Маг смерти на полставки. Ликорис

На пороге комнаты Кирина… — Он вернулся… — сказал Хис, и Кирина словно подменили. Дыхание русала стало медленным, как и сердцебиение. Кровь, даже несмотря на то, что текла по венам, играла на кончике языка милорда Сибэля кристалликами соли, родом из далёкого Хрустального грота. Магия смерти, до этого дремавшая, всколыхнулась шумными волнами и окутала ядро замогильным холодом. От чего Хис вздрогнул, его шерсть вздыбилась, а хвост заходил ходуном. Магия архи уровня давила на его разум, заставляя склониться и пасть на колени. Явление серийного не отправило от недавней усталости и следа. Будто Кирин не был на грани жизни и смерти некоторое время назад. Теперь в его грудь клокотала только холодная ярость. — Ихтьеот огонт! (Ёбаный насрать!) — ругнулся русал на родном наречии, — дай мне пять минут, — сказал Кирин. Отстранившись от супруга, закрыв перед Хисом дверь, некромант стал спешно собираться. Скинув спальный халат, отбросив его в сторону резким движением, он подошёл к шкафу и начал облачался в привычные восточные одежды. Нижняя шелковая рубашка, серая, без узоров и вышивок, приятно холодила кожу. Следом верхнее черное одеяние из плотной ткани. С широкими рукавами и подолом. Расписанное едва заметными золотистыми нитями. Перетянуто на талии широким поясом. Под низ штаны из легкой ткани, на ноги удобные ботинки из мягкой кожи. Длинные, тянущиеся кончиками к середине бедра волосы, русал завязал в низкий хвост простой лентой Пока переодевался Кирин, милорд Сибэдб приводил себя в порядок. В надлежащий ректору вид. На душ времени не было, только на заклинание «Очищение». С его помощью милорд ректор не только освежился, но и восстановил одежду, ранее лежащую на полу, скинутую в порыве страсти. Рубашка идеально отглажена, сияла белизной. Брюки, жилет и пиджак сидят по фигуре, а ботинки начищены до блеска. Не пылинки и на мантии архимага, лежащей на плечах. Сияющей знаком высшего магического мастерства. Когда Кирин был готов, дверь перед Хисом резко открылась. — Пошли, — сказал русал коту, настаивая, — веди меня. Наплевав на чужие взгляды и возможные слухи, которые лягут пятном на его репутацию, Кирин не стал скрывать лица и магическую ауру, используя плетение «Отвода глаз». Не до этого ему сейчас. Важнее еще не остывшее тело, и душа, которую нужно допросить, пока та не отправилась в реку перерождения. — Кирин, — обратился милорд Сибэль к любимому русалу, рукой к ледяным кончикам его пальцев, — Рин, — еще раз позвал он супруга, пытаясь заглянуть в глаза. Не сразу, но Кирин посмотрел на вампира. Только от обычного взгляда там не было и следа. Лишь чернота бездонного провала, скрывающая дыханием заброшенного кургана. Этот взгляд поднял в душе архивамира забытые года и воспоминания. И чтобы в тех веках не захлебнуться, милорд Льясэ тур же выстроил ментальный бартер, спросив русала. — Кирин, — не оставлял попыток милорд Сибэль, — о ком идет речь? Кто вернулся? Но Кирина словно здесь не было. Разум и душа русала бродили далеко отсюда. Там, где никто, даже Сибэль, не смогут его найти. Правда, на вопрос некромант все же ответил: — Ликорис, — назвал имя неуловимого серийного преступника, орудовавшего в королевстве вот уже несколько десятилетий. Убийца, прозванный Ликорисом — второе по важности дело, которое милорд Сибэль вел совместно со стражами города будучи советников Его Величества. Неуловимый тип, не оставляющий улик, свидетелей и шлейфа магии. Тела жертв он оставлял в людных местах, на площадях, главных улицах, перед парадной театров. Как-то раз тело нашли на пороге судебного дома. В этот раз тело нашли на площади «Танцующих фонтанов», куда ходят на свидание пары. Значимое место, и людное. Никогда не пустует. Кто-то, да наблюдает за потоками воды, то резко вздымающимися в небеса, то едва бурлящими. Кроме расположения тел на всеобщее обозрение, Ликорис одевал своих жертв в траурные одежды. Дев — в изящные кружева, юношей в дорогой шелк. А в руки им вкладывал цветок паучьей лилии, именуемой на восточной материке как ликорис. За это убийца и получил свое прозвище. Архивампир не знал, что русал и в этом деле принимает участие. Но раз он тоже задействован, то возможно, общими усилиями им удастся поймать убийцу. Магия смерти высшего уровня и архив академии в распоряжении Кирина, многовековой опыт архивампира, иной взгляд на улики, оставшиеся от былой должности привилегии. Может, что-то да выйдет из совместного расследования. — Кир, накройся Отводом, — просит русала кот, видя и слыша шум собравшегося народа. Они были в нескольких шагах от квартала, где Ликорис отставил очередную жертву. Толпа зевак уже собралась, окружив место преступления, как и криминалисты со стражами отдела. Не упускали свой шанс и журналисты, жаждущие сенсации. Понимая, что любопытных глаз слишком много, Кирин с неохотой, скрипя зубами, но все же согласился накинуть на себя купол. Жизнь ему дорога. Как и свобода, которой он может лишиться, откройся его принадлежность к магам смерти. — Ладно, — буркнул русал, быстро сплетая магические потоки в узор заклинания, скрывающее его присутствие от посторонних глаз. Хис, выдохнувший с облегчением, перевел взгляд на архивапира, приглашая его следовать за ним на место преступления: — Прошу, милорд Льясэ, — оставляя Кирина одного. Русал, как только кот и вампир оказались подле жертвы, к ним присоединится. Скрытый от внимания журналистов, стражей и криминалистов, Кирин шел к телу девушки, окутанный черным туманом магии смерти. Зеваки, почувствовавшие энергию той стороны — задрожали от страха и сбежали подальше, не оглядываясь Как и журналисты, наплевавшие на сенсацию. Но не криминалисты. Они смотрели на неизвестного им некроманта пристально, изучающее, ловя взглядом каждое его движение. Им было плевать на вектор силы этого мага. Раскрыть дело и поймать убийцу важнее. На данный момент. Кирин, видя только тело юной девы, затянутое в похоронное кружево, и алый цветок ликориса в ее руке, взывал к дару его рода. К предкам за его спиной, вставших на путь некромантов одними из первых. Магия смерти, как только русал к ней потянулся, окутала магическое ядро холодом, растекаясь по каналам, даруя силу и мощь высшего порядка. От этого всплеска длинные черные волосы взметнулись в сторону, а кончики его пальцев и ногти почернели тьмой и пламенем загробного мира. — Имя? — холодно спросил некромант стража, подходя к телу ближе, — мне нужно знать как ее зовут. Возраст и род деятельности! — потребовал русал, параллельно создавая из нитей смерти узор допросного круга, позволяющего общаться с покойным. Душа, находясь в этом круге, сможет ответить на три вопроса некроманта. Без лжи и утаек. — Амель Фиен. 19 лет. Начинающая певица. Магиня разума пятого ранга, — ответил страж, пропуская некроманта к телу, отступая назад. И только милорд Льясэ остался подле покойной, рядом с супругом. Чтобы, как и гласила его клятва, быть опорой и поддержкой. Несмотря на то, что раны Кирина затянулись, магия на треть восстановилась, была опасность приступа. Поэтому архивампир и следил за каждым движением русала, магическим всплеском. Прислушивался к его сердцу и крови, которую милорд Сибэль читал словно раскрытую книгу. И не имеет значения, что такой Кирин напоминал ему о тяготившим душу и сердце прошлом. Тянул в объятия загробного мира. Как только Кирин узнал имя жертвы, круг призыва, каждый начертанный магией символ, узор и линия — замерцал черно-фиолетовыми искрами, поднимая столп густой тьмы, скрывая некроманта и тело погибшей девушки от чужих глаз. Теперь Кирин мог поговорить с душой умершей. Наедине, задав три вопроса. — Амель Фиен! — произнес он имя девушки на мертвом наречии, держа в руке цветок паучьей лилии, который был в этом ритуале связующим звеном между душой и некромантом. Пока цветок, горящий алым светом, не рассыплется лепестками, душа останется в подчинении мага смерти, в его призывном круге, — ответить на мои вопросы и уйди с миром! Цветок сиял в первозданной тьме, словно маяк в густом тумане. Тело же, под влиянием магии смерти высшего порядка, дернулось, потом еще раз и еще, будто от разрядов целителей, запускающих сердцебиение. Вздрогнув в очередной раз, дева встала. Движения ее ломанные, неестественные, как у куклы-марионетки, которая подчиняется воле кукольника. — Господин звал Амель, чем она может помочь? — спросила безжизненным голосом дева, распахнув глаза. Когда-то яркие радужки, горевшие магической силой — потухли, потеряли цвет, став серыми. Как и зрачок. — Покажи мне последние минуты своей жизни! — потребовал некромант, протягивая руку покойной девушке. Под их ногами, за считанные секунды, по воле Кирина, из черно-фиолетовых потоков магии сплелся узор высшего некромагического заклинания «Резонанс душ», позволяющего живому оказаться на месте мертвого, прочувствовать каждый миг, ощутить предсмертные муки и главное — вероятность увидеть убийцу. Милорд Сибэль, узнав круг магического заклинания, прекрасно помня особенности этого ритуала и его последствия, был против использования Резонанса. Архивампир пытался остановить Кирина, напомнить ему о недавно полученных ранах, и об отдаче, после сопряжения душ живого и мертвого. — Ки…рин, нет, — взволнованным голосом позвал супруга милорд Льясэ, протягивая к нему руку, говоря, — это навредит тебе, твоему выздоровлению. Задай три вопроса и отпусти душу, — но Кирин, не оборачиваясь на голос вампира, продолжал ритуал. — Эти убийства должны прекратиться, — тихо сказал он Сибэлю, — это для меня важнее здоровья, — почерневшие от тьмы той стороны губы чуть тронуло улыбкой, а в глазах, в провале Бездны, мелькнул свет. Кирин никогда не бросал слова на ветер, не отступал от данного обещания. Шел до самого конца. Как бы потом плохо ему не было. Эта черта его характера и восхищала и бесила одновременно. Всех, и друзей, и врагов, которых русал успеть нажить за свои два с небольшим столетия. Теперь в этом убедился и Сибэль. — Что ж, раз таково твое решение… — шепотом сказал вампир, смотря, как дева в траурном одеянии протягивает руку русалу, касается кончиками пальцев его ладони. Как только покойная оказалась рядом с Кирином, столп тьмы всколыхнулся новой силой. Энергия, пропитавшая круг и окрестности на несколько метров вокруг, стала еще концентрированнее тяжелее. Милорду Сибэлю эманации смерти были нипочем, а вот Хису и криминалистам приходилось тяжело. Мощь архи уровня влияла на их разум и магическую составляющую. До головной боли и крови, текущей из носа. — Зараза, — шипел кот, делая несколько шагов назад, — что он на этот раз задумал?! — недоумевал страж, смотря на то, как Кирин, откинув голову назад, шевелит губами, читая какое-то заклинание. От боли, которую испытала юная Амель, его бьет разрядами, скручивает судорогами. Но он не может отпустить ее руки и отпустить Резонанс. Продолжает страдать, заливаться кровавыми слезами. Сибэль видел, как его русалу плохо, но сделать ничего не мог. Уже ничего. Ведь ритуал почти окончен. Вмешайся он сейчас, Кирину будет только хуже. Отдача той стороны ранит его душу и понизит уровень магического начала. — Держись, Рин, — просил супруга милорд Сибэль, готовый в любой момент оказаться подле мужчины, поймать и отнести домой. Кирин держался. Терпел невыносимую боль, рвущую его тело яростными конвульсиями и судорогами. Из-за Резонанса ощущал на собственной шкуре, каково это быть выпитым досуха. В те мгновения ему казалось, что в ритуальный круг утекают его жизненные силы и время, отведенное Создателем, а не девы Амель. Что это он становится некой шестеренкой в сложном механизме. Болт застилала ему глаза, стекала по щекам багровыми дорожками, но некромант продолжал быть там, в воспоминаниях покойной девушки. Видеть то, что видела перед смертью она. Пусть и размыто от замутненного сознания. Точно ей и ему удалось увидеть некий магический круг. Судя по символам-столпам и вектору — ритуал старинный, многовековой давности. Направленный на некое «Очищение». Но написанные по кругу письмена, явно указывающие на предмет или сущность, русалу так прочитать и не удалось. Время «Резонанса» подошло к концу. Его выбросило из воспоминаний, а душу девушки откинуло назад, в чертоги Смерти. — Ихтьеот огонт! (Ёбаный насрать!) — ругнулся Кирин на родном наречии, делая шаг назад, отпуская магию и тьму той стороны. Позволяя душе покойной Амель уйти с миром, в объятия Госпожи. Как только тело девы вернулось на прежнее место, а цветок ликорис потух и почти рассыпался, Кирина качнуло. Силы покидали его с невероятной скоростью, как и сознание, размывающую четкость и статичность картинки перед глазами. Но он держался, отгоняя усталость прочь. Не давал упасть без чувств и милорд Сибэль, стоявший рядом. Рука архивампира лежала на плече некроманта, передавая магическую силу. За это Кирин был супругу благодарен. — Спасибо, — шепотом сказал Кирин, спрашивая, — домой? — Домой, — согласился архивампир, — но позже, как расскажешь, что увидел в Резонансе, — добавил милорд Льясэ, отпуская супруга. К ним как раз шел Хис, все еще взволнованный, с горящими в темноте вечера глазами. — Кир, ты… — хотел было высказать другу все, что о нем думает, но повременил, потребовав ответ на вопрос, что тот узнал от покойной Амель, — рассказывай! — Я покажу, но позже, — пообещал Кирин, уточняя, — сперва я должен воспроизвести то, что показала мне Амель. И разобраться в этом. — А остальное, тело, способ и… — Хис не договорил, так как Кирин вместо ответа пошел к телу девы в траурных одеждах, — время позднее, Кир. Рассказывай и иди отдыхать, — устало сказал кот, смотрящий на сотрудников исследовательского отдела. Криминалистам еще отчеты писать и улики с мест преступления исследовать. — Как и прошлые жертвы, эта, — показал русал на тело, — была выпита до суха. Вся ее жизненная, магическая сила, время — покинули тело и душу. А после напитали некий ритуальный круг. — Круг? Какого хоть направления? — вымученно спросил Хис, едва сдерживая порыв зевнуть. — Пока не знаю, — ответил русал, — как разберусь, дам знать. На этом страж отпустил Кирина и милорда Сибэля. А сам дал криминалистам последнюю на сегодня команду — забирать тело, отвести в морг и по домам. И уже позже, когда штатный патолог проведет вскрытие, а улики с места преступления будут изучены, расследование продолжится. Никто из сотрудников отдела не спорил. Кто-то паковал тело, кто-то проверял, все ли найденные улики были на месте. И как только дело было сделано, тело погружено, народ разошелся. Оставляя место преступления пустым.