Пожалеешь ли ты завтра?

В тот день Дориан пришел к Сиду в бюро обсудить дела вместо Валентайна. Этот наглец посмел уехать в другой город без него. На удивление, в этот день Уоррен был бодр и весел. Он шутил, подливал чай и с энтузиазмом обсуждал вопрос о неком сотрудничестве. Время близилось к вечеру, когда Сид заговорщически наклонился через стол к Дориану. — Я бы хотел показать вам кое-что, дорогой. Сегодня он целый день использовал обращения «дорогой», «милый», что было очень неожиданно. В лучшие дни он не был таким бодрым. Точнее, Дориан не видел его таким в присутствии других лиц. Хейзел допил чай и проследовал за гробовщиком. Тот открыл дверь в мастерскую, пропуская гостя вперед. Он достал что-то и покрутил перед носом Дориана. Это была перчатка со скелетными пальцами, чуть подгоревшая в некоторых местах. — Та-да! — гордо произнес он, когда Дориан внимательно посмотрел на «изобретение». — О, это изменит жизнь всем гробовщикам! В порыве энтузиазма Уоррен прижался к Дориану вплотную. Странно, но Дори не стал сопротивляться прикосновениям. Наоборот, ему даже было приятно, что очень смутило и заставило покраснеть. — И на кой черт вам это? — стараясь говорить без дрожи, спросил он. Сид и сам понимал, что эта перчатка даром не сдалась даже самому бедному гробовщику в Лондоне. Это был предлог, чтобы прикоснуться к Дориану. — Вы не понаслышке знаете, дорогой, каково это, когда вам нужна жидкость, а бегать каждый раз за бутылкой неудобно, — начал Сид, отступив от гостя, но вновь приблизился, ловя взгляд Хейзела. Тот настойчиво смотрел в сторону, чтобы не видеть объект своего смущения. Не выдержав, Уоррен нежно взял его за подбородок, подтянув к себе. — Не прячьте от меня ваши прекрасные глаза, — тихо попросил он. — Вы такой красивый, Дориан. — Его палец скользнул по губе красного от смущения мужчины. — Был бы на месте Валентайна, схватил бы и больше не отпустил. Дориан, я бы так хотел, чтобы вы были моим. Если вы позволите… Он потянулся к нему за поцелуем, но остановился в миллиметре от его губ. Их дыхание стало одним целым. Все,что чувствовал Дориан, — мурашки по всему телу и подскочивший пульс. — Я бы так хотел вас поцеловать, — зашептал Сид, — но если я это сделаю, то завтра мы можем пожалеть. — Он чуть отдалился, посмотрев в глаза Дори. — Перестаньте смотреть на меня так. Вы сводите меня с ума. Он снова приблизился, поцеловав Дориана не в губы, а в сантиметре от них — в щеку. Поцелуй был легким, без настаивания, с немым вопросом: «Хочешь ли ты этого?»Мысли Дориана метались: он разрывался между желанием поцеловать Сида, остаться в его объятиях и желанием оттолкнуть его, сделать вид, что ничего не было, и, желательно, переехать, чтобы не видеть его никогда. Тело сделало выбор быстрее головы. Он притянул Сида за рубашку, которая была сегодня на нем, и поцеловал. Поцеловал так, будто давно хотел этого, будто мечтал об этом моменте долгое время. Сид обхватил его талию, сильнее прижимая к себе; теперь это было грубо, без сомнений. Это продлилось бы еще долго, если бы не клиент, который пришел почти под конец рабочего дня. Наконец Дориан и Сид оторвались друг от друга. Уоррен пригладил волосы и жестом показал молчать. Он вышел к гостье с широкой улыбкой. За ним проскользнул Дориан. — Здравствуйте, я хотела бы обсудить похороны моего мужа, — начала она. Сид жестом пригласил её присесть. Пока хозяин был занят гостьей, Дориан схватил пальто и выскочил на улицу. Как говорил Уоррен? «Мы будем жалеть об этом». Дориан тронул свои губы, которые еще горели. Нет. Этот поцелуй хоть и был импульсивным, но за все время Дориан еще не чувствовал чего-то подобного.