Цветок Тьмы

Университет Нагои.

      "ХА!" – со всей силой ахнул Сэмуэль, когда его железная бита врезалась в плотный мяч. "Давай, Сэмуэль! Ты сможешь!" – визжали от восторга его однокурсницы. И не только с его параллели. "ХОУМ-РАН!" – чересчур эмоционально крикнул учитель крепкого парня, сделав нужный жест. "Так не честно! Уже в пятый раз!" – с грохотом бросил кожаную перчатку на голую почву один из студентов. "Давай, Орёл! Беги!" – спокойно указывали пальцами на дом, в который должен был прибежать Сэмуэль, его напарники. Они уже выиграли. "Ха-ха-ха!" – как герой из фантастических комиксов легко побежал, направляя своё многокилограммовое тело парень с глазами цвета моря. "КРАСАВА!" – чуть не разорвал свои голосовые связки учитель Онидзука. "К ЧЁРТУ!" – крикнула вся команда противников Сэмуэля, яростно выбросив свой инвентарь. "GAME OVER!" – выкрикнул единственное знакомое американское слово учитель Онидзука. Краснея как помидор и плача как сучка. "ДА!" – со всей силы, как в первый раз, обрадовался победе Сэмуэль. И даже на тех, кто сидел на трибуне на тренировочном поле, подул ветер. "Ха-ха-ха! Мы в тебе не сомневались, орёл! У них буквально не было и шанса против нас!" – в развалочку надменно подошли к звёздному игроку однокурсники парня с каштановыми волосами. "Вы все помогли, братья! Это победа общая! На всех и для всех!" – беззлобно засмеялся Сэмуэль. "Кроме этих идиотов!" – пренебрежительно показали пальцем в сторону уходящих с позором врагов друзья парня с необычной генетикой. Наполовину американской. И наполовину японской. "Сэмуэль! Ты наш герой!" – стали топиться у высокого Сэмуэля девушки. "Ха! Это не героизм!" – усилил свой голос до максимума парень с глазами цвета моря. "ЭТО СИЛА! ЭТО АМЕРИКА! ЭТО ГОРДОСТЬ КОММОДОРА МЭТТЬЮ ПЕРРИ! ЭТО ВОЛЯ АВРААМА ЛИНКОЛЬНА!" – кричал то, что думал Сэмуэль. И получил неоднозначную реакцию со стороны японских студентов. "Да..." – с небольшим презрением прошептало большинство студентов. Некоторые просто плохо знали историю. Но другие помнили, что коммодор Мэттью Перри с четырьмя чёрными кораблями навёл орудия на Токио. И заставил всю Японию подчиниться воле США. "Ага! Они все такие крутые! Америка крутая!" – только из-за одного американца кричали несколько студентов. "А-ТО! АМЕРИКА – СТРАНА СВОБОДЫ! СТРАНА ВОЗМОЖНОСТЕЙ! СТРАНА ЖИЗНИ!" – разрывая небеса, восхвалял страну, где был только один раз в детстве Сэмуэль. "Да..." – с неловким скулением шептали его однокурсники и не только. Если бы кто-то попробовал переубедить парня с глазами цвета моря, что его идеал мерзкий и противный. То потерял бы все зубы. С одного удара. Несмотря ни на что. "ДА! АМЕРИКА ЛУЧШАЯ! АМЕРИКА ЛУЧШАЯ!" – единственный, кто проникся духом Сэмуэля, был его учитель по физкультуре. Который был довольно щупловат для спортсмена. "ДА! АМЕРИКА – СТРАНА СИЛЫ! АМЕРИКА – СТРАНА СТАЛИ! АМЕРИКА – СТРАНА ОРУЖИЯ! АМЕРИКА – СТРАНА РОЗ! АМЕРИКА..." – можно устать перечислять всё восхваление в сторону довольно своеобразной страны её идеалом. Сильный. Красивый. Уверенный. Только достигший шестнадцатилетия юнец. Любящий бейсбол и бекон на завтрак. Занимающий призовые места в бейсболе на уровне целого города. С потенциалом на целую страну. Смотревший все боевики с самого детства. Занимающийся спортом каждый день. Сын ветерана войны. Католик. Поющий гимн вместе со своим отцом-великаном каждое утро строго по графику. Знающий всю историю своей страны за несколько лет. Всё описать невозможно, даже если пытаться. "Э..." – самый смелый во всём университете едва пискнул, боясь даже взглянуть на здоровяка с короткой причёской. "Что?" – с невинными щенячьими синими глазами обратился к нему Сэмуэль. Какой бы грозный он ни был снаружи. Внутри он просто золотой ретривер ростом метр и девяносто один сантиметр. И весом сто килограмм. "Пожалуйста, будете любезны пойти за мячом, Джонсон-сама?" – насколько почтительно, насколько возможно, пропищал Мотоясу. Он заслуживает, чтобы его имя было узнано. Он заговорил с чистокровным американцем. Не по плоти. "Конечно, брат! Я сейчас! Уже иду!" – а по духу. Сэмуэль резво выбежал с тренировочного поля. "А? Опять ты, Америкашка?" – с желанием умереть сказал охранник у ворот кампуса. "Не говорите так про мою страну! Это задевает мои патриотичные чувства! Нельзя так говорить..." – подписал ему смертный приговор, в какой по счёту раз американец. "Бля..." – взялся за излюбленную бутылку с водкой японский мужчина. По нескольким причинам. "Америка образовалась 4 июля 1776 года из 13 британских колоний." "Которые назывались..." Водка дешёвая. "После Войны за независимость, которая длилась условно восемь лет, четыре месяца и пятнадцать дней." Водка быстро пьянит. "После установления Конституции США 17 сентября 1787 года, чтобы предотвратить тиранию, вдохновлённую английским королём, был введён Билль о правах." "Который включает в себя десять пунктов, закрепляющих терпимость, демократию и свободу всех граждан только появившегося государства." "1-е право..." Водка вкусная. "Мальчик, ты ничего не забыл?" – через несколько дней после поступления Сэмуэля в Нагойский университет перестал краснеть от палёной водки Акира. Не потому что она палёная. "Ой, точно! Мне же нужно вернуть мяч для бейсбола!" – ахнул от осознания Сэмуэль. "Можете, пожалуйста, сэр, открыть ворота?!" – с невинным блеском в глазах цвета моря прощебетал американец. "Я хочу сдохнуть." – сказал чистую правду охранник, включая механизм открытия дверей. "УРА! СПАСИБО ВАМ БОЛЬШОЕ, СЭР АКИРА! АМЕРИКА ГОРДИТСЯ ВАМИ! АВРААМ ЛИНКОЛЬН ГОРДИТСЯ ВАМИ! ДЖОРДЖ ВАШИНГТОН ГОРДИТСЯ ВАМИ! БЕНДЖАМИН ФРАНКЛИН ГОРДИТСЯ ВАМИ! Д..." "АРРРГГХХАААААААА!" – начал бить себя лбом о деревянный забор из старого суги Акира. "Что вы делаете?! Не наносите себе травмы! Это плохо!" – как котёнка схватил тощего мужчину за плечи Сэмуэль. Но даже если бы тот весил как мастер по сумо, американец бы держал его. "ИДИ! ИДИ! ИДИ!" – проклинал тот день, когда впервые назвал Америку перед Сэмуэлем страной жирдяев на своём родном диалекте Акира. Теперь он хочет забыть этот день как худший кошмар. "Ладно! God bless your soul, сэр Акира! И больше не бейте свою голову об забор!..." – уже хотел заканчивать парень с короткими волосами. "Пожалуйста, только не..." "РАДИ АМЕРИКИ! НЕ БЕЙТЕ СВОЮ ГОЛОВУ ОБ СТОЛБ РАДИ АМЕРИКИ! РАДИ АВРААМА ЛИНКОЛЬНА! РАДИ..." "УВАААААААААААААА!" – зарыдал как жалкая сучка хмельной охранник. В аду не так плохо, как с этим америкашкой. "Я пошёл! See you soon!" – иногда говорил на своём втором, не по значению, языке Сэмуэль. Американском! "Я надеюсь, ты когда-нибудь сдохнешь, урод из блядской страны..." – прошептал тише шёпота Акира. И только чудом был не услышан. "Так где же ты? Может, стоит позвать мяч, и он откликнется? Нет, мячи не разговаривают!" – в невозможное число раз блуждал умом Сэмуэль. "Хотя было бы неприятно бить по говорящему мячу." "Ему бы, наверное, было больно!" "Как бы я тогда был бейсболистом, если бы мне приходилось бы каждый раз делать свинг по кричащему от боли мячу!" "А если бы мячи ещё и плакали!" "Ужас!" – вздрогнул всем своим гигантским и крепким телом Сэмуэль. После чего обо что-то запнулся. "О!" – только за счёт тренировок в разных местах не упал на грязную землю, полную мусора, американец. Где, кстати, было много бутылок из-под водки. "Это что?" – недолго думая взял интересный предмет Сэмуэль. "Не видел такого цветка! Похож на паутину! Но почему-то чёрный, как вся моя мама!" – с великим интересом осматривал необычное растение американец. "Вот и ты, Они." Без его ведома Сэмуэль переместился в дворец из чёрного обсидиана. "А? Am I hallucinating?" – бесстрашно и с лёгким удивлением заговорил парень с глазами цвета моря. "Так вот какая страна на другом конце света. Занимательно." "Where am I? Почему тут всё чёрное, как моя мама?" – профессионально крутился по сторонам Сэмуэль, не обращая внимания на голос в паре шагов от него. "Эй. Неправильно не уделять внимание тому, с кем ты ведёшь беседу." "Ой. Здравствуйте, мэм! Nice to meet you!" – уже тянул руку в сторону своей галлюцинации американец. "Ха. Похоже, мне придётся всё сделать самой. Как всегда." "Ай! Больно!" – отдёрнул мускулистую ладонь подальше Сэмуэль. "Не бойся. Боль – решимость. А тебе потребуется много решимости, чтобы стать моим сосудом." "What the hell happening?! Or maybe..." – от боли полностью перешёл на американский язык Сэмуэль. "Нет, ты не в аду. Ты внутри своей души. Или, точнее сказать..." "Wha..." – уже перестал обращать внимания на проколотую чёрными прямоугольниками обсидиана до плеча руку американец. "Внутри моей души." – наконец-то раскрылась перед Сэмуэлем таинственная незнакомка. "Потому что теперь всё твоё – моё. И так будет, пока я не отправлю в ад своего врага." – с холодной ненавистью, но без эмоций сказала женщина, уже представляя смерть ненавистника. "Короля проклятий." – без всякого почтения произнесла титул своего врага незнакомка. "Чё, блядь?!" – перешёл на другой свой родной язык Сэмуэль. "Нехорошо перебивать, когда девушка говорит свой план, мой клинок." – с недовольством, но без чувств произнесла женщина. "Я не понимаю! Что происходит?!" – забыл о своём патриотичном языке американец. "АААААААААА!" – всю его душу из неизвестных мест разорвали идеальные обсидиановые кубики. "Видно, придётся повторить. Как всегда." – неодобрительно покачала головой в своей холодной манере незнакомка. "Что это?! Почему так больно?! Это же всего лишь галлюцинация! Это..." – удивил своей болеустойчивостью женщину Сэмуэль. "ААААААААААААААААА!" – за что тут же поплатился. "Я буду повторять столько, сколько угодно." – без сочувствия сказала незнакомка. "Мой бесконечный мешок риса." – когда проткнула ещё больше частей души Сэмуэля обсидиановыми кубами. "Да хватит уже! Это больно, чёрт возьми!" – не пролил ни единой слезы, несмотря на адскую боль, американец. "О..." – внешне испытала восторг незнакомка. "ААААААААААААА!" – с той же частотой крикнул Сэмуэль, когда ещё больше обсидиановых фигур одной формы рвали его. "Я поняла. Ты не просто мой клинок." – начала планировать план тренировок женщина. "Я не клинок! Я Сэмуэль Джонсон! Уроженец Америки!..." – готовился к очередной речи чистокровный американец. "Да хватит уже!" – и впервые искренне удивил незнакомку своей решимостью. "Тебе не больно?" – положила тонкую ладонь на подбородок женщина. "Конечно больно! Хватит..." – не знал, как объяснить то, как травмирует его что-то Сэмуэль. "А кто ты вообще?! Ты же не галлюцинация?" – начал думать чистокровный американец. И впервые его душу не проткнул чёрный обсидиан. "Невежливо называть девушку галлюцинацией. Это недопустимое поведение для моей мести." – по-матерински говорила, но не отчитывала свой инструмент незнакомка. "Что-то я ничего не понимаю..." – вновь перестал думать Сэмуэль. "Меня зовут Урафую. И этого достаточно пока что." – встала со своей простой табуретки Урафую. Которая была из чёрного обсидиана. "Ха... а ты скромная..." – посмотрел на свою мучительницу парень с глазами цвета моря. Женщина перед ним была так молода, что непонятно, как он думал о ней как о женщине. "Грубо так отзываться о девушке? За это я тебя накажу." – с мягкой улыбкой произнесла женщина. На которой была одна чёрная хлопчатая мико. "Как будто я боюсь боли? Не недооценивай Коммодора Мэттью Перри!" – пафосно, но смело и честно крикнул Сэмуэль. "Я могу нанести вред не только тебе." – посмотрела прямо в его морские глаза своими чёрными глазами Урафую. "Что ты..." – вздрогнул от страха Сэмуэль. "Я могу заставить твою мать страдать каждую минуту её жизни." – с ложной кровожадностью сказала женщина. И только казалось, что хуже быть не может. "И при этом не убить её. Она будет страдать от гнойных язв всю свою жизнь." – со зловещей улыбкой сказала Урафую. "Ты не посмеешь! Ты не можешь так поступить! Я люблю свою мать, пусть она и не имеет ничего особенного!" – беззлобно крикнул чистокровный американец. "Почему нет? Подумай об этом." – провела маленькими не наточенными пальцами по своим коротким каштановым волосам женщина. И тут началось. "Мне нужно развить в тебе решимость, чтобы ты мог вынести мою ненависть." "Тогда я смогу отправить короля проклятий, Рёмена Сукуну, в ад, где ему и место." "А кто это?" – задал плохой вопрос Сэмуэль. "Я думаю, тебе лучше вернуться домой к своей матери." – с наигранной заботой сказала Урафую. "Он же всё равно в нескольких кварталах к западу от твоего университета." "Как ты?..." – всё равно не испугался её Сэмуэль. Не потому что был глупым. Хотя это страшно, когда о тебе так много знают. А потому что был из семьи Джонсонов. Которые чистокровные американцы. "У меня есть все твои воспоминания." – чересчур игриво сказала женщина. "Даже там, где я сру?!" – нечаянно делал очень плохие вещи Сэмуэль. "Иди." "А? Что это было?" – проморгался парень с чёрными короткими волосами, стоя рядом с забором своего университета. "Может, это всё был сон? Или..." – уже думал вернуться назад с мячом, который не нашёл Сэмуэль. В конце концов, всё может почудиться? "Нет. Я не могу быть спокойным, если моя мама в беде. Какой же я сын?! Да и какой я американец?! Да и..." – спокойно шёл к своей квартире на третьем этаже чистокровный американец. Не замечая ни удивлённых взглядов, к которым привык. Ни перемены цветов светофора. "КУДА ПРЁШЬ, ПСИХ?! НЕ ВИДИШЬ, КРАСНЫЙ?!" – только потому что сидели в машине, которая возможно защитит их от гиганта с чудной внешностью, орали водители. "Да и какой я внук своего деда Джона, который в одиночку положил тридцать япошек!" – дословно цитировал своего отца беззлобный Сэмуэль, не испытывая неприязни ни к кому. Просто его отец был военным. Со всеми вытекающими. "ААААААААААААА!" – впервые услышал настолько пронзительный вопль Стива Джонсона его сын. Который был в отставке, но всё ещё получал пособия от двух противоположных стран. Японии. И любимой Америки. "Батя!" – на всей скорости направился к своей двери парень с глазами цвета моря. В которых впервые был неподдельный страх. Начался процесс мести королю проклятий. Рёмену Сукуне. От Урафую. С холодной ненавистью.