Пара лье под водой

      Мир под водой звучит иначе. Тяжëлые удары сердца, шум крови в ушах и тихое, прерывистое дыхание через трубку — всё это тонет в густой, бархатистой тишине. Для Фремине это единственное место, где он может быть собой. На поверхности его сковывает тысяча невидимых цепей — чужие взгляды, необходимость подбирать слова, этот вечный страх быть непонятым. Иногда — тени тех, кого пришлось вычеркнуть из мира живых. Фремине не помнит их лиц. Он абстрагируется. Выполняя задания Отца, Фремине — заводная игрушка, инструмент, орудие в руках мастера. Никто не хотел бы подобной участи, но в Доме очага он обрëл приют и названную семью. Другого мира не существует. Фремине благодарен. Отцу. Лини и Линнет. Новому дню и, быть может, новым механизмам, к которым теперь есть доступ. Фремине многого не надо. Пьер в руках и воспоминания о глазах матери. У неё не было выбора. Как и у него. С самого детства, Фремине прекрасный исполнитель.       Но здесь, в холодных объятиях вод Фонтейна, он — хозяин. Древняя бесстрастная стихия. Часть течения. Это очень красиво. Фремине может показать. Хочет поделиться.       Он крепко держит Люмин за руку, уводя всё глубже и глубже к самому дну. Свет с поверхности пробивается сквозь толщу воды мерцающими столбами, рисуя на её коже причудливые узоры. Пряди их светлых — один оттенок на двоих — волос, сплетаются. Фремине смотрит, не мигая. Благословение Гидро дракона позволяет держать дыхание стократ дольше, но Люмин так прекрасна, что ради этого зрелища можно и утонуть. Лунный свет обрамляет еë голову нимбом. В глазах — не страх, а настоящее, искренне любопытство. Она доверяет ему. Этого Фремине боится больше всего и одновременно жаждет сильнее жизни. Доверие порождает власть, а она опьяняет.       — «Не бойся», — шепчет Фремине одними губами, хотя знает, что Люмин не может услышать. Он подносит её ладонь к своему лицу, касаясь щекой. Движение мягкое, почти невесомое, но для него оно громче любых слов. — «Я здесь. Ты в безопасности».       Они опускаются на песчаное дно, где вода теплее, а течение почти не чувствуется. Люмин садится на колени, и Фремине опускается рядом. Его дыхание учащается, но не от недостатка кислорода. Опытнее дайвера ещё поискать. Он смотрит на неё — на губы, слегка приоткрытые, на бисеринки пузырьков, срывающиеся с кожи и ткани. Вода делает Путешественницу более нереальной, стирая резкость черт и превращая её в видение. Сошедшая. Он не расскажет, но Фремине часто думал о ней, оставаясь на глубине.       Он протягивает руку. Пальцы дрожат. Он боится, что его холодная, влажная кожа испугает её. Но Люмин перехватывает его ладонь, переплетает их пальцы, и в этом жесте столько принятия, что у Фремине перехватывает дух. Фигурально — они всë ещë под водой, не нужно тратить силы даже на то, чтобы дышать. Люмин с ним. Фремине пытается ухватиться за эту мысль. Она не просто терпит его. Она идёт к нему навстречу. Столько времени прошло, что любое морское создание уже привыкло бы. А он ничем не лучше. Внезапно, странно, тепло — и можно.       Фремине поднимает вторую руку, неторопливо очерчивает контур её лица, скулы, подбородок, переходит на шею, ключицы. Каждое прикосновение — вопрос. Каждое — мольба о близости. Её кожа обжигающе тёплая под его перчатками. Ему хочется снять их, почувствовать настоящую текстуру, но Фремине пока не готов. Вместо этого он наклоняется, касаясь лбом её лба. Гидро стихия пульсирует в одном ритме, их носы соприкасаются.       Люмин закрывает глаза. Она чувствует его дрожь, неуверенность, но так же видит доверие. Решимость. Фремине привёл её сюда, в своё святая святых. В место, где он не может спрятаться. Оказывать сопротивление самому себе. И не будет лгать.       Её рука скользит по его спине, ощущая под мокрой тканью напряжение. Фремине вздрагивает, но не отстраняется. Наоборот, прижимается теснее. В воде это чувствуется иначе — она обволакивает их, соединяет, делает единым целым, но при этом смягчает. Защищает от полного ошеломления. И Фремине — к своему огромному удивлению — на этот раз способен продолжить действовать.       Он ищет её губы с закрытыми глазами. Находит. Медленно, словно боясь спугнуть эту хрупкую магию. Его поцелуй сначала лëгкий, как случайный дреф тидальи — проверка. Он словно спрашивает: «Позволишь? Тебе нравится? Ты хочешь продолжить?».       Люмин отвечает ему, приоткрывая губы в безмолвном «да». Её язык касается его, аккуратно, невесомо. Она не дразнится — пробует. Вода смягчает вкус поцелуя, делает его солоноватым и сладким одновременно. Некуда торопиться. У них нет времени — здесь его просто не существует. Только благословение самой стихии, мерцание пузырьков и разгорающееся тепло. Такое, которое вода не может остудить.       Фремине погружается в неё, как река в залив. Перестаёт контролировать каждое движение, позволяя течению и своим желаниям вести его. Поцелуи становятся дольше, настойчивее, перемещаются по её шее, спускаясь к плечу. Он оставляет дорожки, как будто прокладывает новые морские маршруты. Кусает кожу так осторожно, почти невесомо, но Люмин чувствует каждый невидимый след. Фремине, словно хрупкое морское создание, больше не боится. Ни её, ни себя рядом с ней. Люмин выгибается ему навстречу, откидывая голову, открывая всë новые грани.       Фремине переплетает их ноги, притягивая её к себе. Они медленно вращаются в толще воды, теряя ориентацию в пространстве, и это так восхитительно — не знать, где верх, где низ, есть только он и она.        — «Я люблю тебя», — беззвучно шепчет Фремине. Вода забирает этот звук. Но Люмин слышит. Она видит, как тает его броня, как он раскрывается перед ней, несмотря на тревогу. Фремине отдаёт ей своё самое сокровенное — свою тишину.       Она отвечает ему тем же. Стараясь оставаться в его ритме, льнëт всем телом, направляет, позволяя его рукам блуждать по своей спине, по бёдрам.       Чувственность под водой — это не громкие стоны и не быстрые движения. Это замедленное течение мыслей. Это касание кончиков пальцев, скользящее вдоль позвоночника. Это несуществующий воздух, который они делят на двоих.       Когда запас гидро-поддержки начинает подходить к концу, Фремине мягко отстраняется. Он смотрит на Люмин — на её влажные ресницы, на сияние в глазах — и улыбается. Так, как умеет только под водой. Всë хорошо.       — «Спасибо», — говорит его взгляд. — «За то, что ты есть.»       В мире под водой — там, куда не может последовать ни Лини и Линнет, ни даже Отец — Фремине больше не один.