питер-никотин for sveta

— И всё же гитару жалко, родная… — Боже ну заткнись пожалуйста, так мало времени у нас! — Арбенина нетерпеливо целовала Свету в нос, шею, лоб, губы, щеки — куда придётся. И параллельно, не глядя на собственные руки, пыталась стянуть невозможно крепко сидящие на любимых бёдрах штаны. Свету это забавляло. Ей самой делать ничего не пришлось. Динка сбросила с себя всю одежду за секунду, как только они переступили порог номера, и осталась в одной растянутой алкоголичке, которая на тонких, проверенных временем бретельках, висела, открывая потрясающие виды влажной после концерта и дождя кожи. Гитаристка тихонько стонала чувствуя маленькую прохладную ладонь на своей груди. Быстрые пальцы поглаживали ореол, нежно сжимали, оттягивали, шагали вверх и вниз, очерчивая выпуклости теплеющего тела. Наконец низ был повержен, Сурганова предстала перед ней во всей красе: бледная гладкая кожа, чуть подёрнутая мурашками после улицы и электрических разрядов арбенинских рук; худые коленки с пластырями — следы когтей от пушистых сожителей; подтянутый живот, исполосованный давно затянувшимися шрамами; аккуратная грудь с тёмными твёрдыми сосками; острые ключицы с капельками питерского дождя; тонкая девичья шея, будто и не было всех этих прожитых лет, будто она всё ещё лишь студентка.  Диане захотелось сделать шаг назад и рассмотреть её как следует. Запомнить. В очередной раз и, конечно же, навсегда.  Она была так хороша собой, что все слова исчезали из её головы, когда она смотрела на Свету так, так близко и так откровенно, не прячась за очками, за текстами, в конце концов, за другими женщинами. Вдруг её мысли разорвали пальцы, быстро скользнувшие от груди на её тёплый напряжённый живот. Сурганова смотрела в упор, медленно и уверенно целуя глазами каждый сантиметр обнаженного тела. Ладонь опустилась ещё ниже и указательный со средним прикоснулись к лобку, чуть погладив его. Диана вздрогнула и сделала шаг вперёд. Хотелось нежно, но в воздухе пахло напряжением, скоростью и каким-то необузданным и совсем не свойственным Свете желанием.  Узкие, чуть подколотые филлерами губы, прикоснулись к потрескавшимся губам напротив. Влага словно скрепила их, Диана провела языком по кромке рта, давая простор для действий второй. Скрипачка больше не могла ждать. Она резко сорвалась в поцелуй, прикусывая, оттягивая, облизывая.  Её правая рука начала движение. Чем глубже и сильнее становились поцелуи, чем меньше воздуха оставалось в комнате, тем быстрее и увереннее продвигались пальцы скрипачки в горячей липкой влаге арбенинского тела. Диана стояла, словно оловянный солдатик, устремив всю концентрацию в напряжение собственных мышц, дабы не упасть, потому что никакой опоры ни под собой, ни по бокам не было, — Света брала её жадно и смело прямо посреди номера многострадальной «Астории», которая повидала уже не один их секс и примерно столько же, а то и больше итальянских по силе и страсти ссор. Света резко отстранилась от губ Дианы с громким чмоком, уткнулась левой ладонью в грудь гитаристки, нежно прошептала прямо в ресницы «чуть расслабься, милая» и вошла на два пальца, заставив Диану откинуть голову назад застонать в голос. Губами спускаясь от шеи к груди, Сурганова продолжала раскачивать темп, ускоряя и замедляя движения натренированных скрипкой и гитарой суставов.  Нажав на клитор сильнее, она заметила крупную судорогу, прошедшую через всё тело гитаристки, и подняла взгляд — Диана стояла с закрытыми глазами, прикусив нижнюю губу от напряжения.  Она вытащила пальцы и, не дав второй одуматься, тут же опустилась на колени перед ней и принялась жадно вылизывать, постепенно вколачиваясь языком глубже, собирая губами вязкий сок. Нежные ручки с остервенением сжимали подкачанные ноги, притягивая тело ещё ближе к лицу. Арбенина чувствовала, как виноградными следами отпечатываются все десять пальцев любимой и ни о чём не жалела — «такие метки-синяки точно не вызовут вопросов, я всегда откуда-то падаю». Язык очертил несколько кругов возле набухшего клитора и быстро, играючи, скользнул по нему сверху вниз.  Арбенина застонала и взяла Свету за влажный ёжик.  Мучить не было времени. Скрипачка, ещё раз напоследок нежно тронув клитор, прижалась к нему кончиком языка и быстрыми рваными движениями начала вытанцовывать известные только ей шаги. Диана извивалась в руках, чувствуя, как силы уходят из её напряженных струной ног, как поднимается жар в теле, как разливается тепло по замурашенной наслаждением коже. Дёрнувшись от небольшого толчка, Арбенина согнула колени и опёрлась на плечи Сургановой двумя руками.  Губы трещали, выделяя маленькие капельки алой крови.  Стоны были несоразмерны происходящему.  Диана не могла больше молчать.  Она распахнула глаза, промакнула пересохшие губы и, почувствовав очередное прикосновение языка, закричала, до боли сжимая белую кожу плеч второй. Света усилила нажим и крик сверху стал тише, ниже и словно треснул в моменте, когда она чуть прикусила клитор.  Требовательные пальцы арбенинских рук вдруг обхватили шею и Сурганова надавила чуть выше. В ту же секунду Диана снова вскрикнула, и её колени, отпустив накопленное напряжение, коснулись пола. Гитаристку била крупная дрожь, она по-медвежьи крепко обхватила Свету, прижимаясь разгоряченным влажным телом к такому же телу напротив, и начала медленными тёплыми поцелуями покрывать шею скрипачки. — Хороший концерт, родная. Мне понравился. Пой «Никотин» почаще — короткий поцелуй Сургановой врезался в висок с проступившей веной.  Диана выдохнула куда-то ей за спину и прошептала: — Ты только приходи ко мне…