Обе думали, что это ненадолго, рассорятся после первой же победы одной над другой. Так, наверное, и должно было быть. Аделия и Софья просто не могли позволить себе дать слабину и привязаться. Но они позволили, и обе об этом пожалели. Долгое время их дружба казалась обеим девушкам чем-то лёгким и непринуждённым. Тогда они были всего лишь детьми, когда смеялись вместе у бортиков на катке. Соня всегда чувствовала Аделию, подбадривала, шутила, не давала замкнуться в себе. Но всегда была на шаг впереди, на место первее. Петросян всё понимала и искренне радовалась за Акатьеву, бросалась на неё с объятиями после каждой медали. И смотрела на каждое её выступление, затаив дыхание, восхищаясь грацией и красотой. Но время шло. И Петросян, и Акатьева стали понимать, как сильно привязались друг к другу. Это уже совсем не походило на обычное определение дружбы. Они безукоризненно распознавали чувства друг друга и чувствовали, как эта связь проникает в самые глубины души. Они вечно держались за руки, будто боялись, что если отпустят, то потеряют ту тонкую, до боли хрупкую нить, их объединяющую. Софье было достаточно одного взгляда Аделии, чтобы успокоить бушующий океан волнения перед прокатом. Они смазанно и самозабвенно целовали друг друга потом в раздевалке и бесконечно разглядывали друг друга. Но никто ничего не спрашивал, они не обозначали свои отношения как что-то большее. Просто этих моментов вдвоём было достаточно. Но один день Аделия никогда не сможет забыть. Потому что он стал точкой невозврата. Тогда Акатьева получила серьёзную травму, она больше не могла кататься как прежде. Уйма сил ушла на восстановление. Она уже не занимала все первые места на соревнованиях, не была надеждой страны. Но Аделия смогла занять эту роль, как бы ей самой ни была чужда эта мысль. Теперь она была первой, получала одну золотую медаль за другой, поехала на Олимпиаду. И, казалось, как спортсменка, она должна была быть безмерно счастлива. Она пыталась. Но каждую радость от победы она проживала вместе с горечью утраты. Утраты той связи, той тонкой нити, что объединяла её с Софьей. Они не ссорились, не прекращали взаимодействовать. Но между ними выросла огромная нерушимая стена. Девушки виделись на тренировках. Аделия наблюдала, как Соня перематывала бинт и все пыталась подобрать слова. Те то и дело крутились на языке, но все никак не обретали форму. Акатьева нарушила молчание первой.  – Адель, ты так изменилась с тех времен, – сказала Софа тихим голосом, не смотря в глаза собеседнице.  Петросян так и глядела на нее, прокручивая только что сказанные девушкой слова в голове. – В каком плане? – спросила Аделия спустя время.  – Когда я смотрю на тебя, иногда мне кажется, что я тебя никогда и не знала, – Акатьева ответила с горькой усмешкой. На время в комнате повисло тяжелое молчание.  – Ты же знаешь, это спорт. Иначе никак, – Аделия говорила отстраненно, будто была глубоко в своих мыслях. – Если честно, иногда мне кажется, что я тебя тоже уже совсем не знаю. – Да, раньше все было несомненно по-другому. – Голос Сони стал тише, она все также не смотрела на собеседницу. – Нужно идти тренироваться.  Акатьева вышла, оставив дверь открытой. И в раздевалке, и в душе Аделии стало до ужаса холодно. И Аделия винила себя, бесконечно винила за то, что не могла совсем ничего сделать. Просто продолжила жить дальше, будто ничего и не было. Будто не было этих взглядов Софьи, смотрящих прямо в глубины души. Будто не было касаний - таких нежных и таких мимолётных. Не было чувств. Не было совсем ничего. Они даже не дали этим отношениям названия. Это было дружбой? Но было ли это вообще чем-то? Может быть, для Софьи это вообще ничего не значило, раз она смогла так легко отпустить? И вновь Аделия засыпала одна и думала, думала, думала. И знала, что ей вновь приснится она. Жаль, что она и догадаться не могла, что сейчас Софья тоже лежит в своей кровати и бесконечно размышляет о том же самом. И в те моменты они будто вновь обретали ту мимолётную связь, ту тонкую хрупкую нить, объединяющую их души. И Акатьева тоже наверняка увидит Аделию в своём сне. Они встретятся на следующий день и поздороваются друг с другом так, будто ничего и не было. Но сердце не обманешь, и они обе это прекрасно знают. Но вместо этого разойдутся по своим углам, делая вид, что давно ничего не чувствуют. И каждая унесёт в груди эту боль, которую нельзя назвать даже вслух.