Одного поля ягоды

Девушка сонно потирает глаза. За окном — полдень, солнце где-то высоко, а она еще не встала. Лайла лениво зевает, сегодня ей не нужно никуда. Она, в нежной желтой ночнушке, наконец-то спит в комнате мечты: светлые стены, большие окна, много красочных декораций. Наконец-то она живёт без родителей. Маленькая квартирка, зато своя, личная. На завтрак можно есть хоть торт, а пить хоть вино. Никто тебя за это не наругает. Арбуз можно смело покупать уже в июне — тебе никто ничего не скажет. Если бы еще что-то в животе не кололо, было бы замечательно. А затем она сворачивает край одеяла в сторону. И приходит осознание. Её живот, с размером того самого арбуза, покрыт мелкими тёмными сосудиками и, самое страшное, — стучит, как если бы внутри было что-то или кто-то. Перед глазами девушки всё плывёт, ее дыхание невольно учащается. Кто она? Почему у неё есть живот? Что происходит? И её сердце уходит в пятки, когда живот тянет вниз острой болью. Комната наполняется мраком и туманом, вокруг становится подозрительно тихо. Ей страшно. Она не собиралась разделять с кем-то общее тело. От сильной боли она схватилась за живот, поглаживая его от безысходности. И слышит детский плач. Она не хочет. Она не готова. Ей больно и страшно. На неё всё разом накатилось, но она одна, она боится будущего. Она резко отлипается от подушки, пытаясь успокоиться. Вокруг темнота и тишина, прерываемая лишь ее громкими выдохами. Ее руки всё еще трясутся, но они останавливаются, когда их накрывают чьи-то тёплые. — Не бойся, я рядом. Опять позывы беременности? Лайла не смотрит в ответ, лишь сжимает губы и спиной падает в крепкие руки партнёра. Скара издаёт недовольное сонное мычание от удивления, но тут же крепко обнимает девушку, носом убирая ее густые волосы, и им же позволяет себе углубиться в её шею. Руки всё еще держат ее мокрые. Большими пальцами он проглаживает её ладони. Лайла с каких-то недавних пор вспомнила свою детскую травму, которая стала часто посещать ее в кошмарах. Она не была против стать матерью, но мысли, что ей придётся пройти через мучительные месяцы боли и страха последствий обременения животом, беспощадно навещали её. — Я устала, — сухо и пусто сказала она, словно не для партнёра, а как факт. Скара все же изволил открыть глаза, после чего потянулся к торшеру, и через миг комната наполнилась теплым сиянением. Лайла не боялась Скары, не боялась спать с ним в одной кровати, не боялась доверять ему. Но боялась, что с ней может такое выйти даже не по её воле, и даже не с партнёром. Парень с самого начала знал о позиции девушки, поскольку оба расставили границы и условия одинаково. И нет, они не жили по каким-то идеальным критериям с чёткими целями, не следовали инфлюэнсерам, советовавшим как правильно вести семейную жизнь. Просто так сложилось, что Лайла никогда не хотела проходить через все пытки беременности, а Скара — через интим. Скара может и был подвергнут изнасилованию в детстве, но Лайла — нет. У неё не было пугающих интимных моментов в подростковом возрасте, только лишь религиозная скрепная семья, что учила её всему "женскому". И даже так оба наотрез избегали попыток стать "нормальной полноценной семьей". Девушка повернулась к нему и уткнулась в шею, рукой обнимая чужую талию. — Прости, зря я решила, что сегодня обойдусь без снотворного. — Эй, никаких снотворных больше, мы же договорились? Сухими губами он коснулся её свободного участка лба и задержался ими на несколько секунд. Она уже принимала снотворные, пробовала разные дозы, и, переборщив с одной такой пролежала в чудном сне замечательные 3 дня, заставив супруга выкинуть всю пачку этого зла. Несмотря на их особенности, любили они друг друга искренне, принимая все "недостатки" партнёра. Лайла была ему очень признательна. В мире, где общество считает, что секс может существовать без любви, но любовь без секса — невозможна, Скара стал её спасением, глотком свежего воздуха. Он не осуждал её за разорванные отношения с семьёй и "друзьями", не осуждал её скромность и закрытость. Он любил её за внимательность к его интересам, за поддержку и готовность рискнуть своим временем и репутацией ради него. — Я не хочу будить тебя по пустякам. Всё равно рано или поздно успокоюсь. — Дурында, не принижай себя, — ни разу не оскорбительно, но как ласково и мягко это было произнесено. Девушка устроилась между подушкой и грудью партнёра и закрыла глаза. Она всегда извинялась за подобные ночи, но на утро ни разу не получала усталый или злой взгляд в её сторону. На утро после подобных ночей её всегда ждал тёплый завтрак и сонные объятия со спины. Утром она будет с животом, но не от вторжения в её тело, а от вкусного завтрака от человека, что никогда её не предаст.