Лихорадка.

Разольётся чёрный дым — станет мир совсем чужим. По городу расползалась липкая паранойя. Газетные заголовки захлебывались новостями об изуродованных телах, найденных на окраинах промзон. Из-за непрекращающихся осенних дождей полиция топталась на месте, смывая последние улики, а ведь на носу был выпускной — их последний год. Последние крупицы нормальной жизни. Дианы не было на уроках. И звонки она, сука, не брала. «Зачем тебе вообще  телефон, если ты не берешь трубку? Тц...» Ди прятал телефон под партой, нервно выстукивая подошвой рваный, рваный ритм. Терпения не хватило даже до середины урока. Намертво зажав телефон в кулаке, Ди  поднялся и молча вышел из класса, сгребая сумку. Плевать, если отца снова вызовут в школу. Сейчас это не имело никакого значения. Перепрыгивая через ступени скользкой лестницы, Ди чувствовал, как внутри все стягивается в тугой, холодный узел. В голове набатом стучала одна и та же мысль, от которой перехватывало дыхание: а что, если прямо сейчас её тело находят где-то за гаражами? Что, если этот ублюдок уже выбрал её своей новой целью назло ему? От этих картинок перед глазами становилось тошно. Ди всегда привык всё контролировать, просчитывать риски, но сейчас он был абсолютно слеп. Осознание того, что он может просто не успеть, что её хрупкий мир прямо сейчас может ломать какой-то психопат, выжигало всё его хваленое хладнокровие.  Вылетев на улицу, Ди столкнулся с ледяным ливнем, размокший черный карандаш поплыл под глазами, пачкая кожу, но он лишь зло вытер лицо мокрым рукавом куртки и прибавил шагу. Маршрут до её дома он знал наизусть — мог бы дойти с закрытыми глазами. Ворвавшись во двор, он резко дернул ручку входной двери. Открыто. — Идиотка... — процедил он сквозь зубы. Ди взлетел на второй этаж и с силой толкнул дверь в её комнату, — Диана! Диана, лежавшая на кровати под тяжелым одеялом, вздрогнула и с трудом приоткрыла глаза. Лицо у неё было бледным, с лихорадочным румянцем на щеках, а губы пересохли. На тумбочке стояли какие-то таблетки и остывший чай. Из-за шума в ушах и сильной простуды она даже не услышала, как он вошел. — Ди?.. — её голос прозвучал тихо и хрипло. — Ты чего здесь?.. Ди не ответил. Хладнокровие, которым он так гордился, вымело подчистую. Вид её слабости не успокоил его, а наоборот — ударил по нервам. Он в два шага пересек расстояние между ними, в грязной обуви.швырнул сумку на пол и просто сгреб её в охапку прямо вместе с одеялом. Так отчаянно и крепко, словно только что вышел из церкви после пяти лет строгого воздержания и дорвался до человека. Диана уткнулась носом в его мокрую куртку. От Ди пахло ледяным дождем, улицей и табачным дымом. Она почувствовала, как крупно дрожат его плечи и как бешено, на пределе, колотится сердце. — ты весь мокрый!— попыталась отстраниться она, но сил не было, и Диана просто обессиленно прижалась к его шее. — Что случилось? — Ничего, — глухо буркнул Ди. Он медленно выпустил её из объятий, изо всех сил пытаясь вернуть лицу привычное безразличие, и раздраженно смахнул пальцем темные потеки подводки из-под глаз. — Думал, тебя нашли в какой-нибудь канаве. В новостях только и орут про новые жертвы, а ты три урока пропускаешь и трубку не берешь. Какого черта телефон отключен?! — Я вообще-то... — Диана слабо улыбнулась, глядя на его злую, перепачканную черной краской физиономию. — У меня температура под тридцать девять, Ди. Я звонки не слышала , типа...спала. Ди замер. Его взгляд скользнул по лекарствам на тумбочке, а затем переместился на её бледное лицо. Осознание того, что она не стала жертвой маньяка, принесло дикое облегчение, но тут же сменилось новой вспышкой раздражения. — Спала она, — процедил он, садясь на край кровати и устало пряча лицо в ладонях. Подводка окончательно размазалась по пальцам. — А входную дверь запереть ты не догадалась? Сидишь тут беззащитная, Любой ублюдок мог зайти. — Я забыла, когда мама утром на работу уходила, — тихо ответила Диана. Она пододвинулась ближе к краю и несмело положила свою горячую ладонь на его мокрое колено. — Прости. Ди поднял голову и перехватил её ладонь. Его пальцы были ледяными от уличной сырости, её — обжигающе горячими. — Твой замок на двери — дерьмо. Я сам запер, когда вошел. Но пока ты болеешь, я из этой комнаты не уйду. Поняла? Диана смотрела на него — упрямого, злого, с растрепанными от ливня волосами, но державшего её руку так, словно это была самая большая ценность в его жизни. — Сходи в ванную, — тихо сказала Диана, и в её голосе впервые за долгое время проглянуло прежнее упрямство. — Смой это. А то маньяк тебя в окно увидит и сам в полицию сдастся. Ди закатил глаза, но спорить не стал. Он скрылся за дверью, и через пару минут шум воды стих. Он вернулся с чистым лицом, но рубашка на нем висела тяжелым, ледяным грузом, липнувшим к лопаткам. — Снимай её,темный принц.