Цветок Тьмы

Университетская больница Нагои.

      "Мам..." – не в своей манере, спокойно и аккуратно зашёл к своей матери в одиночную палату её сын. Почему одиночную? Потому что лучшая больница в Нагои полностью отбросила все дела, чтобы спасти жену того, кто поставил их на уши за несколько секунд. "У..." – уже хотела поднять тему проклятия в душе Сэмуэля Незуко, полностью чистая от проказы. "Отставить!" – с таким же сильным тоном, как у своего отца Стива Джонсона, воскликнул парень с чёрными и короткими волосами как у своей матери, их сын. Незуко вздрогнула от знакомого тона в, казалось бы, знакомом человеке. Она не могла вспомнить ни одного момента, когда парень с глазами цвета моря грубил ей. Жаловался, да. Капризничал, да. Задирал нос, да. Но никогда не грубил. И это с её-то блестящей памятью воспитателя в небольшом 幼稚園, который был нелепо построен рядом с центром подготовки солдат для войны. Детский сад и война. Какое странное сочетание. "Прости, мам..." – опустил голову до земли от стыда и слёз парень с лазурными глазами. "Радуйся, что я исцелила твою мать от своей ненависти на небольшой промежуток времени..." – в какой-то момент закончила истерику одно из древнейших проклятий на планете. После чего снова начало работу. Которую никак не опишешь. "Хватит!" – так же громко, как и Стив Джонсон, потряс окна до треска его сын. "陽くん гордился бы тобой, сынок." – не зная, что сделала, попыталась утешить своего единственного сына вдова. "Я..." – не мог описать свои чувства Сэмуэль. Он хотел бежать куда подальше. Плакать так, чтобы у него кончились слёзы. Кричать так, чтобы сотрясти небеса. И вернуть папу. "Ты..." – даже не думала о том, чтобы остановить пытку Урафую. "Захлопнись." – никогда больше так не скажет Сэмуэль Джонсон. "Оооо..." – думала над тем, чтобы поменять свою тактику насилия над душой с целью получения решимости древнее проклятие. Она уже готовилась успокаивать его и говорить, что пощадит его мать и больше никогда не причинит ей и крупицы вреда. "Сынок..." – со всей мукой произнесла вдова, ещё не понимая, что её ждёт. "УВАААААААААААААА!" – заплакал Сэмуэль Джонсон. Заплакал так, как никогда больше не заплачет. Заплакал в последний раз сын семьи Джонсонов. "Ха." – снова не понимала, что ей делать Урафую. Но на этот раз без ничтожного нытья. "Не бойся, сынок, 陽くん защитит меня и тебя." – ещё минуту назад страдала от язв, покрывающих каждый сантиметр её румяной от ухаживаний своего мужа Незуко. "Я верю в него." – а сейчас пыталась крепко обнять своего всего на около десяти сантиметров ниже своего отца-титана вдова. "Ладно. Думаю, можно начинать." – на ходу сориентировалась Урафую. "Я не буду больше мучать твою мать, если ты будешь делать всё, что я скажу." – почувствовал какое-то облегчение от слов, но не от тона женщины Сэмуэль. "Даже если скажу убить невинного человека..." – хотела перечислить список самых незащищенных групп лиц Урафую. "Я не буду убивать." – впервые не сказал то, что думает, сын семьи Джонсонов, защищая свою мать от всех бед. "Ха..." – не позволила испортить утешение своего единственного сына Незуко от ещё более адской муки. "Что ты сказал, моя месть?" – чётко приговаривала каждый слог древнее проклятие. "Я не твоя месть." – знал, что произнёс, сын Стива Джонсона. Всего на секунду его мать потеряла сознание от болевого шока. "ХА! ХА! ХА!" – с адской тяжестью делала каждый выдох из своей маленькой груди Незуко. "Ты хочешь, чтобы я убила её так же, как и твоего отца?" – спокойнее, чем ожидалось, произнесла, а не прошептала Урафую. Что-то уже стало меняться, хотя пока не видно что. "Я хочу убить короля проклятий своими руками." – не представлял, что наделал Сэмуэль. "У меня другая идея." – на удивление всех не убила мать несчастного парня с лазурными глазами женщина. "Какая?" – напрягся и ещё нежнее, но сильнее держал в своих руках самого дорогого человека для себя на всей земле Сэмуэль. "Иди на крышу." "Хочешь, чтобы я спрыгнул и убил себя?" – слишком неадекватно спокойно спросил парень с глазами цвета моря. "ЧТО?!" – резко отлетела в сторону от своего сына вдова. Несмотря на невыносимую усталость, её тело было здорово по части язв. "Блин!" – впервые ругнулся золотой ретривер и закрыл глаза от стыда. Две причины. Он напугал свою мать. Он ругнулся. Интересно, что бы сказал его отец? "Иди на крышу. Иначе я убью твою мать в страшных муках." – блефовала, потому что знала, что этот ребенок поверит ей Урафую. Ребенок во многих аспектах. "Сын, ты не можешь убить себя! Твой отец явно будет этому недоволен!" – мирнее, чем ожидалось, пыталась предотвратить иллюзорное самоубийство единственного своего сына Незуко. Не потому что ненавидела его. А потому что устала так, как никогда. И это с учётом работы с около двадцатью детьми с шестнадцати до тридцати трёх лет без выходных. До встречи с 陽くん. "Прости, мам, мне пора туда, куда я не знаю! Надеюсь, мы с тобой ещё встретимся!" – как можно быстрее покинул одиночную палату, куда почему-то не заходили врачи. Не потому что им плевать на свою работу или на пациентку. А потому что они боятся тронуть и пальцем жену мужчины, который одним голосом поднял всех на уши. "СЫНОК!" – из последних сил крикнула и бросилась к своему единственному сыну Незуко. И могла бы упасть на белоснежный и блестящий пол, который всегда такой. Лучшая палата в конце концов. "Не бойся, мама, помолись за меня!" – спас её маленькое тело от неизбежного падения Сэмуэль. "Я не знаю, что сказать." – рассудительно мычало древнее проклятие. "С одной стороны, с каждым твоим подвигом в сторону своей матери твоя решимость растёт." "С другой стороны, мне уже хочется это сделать." "Сделать что, мисс Урафую?" – наивно и немного невинно мысленно обратился к своей мучительнице золотой ретривер. Аккуратно уложив свою мать на кровать. "Ты увидишь всё сам..." – насторожила его неизвестностью женщина. Сэмуэль терпеть не может загадки. "Если, конечно, выживешь." – неожиданно успокоила парня с глазами цвета моря Урафую. Сэмуэль любит правду. Даже такую. "А! Так меня там просто убьют! Thank God! Я уж боялся, что попаду в ад!" – поцеловал в лоб напоследок свою мать её единственный сын. "«You Shall Not Murder!»..." – хотел процитировать нужную строку Библии и показать свои знания Сэмуэль. "Это полный бред. Бога не существует. Есть только проклятия." – хотела разрушить его несгибаемую веру древнее проклятие. "А вот и неправда! И вот почему..." – уже хотел привести тысячи фактов, которые считал неопровержимым доказательством католик. "Если бог есть, то почему существует проклятая энергия? Разве не..." – готовилась сказать, что разве не должна быть божественная энергия Урафую. "You are wrong! И вот почему!" – скромно рассуждал в своей голове Сэмуэль, пытаясь выглядеть естественно. И на фоне других его особенностей то, что он постоянно качает головой, выглядело незаметно. "Now..." – уже хотел процитировать практически всю девятую главу Евангелия от Марка Сэмуэль. "Короче. Мне не интересно твоё пустословие." – с явной скукой произнесла Урафую. Она знала всю Библию и не только её ещё давно. Можно сказать, она знала все религии мира с 1538 года. Почему с этого? "Hey! Это не пустословие! Vi..." – не унимался католик. "Заканчивай. Мы уже на крыше." – не хотела слушать очередной бред древнее проклятие. "Да..." – уже второй раз за день хотел максимально безобидно выругаться Сэмуэль. И это после того, что он пережил буквально за несколько часов. "Will you let me pray the prayer: «Our Father»?" – на своём родном языке спросил проклятие в своей душе Сэмуэль. Который уже начал вспоминать бесноватых из Евангелия от Матфея. "Давай. Это даст тебе сил." – сухо разрешила его мучительница. "Я всё ещё не понимаю, как произношение бесполезных слов может помочь в любом деле?" – с холодным прагматизмом сказала женщина. "Ты..." – готовился к спору с обнаглевшим проклятием католик. "Our Father, Who art in the Heavens, hallowed be Thy name." "Thy kingdom come, Thy will be done, on earth as it is in heaven." "Give us this day our daily bread, and forgive us our debts, as we forgive our debtors;" "And lead us not into temptation, but deliver us from the evil one." – после того как сказал часть «но избави нас от лукавого», хотел посмотреть на свою демоницу Сэмуэль. "Oh yes... Ты же в моей голове." – сделал глупое лицо после благоговейной молитвы католик. Который напоследок поцеловал свой золотой крест с образом распятого Спасителя. "Не в голове, а в душе. Но я могу читать твои мысли..." – внезапно решила блеснуть знаниями та, кто ненавидела тех, кто знают больше, чем она, женщина. "Wait? То есть..." – уже хотел спросить, имеет ли смысл вести хоть какой-то разговор с тем, кто и так знает, что ты скажешь, золотой ретривер. Как вдруг почувствовал исходящие из себя холодные миазмы. "А?" – нахмурился от новых ощущений, которые невозможно было описать Сэмуэль. "Начали." "РРРАРРГГГХХХХХХ!"