«Люблю хотя нельзя» отработка ПВП №1

Вчерашний день начался с фразы «Вы проданы».  Сегодняшний начинается в обеденное солнце через окна, в ресторане с названием «Высокие облака», где средний чек – зарплата какого-то офисного сотрудника, форма официантов сделана лично на заказ для каждого, а порции еды составляют именно тот вкус, который задумал для них повар.  Дрим сидит за столом, который идеально располагает за собой двоих человек. На нем белая футболка и черные штаны с темно-зеленой строчкой по всей прошивке. Черный ремень с простой бляхой матового цвета и серебряной окантовкой. Его телефон лежит на столе экраном вниз; сейчас на том нет ни одного уведомления, обычно привыкший постоянно быть на связи. На его безымянном пальце кольцо.  Перед ним сидит Техноблейд. Волосы заплетены в высокую свободную косу, кончик опускается ниже спинки кресла. На том рубашка с рюшами в минимализме – столько, чтобы давать рельеф, но не настолько, чтобы кричать о себе. Такие же простые черные брюки в классическом дизайне и ремнем, который никогда не выделяется слишком сильно. На нем также есть кольцо.  Официантка, девушка с черными волосами, ставит один десерт на стол, слегка наклоняя спину, а затем выпрямляется, подавая сигнал, что собирается уйти.  – Прошу прощения, – Дрим смотрит на нее, останавливая. – Мой муж также заказывал десерт.  Девушка улыбается – не слишком приветливо, показывая только деловой этикет.  – Он будет через две минуты, приносим извинения за задержку.  Когда Дрим кивает, она уходит.  Вчера им сказали, что этот месяц им придется играть на публику, делая вид супругов. Что-то о том, что их нынешние партнёры, с которыми нужно заключить сделку, имеют дело только с официальными парами. По их мнению, это делает людей осознанными.  Куратор Дрима и Техно оповестила их сутки назад об условиях. Им больше ничего не пришлось делать, кроме как смириться с этим и обговорить все нюансы, которые однозначно будут. Они оба прекрасно справляются с любым заданием, которое им даст Паффи, но девушка предпочитает всех своих наемников держать по отдельности.  Так получалось, что периодически они сталкивались. То это была работа в парах, где им нужно было зачистить большую территорию на разных концах и по итогу они встречались посередине, прикрывая спины друг друга, чтобы их не застрелили. То это была задача перегнать контейнеровоз с порта, так что пока Техно зачищал судно, Дрим добирался до блока управления. То это были просто случайные встречи, которые никто не мог предугадать.  Когда Техноблейду ставят тарелку с его десертом на стол, он благодарит и дожидается ухода сотрудника, не сводя взгляд с человека за столом.  Этот ужин для всех людей, которые могут донести информацию Лю Цзы; он показной. Они показывают, что они вместе, у них есть кольца, они не спорят и находятся вдвоем в одном пространстве. Даже если на самом деле последние полчаса они просто разговаривают, находя темы, которые запрещены для упоминания, переходя к чему-то более близкому физически.  – Поцелуи – да или нет? – спрашивает Техно, берет вилку со стола и втыкает в мягкую, пропитанную кофе, прослойку с кремом.  Дрим понимает, что это неизбежно. Они изображают вид пары, им необходимо вести себя соответственно. Есть одно «но». То, чего не должно быть, что запрещено и что он контролирует с такой силой, словно держит всю тяжесть планеты в своих руках. На всех этих задачах, когда они сталкивались, Дрим начал замечать за собой, что хотел бы касаться чужих рук не чтобы прикрыть от пуль. Хотел бы слышать голос, не потому что им нужно договариваться и обсуждать вещи для успешного завершения задачи. Видеть другого не по работе.  В какой-то из моментов их встречи ему сказали, что Дрим защищает своего дружка. Только он выстрелил в этого человека больше из-за страха после этих слов, которые расселись после грохота на складе, но так и не смогли выйти из головы. Никто не должен знать это, даже если он все ещё отрицает. Когда им выдали кольца и коротко сказали задачу, он подумал, что это самая большая шутка. Но Паффи не смеялась. И теперь он фальшиво за мужем за тем, кого хотел бы иметь рядом с собой серьезно.  – Да, – Дрим соглашается. Иногда ночью, когда его больше никто не видит, кроме стен квартиры, он представляет рядом с собой Техно. Его мягкие и нежные губы на его, проводящие любовно по коже, зубы на шее, которые кусали бы идеально до электричества в венах.  – Секс? – тот жует и проглатывает, поднимая голову к собеседнику, чтобы читать реакции. Это не получится: они оба отлично умеют говорить лицом и телом то, что нужно, а не то, что есть на самом деле.  Сегодня утром им сказали, что в новой квартире, куда они переедут на время этого соглашения, будут камеры, чтобы они не смогли сфабриковать брак. Звучало иронично. Но Паффи ничего не смогла с этим сделать. По мнению Лю Цзы, пары в ссоре не могут быть хорошими партнёрами, ведь если кто-то к любимому человеку относится плохо, то как такие люди могут разделять его бизнес.  По мнению Дрима, если он переспит по-настоящему с Техно, то больше никогда не сможет жить, как раньше. Он заводил интрижки, сбрасывал нервы, но это всегда были люди, на которых он не смотрел, не запоминал и не желал удерживать в своей жизни.  – Не часто, – говорит это и думает, как сказать все нужное, но при этом не выдать свое истекающее кровью сердце на руках. – Без проникновения, – теоретически, он сможет справиться с большей частью, только если оно будет таким же фальшивым, как и вся их нынешняя ситуация. – Не по-настоящему.  На это Техно фыркает и втыкает вилку в оставшийся кусок десерта. Дрим смотрит на него: то, как изгибаются губы в каком-то саркастичном веселье, как глаза лениво обводят обстановку и считают другой край, руки лениво располагаются на столе, упираясь предплечьями на его край.  В какой-то вселенной они могли бы вести этот диалог искренне. Он представляет, как Техно приглашает его в ресторан, они собираются дома и прерываются поцелуями и смехом со спальни, выходят, держась за руки. Тот откроет первым дверь, потому что захочется выглядеть серьезным, изображая из себя грозного партнёра, а Дрим бы смеялся и запихал его первым в помещение, зайдя следом.  Но в этой вселенной Техно лишь притворяется его мужем. Делает вид, чтобы получить контракт, после которого Паффи снова расставит их по разные места. Они уже знают, что при первой встрече скажут Лю Цзы о переезде в Азию после договора и обсуждения деталей. Они – пара, которая нигде долго не задерживается, отдавая предпочтение изучению новых мест и поиску предложений.  Семейный бизнес. И это только часть правды. Но если хочешь солгать, то придется вплетать ложь в то, что имеется, чтобы это выглядело правильно.  – Прелюдии завтра? – спрашивает Техно, забирая его пустую тарелку, складывает ее на свою и кладет два прибора сверху. Как любящий муж, который заботится. Дрим делает вид, что это нормально, даже если внутри него горит огонь, а уже давно похороненные в гроб чувства, бьют деревянную крышку из-под земли.  Если они отложат это хоть на день, то Дрим сойдёт с ума, пытаясь не думать, как бы это ощущалось на нем. Ему придется ждать, а это то, что он ненавидит больше всего. Из-за этого все его миссии хаотичные и быстрые, ведь затягивание вызывает раздражение.  И Техно это знает, в его глазах веселье, означающее, что он точно знает, какое возражение его встретит, и вовсе не боится его. Словно они снова на деле и перекидываются словами, которые для любого другого были бы оскорбительны, но они находят в этом общий язык.  – Сегодня, – Дрим отвечает и видит ухмылку, которая означала бы подтверждение мыслей. – Не хочешь начать, дорогой муж? – улыбается на словах и облокачивается локтями на стол, чтобы приблизиться. Это игра, он всегда был отличным актером, поэтому Паффи часто отдает ему дела, где нужно притворяться, чтобы достичь успеха. Все ему верят. Но, возможно, Техно начинает различать эти уловки достаточно быстро, потому что начинает смотреть взглядом, который в другой вселенной мог бы означать голод.  Они оплачивают счёт и сбегают с ресторана к их машине, в которой за рулем водитель Паффи.  – Система светофора? – уточняет Дрим, как только они закрыли двери машины.  – Да, – подтверждает Техно, когда они пристёгиваются на задних сидениях, а водитель нажимает педаль газа. – С порога? – задаёт встречный вопрос.  – Да.  У них есть начало. С этим можно работать.  Пока они едут, Дрим думает о том, как будут ощущаться эти руки на себе. Большие ладони скользят по телу, поднимают рубашку, сжимают кожу, проводят по всем местам. Техно будет его целовать – ласково или наоборот грубо, словно не считая, что Дрим может заслуживать нежности. Может, они ограничатся простым минетом в прихожей и не зайдут дальше.  Представляет, как теплый и мокрый рот другого принимает его, язык кружится и играет с кончиком, надавливая на щель, чтобы вырвать звуки. Он даже не особо собирается себя заставлять молчать. Пусть те, кто это увидят и услышат, испытают смущение, эти охранники заслужили такое.  Возьмёт ли Техно его полностью или будет помогать себе рукой? Насколько много опыта у того? Позволит ли взять инициативу в свои руки и трахнуть его глотку, сжимать волосы, которые начнут торчать и выглядеть небрежно? Насколько широкие границы у того, кто притворяется, что все можно?  Техно не особо говорил, что входит в зону красного цвета светофора, так что предоставил сказать свои ограничения Дриму, от которых они будут отталкиваться. Нет заботы от того, кто не смешивает работу и личную жизнь. Дриму бы хотелось также – чтобы его сердце не билось чаще при виде одного человека, а зубы не чесались укусить его кожу.  Когда они доезжают, то выходят из машины – достаточно быстро, чтобы остальным показалось это нетерпением, но не слишком, чтобы допускать ошибки.  Их разделяют от двери дома несколько шагов.  Расстояние, за которое Дрим успевает сделать вдох и выдох. Это всего лишь игра, которая им необходима. У них есть свои сигналы, и они умеют неплохо договариваться о необходимых вещах.  К тому же, это всего лишь Техноблейд. Человек, который так много раз помогал, спасал, протягивал руку помощи, даже если упрекал в безрассудстве. Дрим заходит вторым в дом, сразу за ним закрывается входная дверь, и его прижимают к поверхности. Все, что он успевает увидеть – выражение лица без колебаний и руки по бокам у своей головы, а затем губы прижимаются к его и начинают двигаться.  Он не успевает вздохнуть, кажется, что где-то по пути захлебнулся и сейчас тонет ко дну, но его удерживает приставленная нога между его собственных, чтобы не упасть. Мозг отключается, Дрим стонет, когда ощущает силу, с которой его прижимают к двери, словно он находится в клетке и не сможет выбраться. Это единственное ограничение, в котором был бы рад остаться.  Одна рука ложится на шею, притягивая ближе, другая касается челюсти. Без щетины, максимально гладкая кожа и ничего не причиняет боли. Дрим наклоняет голову в бок, чтобы было удобнее, а когда Техно сжимает с двух сторон за талию, то открывает рот в стоне, который вырывается от неожиданности.  Техно этим пользуется и напирает сильнее, заставляет почти удариться головой сильнее о дверь и проводит языком по верхнему ряду зубов.  Это заставляет замедлиться. Дрим чувствует привкус сахара и кофе, и ему кажется, что он станет зависимым от этого, потому что хочет ещё, ещё и ещё. Ему плевать на их условия, он хочет взять абсолютно все, что может и что его не убьет после окончания дела. Ему просто нужно кусать эти губы, чувствовать большие руки на себе, которые сжимают и тянут, вырывая из него скулеж, а голова кружится, словно он теряет много крови прямо сейчас.  Они сталкиваются зубами и нет звука лучше, чем этот. Глухой и звонкий одновременно, и Дрим кусает нижнюю губу, вырывая более сильный выдох. Они оба перестали нормально дышать ещё с порога. Гормоны играют в венах какую-то свою симфонию.  Он тянет руку с челюсти дальше и запутывается пальцами в волосы, а затем сжимает их. Техно издает в ответ на это стон, намного ниже, чем у Дрима, но это звучит прекрасно. Колено упирается в промежность и надавливает выше, отчего хочется действительно забыть абсолютно все, где они сейчас находятся и что было сказано за столом ресторана не так давно.  Но нельзя, иначе Дрим столкнется с тем, что больше никогда не сможет ни с кем другим сбросить стресс. Он смирился с тем, что не сможет целоваться – особенно, когда его так идеально сейчас кусают и лижут, словно имея это в виду.  Руки поднимают его заправленную рубашку, пальцы сжимают ткань, а затем прикасаются к коже, – и Дрим вздыхает больше воздуха от этого, когда тепло обжигает. Мягкие руки прикасаются с нежностью, но не такой, которая означала бы жалость. Нет, Техно знает, с кем он и что они оба имеют силу достаточную, чтобы тянуть и оставлять синяки. Это осознанный выбор – не причинять вред.  Почему-то от этого понимания становится сердцу больно.  – Сними ее, – Дрим просит на выдохе с сожалением отрываясь от губ. Техно переходит поцелуями на щеку, идёт к углу челюсти, а большими пальцами проводит пару раз по коже, затем смещает руки к животу и начинает расстёгивать пуговицы.  Дрим откидывает голову назад, давая больше места на шее, куда сначала прикасаются нежно губы, а затем лижет язык. Он бы попросил расстегнуть только верхние и снять рубашку, как футболку, но это же Техно – человек правил, принципов, придерживающийся правильных вещей, что пуговицы должны быть расстёгнуты, а вещь аккуратно снята с плеч. Словно он может контролировать свое желание и не сходить с ума, пытаясь ускорить все.  Если бы не сдерживающая нога между его разведенных, то Дрим бы упал, не имея возможности держаться и стоять. Ему кажется, что комната кружится и все это иллюзия, но когда Техно снова лижет шею, а затем всасывает кожу на этом же месте, приходится возвращаться в реальность.  Слишком долго думая, дав своей рубашке наполовину быть расстёгнутой, Дрим опускает свои руки, скользя по плечам, к чужим пуговицам. Он достает ткань из-под штанов намного быстрее, наполовину не ощущая, как пальцы движутся, словно это рефлекс – раздевать другого. Его движения небрежные, торопящиеся, и у шеи доносится из-за этого смешок; улыбающиеся губы целуют его кожу с весельем.  Когда последняя пуговица освобождается, то Дрим проводит руками от ключиц к плечам, скидывая ткань. Он надавливает, чувствует каждую мышцы и выпирающую кость, ощущает реальность. Кожа горячая, словно температура тела намного выше, она заставляет потеть от жары, но Дриму нравится, что такая реакция из-за него.  Лицемерно он думает, что никто другой не смог бы так повлиять на Техно, как он.  И с его последней пуговицей рубашку снимают за ткань, тянут вниз и срывают на пол. Раздается шум, но они не обращают внимание: громче их сбитое дыхание.  Техно отрывается от его шеи, на секунду хочется от этого заплакать, но Дрим видит, как тот снимает с себя повисшую на локтях рубашку, а взгляд напротив разглядывает его самого. Тот имеет фигуру лучше всех моделей – мышцы просвечивают рельефом, руки накачены сильнее, спина обрамлена треугольником мускулами, что подчеркивает талию. Дрим не так сильно заморачивался над собой, сохраняя лишь видимые формы.  Может, они даже не сильно лгут голодными взглядами, когда пересекаются после второй снятой рубашки. Возможно, они оба больные и желание сбросить напряжение взаимно; они не смотрят на кольца и не думают о камерах в доме.  Только два человека.  Техно проводит руками по задней стороне бедер, когда снова немного приближается, и слегка надавливает под ягодицами. Дрим понимает намек и, держась руками за шею, поднимает ноги, чтобы скрестить их за спиной. Его прижимают к двери так, чтобы не уставали ноги держаться. Его член ноет в штанах, когда упирается все ещё в ткань.  – Могу оставлять отметки? – Техно спрашивает быстрее, чем обычно, словно этот вопрос у него давно в голове, но все не решался задать. Либо же желание настолько большое, что не может терпеть.  Им нужно сделать вид, что они вместе. Если все будет видеть метки, то это даже на пользу.  – Да.  Только это сорвалось с его губ хриплым выдохом, как Техно прижимается ртом к его шее и вбирает кожу так, что вырывает откровенно громкий стон. Дрим зажмуривает глаза, они начинают намокать от эмоций, его руки сжимаются на плечах. Он скулит и прижимает ногами ближе, дает себе лёгкое покачивающее движение тазом вверх-вниз. Руки Техно ложатся на его задницу и сжимают именно в таком необходимом давлении, отчего Дрим снова стонет и остаётся с открытым ртом, чтобы вобрать воздух в лёгкие, которые оказываются слишком маленькими.  Ему хочется остаться дальше в этой идеальной лжи, когда он может прийти после работы, и Техно встретит это так – избавляя от всех мыслей в голове, которые вообще когда-либо могут быть.  Он тянется руками к волосам, проводит ногтями по коже головы, и Техно стонет под ним, кусая зубами шею, словно не желая также думать ни о чем другом, кроме нынешнего момента. Потом зализывает все укусы и поднимается губами выше, шепчет на ухо: – Топ или низ?  Дрим почти пропускает вопрос, больше обращая внимания на неторопливый тон и идеально сжимающие его задницу руки.  – Сейчас низ, – он знает, как ему нужно обыграть, чтобы фальшивый секс выглядел реальным, сможет идеально их прикрыть.  Даже если не все будет лживым, а его эмоции будут вытекать изо рта.  Техно отрывает его от входной двери и начинает нести в комнату, которая по планам дома должна быть спальней. Этим временем Дрим опускает свою голову к шее другого и также проводит языком, а затем прикасается кончиками зубов – больше дразнит, чем оставляет следы. Другой ругается, успевает повторить разрешение на отметки, но Дрим все ещё оставляет невесомые касания и проводит кончиком носа снизу мочки уха, что вызывает громкий вздох.  Они падают на кровать, немного более небрежно, чем могли бы, словно Техно не заботился о мягкости. Бывали времена, когда они выпрыгивали из окон, чтобы приземлиться потом на землю, сбегая с успешного задания. Один с ухмылкой, а другой со смехом, который уже начинают узнавать их противники, как последствие смерти. Матрас под спиной – сейчас блаженство.  Дрим откидывается головой на кровать со вздохом, Техно этим пользуется: лижет под ухом и спускается к шее, чтобы ее поцеловать. Голова отключается, ничего больше не существует, кроме острых и нежных зубов на коже, заботливых губ, оставляющих синяки; сильные руки, выносившие некогда двери с петель, сейчас на торсе и идеально проводят по животу, большие пальцы опускаются под штаны и ремень.  – Какой план? – спрашивает Техно, поднимаясь корпусом, начиная целовать у уха.  Хочется сказать: к черту план.  Но Дрим уже и так лишил себя многого в постели, он не может лишить себя всего. Он уже не сможет забыть эти касания, эту идеальную небрежность, когда считаются с тем, кто он, зная, что может выдержать. Иногда из уважения к нему не проявляют такую силу, даже когда он обговаривает это с другим человеком.  Здесь ему даже просить не пришлось, чтобы его прижимали, бросали и сжимали так идеально.  Как бы не хотелось это продлить по многим причинам, все равно нельзя полностью. Есть какие-то оставшиеся границы, за которые Дрим будет держаться после того, как они закончат дело и для всех уедут в Азию, а по факту – просто разойдутся по разным концам города.  Так что он говорит, притягивая к себе за шею руками, шепчет на ухо, это заставляет ладони соскользнуть с его живота на матрас, не ожидавшие смены опоры. Это могло бы быть неприятно, если бы не было так хорошо. Раздвигает ноги и ставит их на кровать ступнями, не цепляясь больше за спину.  – Сможешь сделать вид, что трахаешь меня?  Наверное, он это сказал слишком умоляющим голосом, слишком невинно, потому что Техно низко стонет, почти что от отчаяния, упирается головой в плечо и просто дышит несколько мгновений. На секунду Дрим думает, что перешёл границу, которая не была озвучена, он не правильно сказал и сейчас получит отказ.  – Цвет? – он спрашивает, проводит руками по плечам почти успокаивающе от всего темпа, который они держали до сих пор.  – Зелёный, – Техно выдыхает. Упирается коленями под ногами в матрас и тянется к ремню на штанах Дрима, слишком спешно пытаясь его снять.  Они словно поменялись местами. Хотя привыкли подменять друг друга, слушать не только ушами и читать не только сообщения. Они были на миссиях, когда от понимания действий друг друга зависла их жизнь. Хотя это и сейчас так – не нужно сомневаться, что Лю Цзы не оставит их в покое, если узнает о фальши.  Дрим проводит кончиками пальцев по лопаткам, почти невесомо, отслеживая мысленно, когда с него скинут штаны. Больше никто не сможет сделать это с таким нетерпением и желанием, даже если Техно сейчас притворяется. Никто никогда не касался так, словно имеет это в виду.  Ремень достается из петель на штанах, откидывается в сторону, падает на пол со звоном. Дрим выгибает спину, и Техно проводит по ней руками, широко раскрытыми ладонями в объятиях, словно желая не отпускать и держать всегда здесь.  Затем тот опускается губами ниже шеи – к груди, целуя напористо и желанно, начиная расстёгивать собственный ремень вторым. Дрим чувствует что-то, какой-то вид уважения, когда сначала раздевают его, а затем только себя, но не знает, как это сказать.  – Можно? – он сначала не понимает к чему вопрос, но затем чувствует теплое дыхание на соске и очень быстро доходит до туманной головы. Словно опьянённый, но ни разу не пил на этих сутках.  – Да, – из него вырывается скулением. Он не пробовал такого до и не сможет после, так что особо нечего терять.  Техно не теряет времени и сразу берет в рот, проводит снизу языком и всасывает, убирая с кожи зубы. Мягко и нежно, но притом тянет так идеально.  Это вырывает из горла Дрима стон, слишком громкий, чтобы быть фальшивым, но он решает не сдерживаться. Пускай все смотрящие видят и слышат, смущаются и закрывают глаза. Потом рот отрывается от него, язык проводит по соску, слизывает оставшуюся слюну, а дыхание с носа остужает кожу.  Дрим скулит, пряча руки в розовых волосах, которые от этого становятся небрежными и теряют свой идеальный вид. Хочется оставить знаки, что они сделали. Доказать о реальности всеми способами, до которых дотянется.  Техно засовывает большие пальцы рук под штаны и резинку трусов, упирается в тазобедренные кости, поднимает голову, чтобы что-то прошептать. Мокрый след на груди кажется слишком холодным, он словно искрится на малейшем движении.  – Я могу тебя вылизать? – это произносится шепотом, словно от слишком большого желания не может себя сдержать. Камеры не снимают настолько хорошо, не зафиксируют этот тон. Но глаза Дрима расширяются, он чувствует, как зрачки становятся шире, а дыхание сбивается где-то на выдохе.  – Техно... – он никогда не пробовал, никогда не просил и не включал это в договоренности.  У него болят кончики пальцев от того, как он хочет ощутить этот язык на больших частях своего тела. Он уже почти в шаге от того, чтобы позволить себе один раз быть разрушенным этими руками, губами, зубами и членом. Его тело уже просто сходит с ума, что не получает разрядки, он хочет плакать, чтобы просить забыть о любых приличиях между ними. Они будут видеться на заданиях, а Дрим будет помнить только то, как его разбирали по частям, составляя отдельную другую картину.  – Цвет? – сразу спрашивает тот, переживая. Словно есть о чем.  Дрим опускает руки к челюсти, понимает его голову и встречает его губы своими в глубоком поцелуе, чтобы не сказать что-то лишнее, чтобы не попросить чего-то большего.  – Зелёный, – шепчет с перерывами и касается снова, не может насытиться и напиться, ему нужно больше. – Такой зелёный.  На это Техно усмехается. Его руки соскальзывают с бедер, одна упирается в матрас, а другая тянется к лицу, чтобы лечь на бок и углубить поцелуй, проводя языком по чужому. Дрим стонет глубоко от этого мягкого, сильного и собственнического жеста.  Когда они разъединяются, между ними остаётся ниточка слюны, которая потом разъединяется на воздухе. Техно садится на ноги, впервые отрываясь так сильно с того момента, как они зашли в дом.  Прядь розовых волос торчит и падает вниз у лица, но тот этого даже не замечает, часть хорошо взбита у резинки на макушке, что явно бы заставило на это недовольно фыркнуть в любом другом случае. Рот приоткрыт, губы искусаны и стали больше, а в глазах мелькает блеск азарта и адреналина.  Как и в те случаи, когда они убегают по узким коридорам от толпы с автоматами.  Большие руки медлят лишь секунду, рассматривая Дрима в ответ, на котором видны отметки, такой же растрёпанный вид, сбившиеся дыхание и раскиданные руки по матрасу. А затем начинают расстёгивать молнию штанов, срывая их сразу вниз, словно в очередной спешке смешанных ролей. Тяжело сейчас понять, кто из них больше спешит и почему. Дрим позволяет снять с себя боксеры, скинуть их также на пол, его член стоит почти до боли, но он сжимает зубы и не давит, предоставляя время другому прийти в себя.  Техно проводит ладонями от колен по бедрам вверх, сминает по пути пальцами и уводит их во внешнюю сторону. Словно любуется и запоминает. Дрим задается мысленно вопросом: сколько было партнёров у другого, что сейчас заставляет тормозить и касаться руками, постоянно меняя темп с одержимости на поклонение.  Он лишь надеется, что его коллега не девственник. Это было бы слишком неловко.  Но потом Техно слегка шагает назад, приподнимает его ноги, чтобы они стояли ступнями на кровати, и опускает голову вниз. Дрим смотрит в потолок, заводя свои руки в свои волосы, ощущая прикосновения губ к внутренней части бедер. Все также нежно, поцелуи идут ниже, язык лижет какую-то полоску, и он мелодично одобрительно напевает.  Дрим успевает сделать вдох, как язык проходит между ягодиц широким и ленивым движением, воздух застревает в лёгких и не может выйти. А затем Техно повторяет это движение уже более уверенно, одна его рука сжимает мышцы под ногой, где держит ее в том же положении, другая опускается и начинает массировать задницу.  Будь проклят этот Техноблейд, который хорош во всем, за что бы ни брался.  Это заставляет опустить ладонь себе на рот, чтобы хоть как-нибудь приглушить громкость стона, который вырывается из его рта, вторая сжимает свои светлые пряди, чтобы как-то отвлечься. Его тело хочет уйти от ощущений, нервы, как на ладони; таз дёргается вниз, спина выгибается, но Техно держит положение своими сильными руками, не давая никуда сдвинуться.  Это сводит с ума – как он настойчиво проводит языком и сдерживает руками, применяя свои мышцы так просто. Пальцы вжимаются в кожу, рот надавливает и оставляет мокрые следы. Дрим видел, как этот человек без проблем сносил двери с петель и ломал кости людям, а сейчас находится между ног и... Он сейчас кончит, если продолжит думать о том, как это нежно – держать ноги на месте, не давать уйти, а только доставлять наслаждение. Хотя Техно и сам словно забывается в монотонных движениях, не прекращая, а иногда даже заходя языком выше.  Он скулит и хочет уже, чтобы к нему прикоснулись, провели большими ладонями по члену либо этим же греховным языком, который знает, как нужно провести, чтобы заставить голову кружится.  На мгновение Дрим представляет другую вселенную, где ему не нужно устанавливать правила, и он может получать столько, сколько Техно захочет взять.  Его мокрый и теплый рот, который идеально бы взял полностью, тот явно бы покачивался в каким-то своем темпе, спрятав зубы, задевая ими лишь в редкие моменты, чтобы усилить ощущения. Язык бы проводил из стороны в сторону, очерчивая вены и играя с головкой.  Язык почти проникает в него сейчас и как бы Дрим не хотел, чтобы они зашли дальше и позволили себе намного больше, с чем он может справиться после, чувствуя эти пальцы внутри себя, а затем что-то другое на их месте, ему приходится заставить себя остановиться. Он громко стонет, не скрывая звука, а затем говорит сдавленным голосом:  – Я сейчас кончу.  Техно останавливается, его дыхание опаляет мокрую кожу, отчего Дрим скулит, потому что холодно и пусто. Он так сильно хочет, чтобы другой не уважал его так сильно и просто взял силой, наплевав на какие-то установки, словно безжалостный убийца, вор и псих, которого боятся в их кругах.  Но Техно тормозит, его руки, сжимающие крепко кожу ног, немного расслабляются, проводят большими пальцами почти успокаивающе. Дыхание сбито и кажется, что любое движение привет к тому, что Дрим прямо сейчас увидит космос, его кровь начнет шуметь в ушах, а сознание затеряется на несколько мгновений. Но касания слишком нежные, чтобы дать разрядку. Он одновременно благодарен и ненавидит за это.  Губы возвращаются к внутренней стороне бедер, целуют спокойно и нежно, давая прийти в себя, когда он почти разбился на части. Как это может умещаться в одном человеке – маниакальное желание крови и почти любовные касания, чтобы не довести дальше предела? Фальшивый секс не приведет ко второму раунду, им придется слишком постараться для этого. А лишние хлопоты ни к чему сейчас.  Внезапно Техно прикусывает кожу ближе к коленке на внутренней стороне, больше с азартом, чем с желанием навредить, и Дрим от этого шипит, опуская взгляд на другого. Собственные глаза мокрые и влажные, его руки устали быть в постоянном напряжении и все тело ощущается так, словно по нему пробегает остаточное электричество. Техно смотрит на него с ухмылкой, которая насмехается над чем-то, глаза сверкают, а коса падает на плечо.  Без футболки намного лучше. Дрим думает, что хочет видеть другого так намного чаще – открытым, хитрым и довольным. Это взгляд пугал многих, он требовал и заставлял нервничать, но сейчас это не выглядит угрозой. Может, потому что Дрим знает, что они на одном уровне, или что Техно ещё ни разу не подставлял его, несмотря на бесчисленное количество угроз с этим.  Когда Техно видит, что они достаточно замедлились, то начинает расстёгивать штаны, делая из этого представление на показ. Дрим закидывает голову назад и ноет: конечно, Техно доведет его сначала почти до оргазма, а затем в эту же минуту будет медленно снимать с себя одежду.  Но он возвращает взгляд и смотри на то, как другой снимает с себя штаны и боксеры одновременно.  Как же сильно Дрим хочет отбросить все свои слова из ресторана и хоть раз позволить себе то, что запрещает. Его глаза блуждают по фигуре, и он действительно не понимает, почему раньше не умолял на это задание.  Завтра он бы сгорел заживо, если оттянул.  Техно ухмыляется и наклоняется к нему, упираясь руками по сторонам от груди. Дрим встречает его губы где-то по пути, поднимаясь на локте одной рукой, а вторая тянется к шее, чтобы провести по ней и потянуть на себя. Не брезгует, когда вылизывает чужой рот.  Это мягко и нежно, и очень скоро Техно забирает темп, проводит языком по губам, и Дрим открывает рот. Зубы кусают и тянут, стоны застревают где-то в горле. Вторая рука Техно касается его бока сначала кончиками пальцев, а затем сжимает – и это настолько идеально, что невозможно удержаться от хриплого дыхания и скуления в просьбе о большем.  В просьбе сорваться и не сдерживаться. Брать, брать и брать. Тянуть и сгибать без просьбы о разрешении. Дрим бы позволил, потому что знает, что тот как бы не касается и не оставлял следы, все равно будет уважать.  Это появлялось в их маленьких жестах ранее. В угрозах противникам, даже если те стояли напротив другого. Помогали развязать руки друг другу, когда кого-то ловили. Прикрывали тыл до того, как другой бы заметил опасность.  Да. Дрим бы позволил себе не думать и не устанавливать границы.  Ему кажется, что теперь он не сможет больше ни с кем проводить ночи в разрядке эмоций, не вспоминая все эти жесты. Бережные и грубые касания, когда и от кончиков пальцев, и от синяков пробегают мурашки. Поцелуи, которые воруют его дыхание и заставляют не сдерживаться, просят о словах без букв. Взгляды и просьбы, которые означают желание. – Готов? – спрашивает Техно по какой-то своей глупой причине. Словно они не лежат голые в постели, а его язык не был почти в его задние.  Дриму почти хочется заплакать, что это вынужденная ложь, которую они играют. Ему хочется это в настоящем. Хочется, чтобы Техно смотрел на него так, словно имеет это в виду, а не ведётся на вырабатываемые мозгом гормоны, которые и сводят с ума, ведь не против.  Говорят, что любовь сравнима с наркотой.  Он никогда ни на что не мог подсесть так сильно, как на Техно, который находится рядом с ним.  Губы целуют ухо эти секунды размышлений, нежно касаются кожи, а зубы совсем слегка сжимаются на верхнем крае. Дрим видел, как тот вырывает ими кусок из шеи человека, который хотел напасть на него. Кровь стекала вниз, а он выплюнул остатки, проглотил красноту, провел рукой по рту и облизал палец.  Он слегка выпрямляет ногу, делает угол сгиба колена не ровно под углом – это идеально, чтобы скрыть все со стороны, что может показаться не так, но также даёт ему опору, чтобы иметь возможность обращать внимание на напряжённые мышцы, а не чувства.  – Давай, – шепчет и готовится к тому, чтобы не умолять войти в него.  Техно убирает руку с его талии, которой расслабленно водил по коже и сжимал ее пальцами. Хочется заскулить от потери и попросить вернуть, но затем Дрим чувствует, как между его ягодиц сначала касается, в затем скользит член немногим больше его. Это слишком близко, но никогда не достаточно.  Он держится на локте и держит открытым рот, пытаясь сообразить и собрать свой разум в одно целое месиво. Ему больше ни одного другого человека не нужно будет после этого. Техно его целует – проводит губами по нижней, оставляет мокрый след на уголку.  А дальше скользит ниже, между матрасом и позвоночником, и Дрим делает вид, что у него перехватывает дыхание больше, чем есть в их положении. Но от чего он действительно замирает – от запоминания рельефа и длины, представляя, как в другой вселенной мог бы ощутить это внутри себя. Как это должно раскрывать чертовски сильно и упираться в каждую стенку, проталкивая все глубже, отчего он захочет просто перестать дышать. Он бы ощущал каждым нервным окончанием, которое осталось в его теле.  Стон вырывается в тот момент, когда Техно якобы достигает дна; но в представлении Дрима он слишком полон, чтобы что-либо говорить, его преисполняет чувство желания и тоски по тому, чего не может получить.  Это должно быть больно для Техно – жёсткая ткань и вес, придавливающий сверху, даже если Дрим пытается поддерживать себя другой ногой, которая ближе к пустой стене. Но нет ни единого возражения или просьбы, которая бы нарушила договоренность ранее.  Слишком много уважения, учитывая кем они работают.  Техно пользуется возможностью и целует его – грязно, с языком, мокро, кусает зубами. Отодвигает таз, сдвигается назад, и Дрим так сильно хочет почувствовать это в полной мере. Как член входит в него, раздвигая стенки, а затем выходит и остаётся только кончик, который будет его дразнить, а затем Техно снова войдёт и заполнит полностью. Представляет, как от этого у него закружится голова, а горло будет настолько сжатым, что он не сможет даже выдохнуть воздух.  Нога под углом идеально закрывает ракурс, и Дрим выгибает спину в том виде, который мог бы выглядеть слишком порнушно со стороны. Техно лишь укладывает его на кровать, поваливая голову на подушку. Сам следует также, преследует губы, целует их, словно не может насытиться и ему нужно еще. Руки Дрима закидываются за шею, обнимают и сжимают, притягивают ближе.  Член касается копчика, и как же хочется, чтобы он был внутри, касаясь всех чувствительных нервов, попадая по простате. О, Техно бы явно не потребовалось много времени, чтобы найти ее и постоянно по ней попадать, а затем также бы дразнить и отходить, сменяя темп с жадного на скучающий.  Дрим просто представляет это и стонет в губы, мечтая когда-нибудь почувствовать, как ломается, а его изнутри разрывают на части сначала медленно, заставляя чувствовать каждый рельеф и вену, составляя мысленно карту, а затем ускоряться, выбивая все из мыслей, что могло бы задержаться в голове, делая из него трясущийся беспорядок на кровати.  Руки словно везде и всюду, Техно обжигает его касаниями, ладони проводят по коже, а пальцы сжимают. Дриму кажется, что у него поднимается температура, ему слишком жарко, хотя на нем нет одежды.  Живот сжимается, мышцы напрягаются слишком сильно, из-за чего начинают болезненно ныть, и Дрим протягивает руки к плечам, шее, цепляется за пряди волос, стонет в губы и позволяет себе кусаться и проводить языком по зубам.  Этого так много, он не представляет, какого было бы, если реальность не отличалась от правды.  А затем рука Техно касается его члена, сжимает и проводит вниз. Мозг отключается, голова кружится так, словно все гормоны сошли с ума и не понимают, что им делать. Стон замер на открытых губах, когда лёгкие забыли сделать вдох.  Это сухо и больно, и Дрим не мечтает этого иначе. Без жалости, без излишней мягкости. Лишь то, что они знают друг о друге. И улыбка Техно на его губах доказывает, что тот знает, что делает.  Им не требуется слишком много времени. Рука проводит вверх-вниз пару раз, зубы кусают под ухом, а таз касается бедер – и все это вместе, отчего Дрим скулит слишком высоко, а Техно шепчет: – Давай, – отводит бедра и соединяет их члены вместе, проводя пальцами по ним двоим.  Дрим словно теряет сознание, когда кончает со сдавленным стоном и сжатой челюстью. Его голова кружится, а слух на секунду пропадает, но даже так он слышит звук Техно под ухом, заглушаемый сжатыми зубами в плечо. Это больно, это так хорошо. Тот проводит рукой по членам, марая кожу спермой, чтобы скрыть любые подозрения, а нервные окончания искрятся под этим движением от чувствительности.  – Стой, стой, – Дрим шепчет, потому что его тело сейчас сойдёт с ума от переизбытка движений. К счастью, Техно замедляется, а затем вовсе убирает руку, ложась на него всем весом. Это не слишком тяжело, они знают, сколько весят, периодически вытаскивая друг друга из завалов. Дрим сейчас чувствует усталость, словно вернулся с миссии, которая проходила сутки в активном режиме.  Руки лениво что-то чертят на спине, касаясь кончиками пальцев лопаток, дыхание приходит в норму после захода, а голова постепенно перестает кружиться. Под шеей слышно глубокое и достаточно громкое дыхание другого, который безмятежно не то чтобы обнимает его руками по бокам, а скорее просто оставил их там после потери сил опираться в матрас.  Глаза слипаются, и когда Дрим думает, что хочет просто так это все оставить и заснуть, то по его боку стекает сперма с живота и щекотит кожу.  – Нам нужен душ, – он говорит низким и хриплым голосом, словно только проснулся. Обычно он никогда не задерживается, никогда не позволяет себе отдыхать. Секс раньше – это просто способ привести эмоции в порядке и сбросить их до состояния, когда ими снова можно управлять.  Техно устало согласно мычит все в том же месте, даже не меняя позу. Что-то давно похороненное в сердце Дрима снова начинает стучать о крышку гроба и кричать. Он вздыхает. На нем лежит мужчина, тепло тела распространяется на собственное, вес приятно давит, а усталость так и манит заснуть.  Крик из гроба становится громче.  Дрим заводит руки и упирается ладонями в плечи другого, сначала толкая его, слушая ворчание без слов, а затем и вовсе поднимает над собой насколько это возможно. Руки болят и ноют от изнеможения, но он не слушает их. Техно лениво поднимает к нему взгляд, упираясь руками так же по бокам. Глаза смотрят, в них что-то мелькает, что сложно прочитать. Мокрому животу становится холодно от потери тепла.  – Душ, – говорит Дрим, слушая снова недовольное ворчание, требующее пять минуток. Он почти выпинывает с кровати, пока Техно не принимается сам. Красные глаза блестят на свету и от удовлетворения, тело расслабленно, а по торсу явное пятно. Дрим хочет слизать, укусить, провести руками по бедрам и быть нежным, но они лишь направляются в комнату, чтобы вымыться.  Нет смысла идти по одному, а душевая кабина достаточно просторная, чтобы они могли шутить и пытаться друг другу втереть шампунь в глаза.  Гроб в сердце все ещё остаётся закрытым, как бы крышка не пыталась открыться все это время.