Aren't you straight?

Перейти из Отдела магического правопорядка в Сектор борьбы с незаконным использованием изобретений маглов казалось безумием для всех, кроме Уена. Его не смущали ни более низкий оклад, ни потеря престижного статуса. Даже эта комнатушка без окон, больше похожая на чулан, не поколебала воцарившееся в нем умиротворение. С Чона всё было как с драконьей чешуи вода. Всё, кроме... С жутким скрипом и немалым трудом открыв потрепанную дверь в свой новый офис, Уен ожидал увидеть кого угодно, но только не Чхве Сана. Не главу Управления мракоборцев. Лучшего их времени, суровый вид которого внушал страх даже самым порядочным и законопослушным представителям магического мира Великобритании. Вот и Чон с трудом проглотил образовавшийся в горле комок. Мозг начал лихорадочно копошиться в путаных архивах памяти, восстанавливая все прегрешения за тридцать лет его осознанной жизни. Вот вроде же недавно был принят какой-то новый закон. Он же его никак не нарушил? Осознание того, что Уен сам писал этот акт, стыдливо приползло с опозданием. Сжавшаяся челюсть и напряженный пресс тут же расслабились. Свою лепту внес и внутренний голос, цокнувший и закативший глаза до небес (совсем как любил делать сам Уен). Мол, да вы же на одном курсе учились. Ты его еще худосочным мальчуганом помнишь. Сан, замерший с развернутым в руках пергаментом, не произнес ни слова. Выражение лица нечитабельное. Хорошо сложенный мужчина мог как давать время собраться с мыслями, так и гаркнуть в любой момент. — Приветик. Я ищу здешнего руководителя, — неуверенно начал Уен голосом на октаву выше своего обычного. Сидящий выразительно выгнул свою кустистую бровь и медленно отпустил оба конца документа. Тот тут же скрутился обратно в рулон и мягко спружинил на кучу подобных ему. Те сгрудились на хлипком столе, занимавшем почти половину пространства. — Слушаю, — голос Чхве прозвучал ровно так же, как выглядел его обладатель. Тяжело и угрожающе. Уен мысленно хлопнул себя по лбу. Выпускник Когтеврана и такой недотепа. Вот же оксюморон. — Мерлинова борода! — в сердцах воскликнул он своим привычным голосом. Чон без спроса плюхнулся на жалкого вида стул у свободного столика, еле примостившегося перпендикулярно столу Сана. У последнего теперь взлетела и вторая бровь. Но лицо так и осталось непроницаемой маской. Профессиональная деформация, что ли? — Так мы теперь вместе будем работать? — беззаботно продолжил Уен и уставился на собеседника с глуповатой улыбкой. Словно только что отмочил отличную шутку и ждал чужой реакции. А новость-то действительно была шок. Чон слышал как все судачили о каком-то громком переводе, но он сам в этот момент переводился, поэтому ему было уже глубоко плевать. У Сана же плавно исчезла резкость в чертах. Глаза заблестели. Даже уголки губ самую малость приподнялись. — Уен? Я тебя не узнал… — голос зазвучал так мягко, словно тот заговорил с котенком. Теперь пришла очередь бровей Уена попытаться залезть на лоб своего хозяина. — Подожди, подожди! — Чон выставил ладони вперед и напрягся, копаясь в собственных воспоминаниях. — Хочешь сказать, что все те разы, что мы сталкивались в коридорах, ты понятия не имел, что я — это я? Повисла пауза. И грозный борец со злом перед ним позорно отвел взгляд. Уен непроизвольно ругнулся. Нет, он, конечно, знал, что выходцы Гриффиндора были одарены иначе. Но не настолько же? — Ладно, мистер Чхве. Познакомимся заново, — раздраженно выдохнул Уен. — Чон Уен. Закончил с тобой Хогвартс в один год. Только жил в другой башне. Бывший старший офицер Отдела магического правопорядка. Это часть моих законов ты приводил в исполнение. Он уже был готов, что Сан сейчас брякнет очередную глупость. Но что-то в его собственном взгляде словно остановило. — Ты просто сильно изменился, — виновато ответил Сан, проигнорировав саркастичное фырканье своего новоиспеченного коллеги. Эти слова мог бы произнести сам Чон. Просто он оказался более внимательным. Или более заинтересованным, ехидно шепнул ему на ухо внутренний голос. Сан нравился ему еще с детства. Но когда Уен застукал его, державшимся за ручки со сногсшибательно красивой девочкой, пришлось «поставить надежные запирающие чары» на эти чувства. И только грустно вздыхать вслед своему объекту симпатии. Даже уже во взрослом возрасте. Точнее — особенно во взрослом возрасте, учитывая то, какой венгерской хвосторогой прошелся по Сану пубертат. Нынешний же Чхве начал суетливо и сбивчиво объяснять, что здесь да как. А все оказалось очень просто. Обрабатываешь входящие запросы. Перераспределяешь их по отделениям. Себе оставляешь самые безобидные. Очень примитивный алгоритм в сравнении с их прежними сферами деятельности. В какой-то момент они встретились взглядами. И Уен мог поклясться, что увидел в чужих глазах отражение собственного вопроса — что ты здесь забыл? Чон втянулся быстро. Дни потекли за днями. Недели за неделями. Спокойно. Однообразно. Разве что временами волнительно. Одно дело — изредка сталкиваться с Саном в коридорах. Тогда он еще ходил вечно смурной. Все приветствия сухие и формальные (ну, теперь-то понятно почему). Другое — торчать друг с другом пять дней в неделю по семь часов к ряду в крошечном пространстве. С той версией, которая тебя уже признает, а потому и светит налево-направо своими треклятыми ямочками на щеках. Уен уже ненароком обтерся всеми частями тела об Сана. Несколько раз. У последнего координация была гораздо лучше, а потому он всегда умудрялся замирать в миллиметре от неизбежного соприкосновения. Именно в такие моменты его босс снова нацеплял непроницаемую маску, превращаясь в безжизненную статую. Чон списывал это на подобие защитной реакции. Ну не нравится человеку нарушение его личного пространства. Тоже мне новость в туманном Альбионе. В один из таких безмятежных будней Сан ворвался в их кабинет с приказом вместо привычного приветствия. Уен даже немного залип на том, как преобразился шеф. Стал скупым на действия. Напряженным. Казалось, тронь его пальцем и он заревет как тот самый лев на гербе его факультета. — Бросай все. У нас ЧП, — отрезал Чхве и начиркал пару строк на маленьком клочке пергамента. Всего лишь одно — контрастно грациозное — касание грузной палочки запустило сообщение в новой форме в воздух и прочь из комнаты. Чон проводил самолетик взглядом и сделал что велено. Оставил все свои дела. Ну, то есть дымящуюся кружку с недопитым кофе. Чрезвычайным происшествием оказался всего-то на просто отрастивший себе пару конечностей кусок черного пластика с глянцевой стеклянной поверхностью. Девушка лет 20 с шоколадным цветом кожи и сильным индийским акцентом нехотя отвечала на вопросы двух полицейских, подозрительно косясь на их внешний вид. Она так и не пустила их на порог кирпичного таунхауса, продолжая утверждать, что ее сосед просто раздул из мухи слона. Кто-то просто подшутил над ней и что-то сделал с ее «я-телефоном». Чем этот лягающийся подмышкой у одного из стражей порядка заслужил такое пафосное название осталось загадкой. Наверное, не брось его отец-магл семью, когда Уену пришло то самое письмо с Хогвартса, Чон младший бы сейчас был во всех этих немагических вопросах более просвещенным. — Когда я говорил Бену, что форма его сотрудников устарела. Я имел в виду несколько десятилетий, а не лет, — процедил Сан, сокращая расстояние между ними и этим трио. Уен еще раз оглядел стирателей памяти и пожал плечами. — По-моему, они выглядят убедительно, — тихо ответил он. Сан одарил его оценивающим взглядом с головы до пят. — Неудивительно, — с тяжелым вздохом отреагировал он. Чон тоже осмотрел свои потертые кеды, рваные джинсы и полосатую водолазку под выцветшей футболкой с каким-то принтом. Правда, так и не понял, чем он так сильно отличается от своего босса, одетого в остроносые туфли, простые брюки и поло черного цвета. Сан представил их обоих. Себя детективом, а Уена своим помощником. Тот закивал с гордым видом и прижатым к груди бумажным блокнотом. Пострадавшая взглянула на блокнот и одежду Уена с явным недоумением. Похоже, босс был все-таки в чем-то прав. — Я же уже объяснила вашим коллегам. Я закричала от неожиданности. Ничего не случилось. Чей-то неудачный розыгрыш. Я не собираюсь из-за этого писать заявление, — устало выдохнула она. Сан выдал белоснежную улыбку во все свои 32, отчего хозяйка этого «ты-телефона» (или как там его?) резко передумала добавлять что-то еще. — Разумеется, разумеется. Но это уже десятый случай в этом районе за прошедшую неделю, — он говорил так убедительно, что поверил даже Уен. — Я все же вынужден задать еще несколько вопросов в рамках нашего собственного расследования. За какие-то пять минут разговора Чхве умудрился выудить столько информации, что Уену уже хотелось заныть от того, насколько устали непривыкшие к подобной нагрузке пальцы. Сан даже убедил девушку пустить его «коллег» внутрь для соблюдения каких-то формальностей. И только когда за двумя другими мужчинами закрылась дверь, а в руках у Сана осталась эта странная вещица, тот, наконец, обратился к Уену. — Похоже на розыгрыш подростка из какой-то магической семьи, — бесцветно отметил он, направляясь к тому же переулку, в который они до этого трансгрессировали. — Не думаю, что нам дадут ордер на проверку всех владельцев палочек в округе. Уену показалось, что Чхве звучал разочарованно. Должно быть нелегко после битв не на жизнь, а на смерть, приходить на вызов по поводу какого-то странного телефона с двумя маленькими ножками. То ли глава его подразделения пообвыкся с новым для него Уеном, то ли это крошечное изменение в их рутине сделало свое дело, но под конец рабочего дня Сан позвал его выпить в паб. Магловский. Чон, по идее, был в завязке уже почти год. До этого у него ухудшились отношения с алкоголем. Одна из причин его ухода с прежней должности. Но отказывать сокурснику не хотелось. В пабе было шумно. Людно. Пахло спиртом, чем-то кислым и мешаниной различного парфюма. Безалкогольный сидр осел приторной сладостью на языке и пузырьками газа в животе. Сан потягивал какой-то темный эль. Какое-то время они так и провели, рассматривая других посетителей и прикладываясь к своим кружкам. — Почему ты ушел со своей должности? — в какой-то момент пробубнил себе под нос Сан, глядя куда-то вглубь помещения. Уен бросил на него короткий взгляд и слегка пожал плечами. — Почему ты ушел со своей? — с легкой перчинкой парировал он. Сан улыбнулся одним уголком губ и взглянул на собеседника. — Личные причины, — блекло ответил Чхве и уставился в свою полупустую кружку. Чон на это только хмыкнул и отодвинул указательным пальцем свой недопитый сидр. — Вот и у меня то же самое, — еще язвительней отреагировал Уен. И Сан рассмеялся. Тихо. Легко. Так что губы Чона растянулись в непроизвольной улыбке. — Я стал мракоборцем, чтобы защищать людей, — спустя паузу отстраненно начал Чхве. Он звучал так, словно был дряхлым стариком, вспоминавшим события своего детства. Уен передумал и сделал осторожный глоток, не отрывая глаз от собеседника. — А спустя годы понял, что всего лишь защищал чужие галлеоны, — презрительно выдавил из себя Сан и одним длинным глотком осушил остаток своего напитка. Чон замер, боясь даже вздохнуть. Все это время его босс вел себя максимально закрыто. Ничего нового для их менталитета. Но все же. Сейчас же перед ним забрезжила тонкая полоска света. Потянуло сквозняком. Он не хотел опрометчивым движением захлопнуть приоткрывшуюся дверь чужой души. — А здесь… ты действительно защищаешь невинных, — чуть мягче закончил свою мысль Сан и сделал жест о повторении порции проходящей мимо официантке. Уен продолжил активно сливаться с жестким стулом, игнорируя фейерверк ощущений, со свистом и вспышками света взрывающийся внутри от чужих слов. Это было так похоже на его собственные мысли и мотивы. И сказать подобное было столь интимно. Даже откровенней, чем если бы они, к невероятному примеру, переспали. Между ними вновь повисла тишина. Не такая будничная как в начале. Осмысленней. Глубже. — Я провел столько часов за изучением всевозможных бумажек. Столько бездушного текста о реальных проблемах реальных людей, — неуверенно начал сам Чон. Он уставился в небольшой скол на их липком столе. На периферии зрения заерзал Сан. — И знаешь, как я решал эти проблемы? — в голосе Уена послышалась горечь, когда он посмотрел на Чхве. — Созданием еще более бездушного текста. Сан встретился с ним взглядами. Его карие узкие глаза смотрели пристально. Пронизывающе. Казалось, что ты стоишь перед другим без одежды. Под ослепляющим светом. Уену пришлось отвести взгляд. — Сейчас же. К нам приходят с проблемой… и мы ее действительно решаем, — на радушной ноте закончил свою мысль Уен. Он, должно быть, звучал как маленький ребенок. Когда с гордостью рассказывает о том, что помог родителю со стиркой тем, что принес родительскую палочку из спальни. Сан так и не произнес ни слова. Они просидели безмолвно до тех пор, пока ему не обновили эль. И разговор как-то самостоятельно перетек в обсуждение коллег. Повысившихся цен. Неимоверной жары. В последующие дни никто из них так и не вернулся к тому краткому откровенному разговору. До очередного ничем не примечательного выезда. Уже после стандартных опроса и изъятия очередной зачарованной безделушки Сан курил в специально отведенном месте. Уен стоял рядышком и вносил корректировки в свои записи. Чона всегда раздражал запах табака. Даже те два года, когда он сам курил. Но Чхве этот терпкий запах подходил. Подчеркивал его брутальность что ли. Поэтому Уен не морщился и не воротил свой крючковатый нос. — Ты с детства такой. Всегда заступаешься за слабых, — ни с того, ни с сего пробасил Сан. Чон недоуменно взглянул на него поверх своих неразборчивых каракуль. Чем это он заслужил комплимент на ровном месте? — Я про тот случай на втором курсе. Ты вступился за какого-то первогодку перед старшекурсниками, — спокойно пояснил Чхве, стряхивая пепел ногтем среднего пальца в стоящую рядом металлическую урну. Уен нахмурился, вспоминая тот эпизод. — Откуда ты об этом знаешь? — настороженно поинтересовался он, опуская руки. Чона тогда непонятно какая докси укусила. Он читал учебник по истории магии, с трудом найдя хоть один уголок в школе, где бы никто не галдел и не мельтешил перед глазами. Там он и стал случайным свидетелем того, как какие-то бугаи задирают маленького мальчика. И бросился на них. Хотя, сам-то был немногим больше жертвы. Потом он, правда, остался со сломанным носом, а тот, кого он спас, удрал со слезами на глазах. И в больничном крыле ему еще не поверили сначала. Думали, что он с кем-то подрался просто так. Этих парней, в итоге, все-таки поймали. Баллы отняли. Какое-то наказание после занятий назначили. Вроде как даже от квиддича на весь сезон отстранили. Уен всегда думал, что это все дело рук того мальчишки. — А как ты думаешь, кто их сдал учителям? Перепуганный перваш, который и лиц-то их, наверняка, не запомнил? — Сан усмехнулся и потушил докуренную сигарету. Чон замолчал на какое-то время, внезапно сосредоточившись на проехавшем мимо двухъярусном автобусе ярко-красного цвета. — Если ты был там, почему не помог? — задал он очевидный вопрос, глядя с легким прищуром. Сан рассеянно почесал затылок и сгримасничал. — Потому что меня бы отчислили, если бы я вмешался? — растерянно отреагировал он. Уен выразительно и негодующе изогнул бровь. — У меня черный пояс по тхэквондо… Я буду крайним в любой заварушке. С палочками. Без палочек. Неважно, — смущенно пояснил Сан. Чон похлопал глазами. Он совершенно забыл, что его шеф был из магловской семьи. Первый волшебник в роду. Но это все уже не совсем важно. Почему тот так отчетливо запомнил этот эпизод? Мерлин, да он даже запомнил на каком они были курсе! — Если бы я не знал тебя, то мог бы подумать, что у тебя ко мне какие-то чувства, — усмехнулся Чон, без задней мысли брякнув первое, что пришло на ум. Сан же усмешку не вернул. — Очевидно, не знаешь, — еле слышно отреагировал он. Уен замер. И постарался вложить весь скептицизм, на какой был способен, в свой взгляд. — Ты же встречался с этой… как ее… Линдой? Лизой? На пятом вроде, — он прикрыл один глаз, пытаясь припомнить все детали. Сан удивленно дернул головой назад. — Эм… Да, с Линдой. И? — обескураженно отреагировал он. Уен развел руками. — Ну… разве ты не натурал? — он не знал, как сейчас выглядел. Наверное идиотски. — Нет, — с запозданием, но твердо ответил Сан. Уен озадаченно нахмурился. Соединил «А» и «Б» в своей голове. И бум. Губы сами растянулись в беззвучном «о». Он, из всех людей, не должен был видеть мир только белым и черным. Не должен был делить всех только на геев и не геев. Зато какой занятный поворот сделал их набирающий градусы диалог. — И как давно я тебе нравлюсь? — заговорщически поинтересовался Уен. Сан выдержал чужой взгляд ровно один взмах ресниц. — Как стал моим подчиненным, — ответил он кованному заборчику слева от них. Уен же нащупал ту почву, на которой он похоже чувствовал себя гораздо уверенней другого. — А почему на свидание не зовешь? — с ехидной ноткой спросил Чон. Сан бросил на него настороженный взгляд. — А ты пойдешь? — в его голосе послышалась надежда. Уен сделал вид, что задумался. — Ну, теперь все будут говорить, что я получил место через постель… — неуверенно начал он. Сан нахмурился так, будто его попросили трансфигурировать слона в иголку. — Но ты же уже давно работаешь со мной, — в его голосе слышалась растерянность. Уен невинно пожал плечами. — Да… Но все начнут судачить, как я так быстро стал твоим заместителем? — продолжил он притворно плакаться. Только собеседник был совсем не впечатлен. Огорошенное выражение лица стекло, сделав Сана похожим на тибетскую лису. — Уен, нас всего двое. Кто еще будет моим заместителем? — в голосе ни капли веселья. Чон недовольно цокнул и закатил глаза. — Дементор побери! Я пытаюсь пошутить, а ты… — пораженно выдохнул через надутые щеки Уен. Сану понадобилось целых три секунды (Чон посчитал), чтобы выдавить из себя улыбку. Такую чистую и безобидную. Совсем не бьющуюся с его мужественными чертами и мощными плечами. Ладно, может у него с этим гриффиндорцем что-то все-таки наконец получится. Раз уж Кандида Когтевран смогла построить целую школу с Годриком Гриффиндором, разве Уен не сможет построить какие-то там отношения с Саном?