Сплотившая фантазия

###

За окном библиотеки вовсю лил серый, унылый осенний дождь. К семи вечера между стеллажами с юридической литературой не осталось почти никого, кроме пары ботаников и дежурной престарелой библиотекарши, которая уже полчаса клевала носом за своим столом. Йеджи лениво крутила в пальцах карандаш, подперев подбородок ладонью. Перед ней лежал открытый ноутбук с недописанным рефератом, но мысли девушки были заняты совершенно другим. Точнее — другими. Для Йеджи чужие головы никогда не были секретом. Она родилась с этим дурацким даром: пока обычные люди общались словами, она видела их мысли как бегущую строку на экране. Грязную, хаотичную, полную чужих секретов. Сначала это пугало, но на втором курсе Йеджи поняла, что на чужих тайнах можно неплохо заработать. Студенты сами находили её. Платили наличкой или кидали деньги на карту, а взамен просили «послушать» нужного человека. «Спроси у препода по налогам, какие вопросы будут на пересдаче», «Узнай, с кем спит мой парень», «Проверь, не собирается ли староста меня подставить». Для Йеджи это был просто бизнес. Она забирала деньги, сливала инфу и жила в свое удовольствие, считая себя главным циником этого универа. Чужие мысли казались ей предсказуемыми, скучными и пахнущими фальшью. Ровно до тех пор, пока неделю назад на их поток не перевелся Хван Хёнджин. Йеджи перевела взгляд чуть левее, туда, где за соседним длинным столом, отгороженным стопками старых энциклопедий, сидел он. Хёнджин выглядел так, словно сбежал с показа какого-то модного бренда, а не пришел зубрить уголовное право. Длинные, русые волосы собраны в небрежный, полураспустившийся хвост на затылке. Несколько прядей упали на лицо, почти закрывая острые глаза с тяжелыми веками. Свободная черная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами открывала вид на ключицы. Он сидел, низко наклонившись над тетрадью, крутил в длинных, изящных пальцах дорогую ручку и периодически делал пометки. Но бесило Йеджи не то, какой он красивый. Её бесило то, что внутри его головы была... абсолютная, звенящая тишина. Всю прошлую неделю она пыталась пробить его ментальный щит. Подсаживалась ближе, сталкивалась в коридорах, пыталась поймать его взгляд — ничего. Настоящий вакуум. Словно Хёнджин вообще не думал. Эта загадка сводила её с ума, пугала и, черт возьми, дико заводила. Она привыкла контролировать всё и всех вокруг, а этот парень оставался для неё абсолютно закрытой книгой. Йеджи шумно выдохнула, откидываясь на спинку стула. В полумраке библиотеки, под монотонный стук дождя по стеклу, её взгляд сам по себе скользнул по его фигуре. По широким плечам, по бледной коже шеи, по губам, которые он сейчас задумчиво прикусил.Из-за того, что она не могла узнать, о чем он думает, её собственное воображение начало выдавать совершенно дикие, запретные картинки. Ей вдруг до безумия захотелось сорвать с него эту холодную маску безразличия. Узнать, какой он на самом деле. Йеджи прикрыла глаза, чувствуя, как внутри зарождается непривычный, тягучий жар. Простой разговорный стиль её мыслей быстро сменился откровенными, горячими фантазиями. Она представила, как Хёнджин вдруг откладывает свою ручку. Медленно встает, обходит этот чертов стол и направляется прямо к ней. Его шаги бесшумны в пустой библиотеке. Он подходит со спины, и она чувствует кожей его дыхание и дорогой парфюм с тонкими нотками табака и дорогой кожи. Его длинные, холодные пальцы ложатся ей на шею, заставляя вздрогнуть, а затем медленно спускаются ниже, очерчивая ключицы и забираясь под воротник её блузки. В её голове картинка становилась всё более сочной и детальной. В этой фантазии Хёнджин резко разворачивал её стул к себе, заставляя широко раздвинуть ноги. Он наклонялся так близко, что его распустившиеся волосы щекотали ей лицо, а в темных глазах горело что-то первобытное, голодное. Одной рукой он перехватывал оба её запястья, впечатывая их в стол над головой, а второй — грубо, по-хозяйски сминал бедро, задирая короткую юбку. Йеджи почти физически почувствовала в своей фантазии, как его губы — влажные, горячие — накрывают её рот, вырывая прерывистый стон. Как он кусает её нижнюю губу до легкой боли, а затем спускается к шее, оставляя яркие засосы, пока его колено настойчиво протискивается между её бедер, сминая ткань белья и заставляя её плавиться от желания. Дыхание Йеджи в реальном мире сбилось. Она почувствовала, как к щекам прилил румянец, а под кожей пронеслась дрожь. Ей стало душно. Фантазия была настолько яркой, что сердце застучало где-то в горле. В её голове Хёнджин уже расстегивал свои брюки, собираясь... В этот самый пик, когда эротическое напряжение в её мыслях достигло предела, реальный Хёнджин за соседним столом вдруг замер. Его ручка перестала крутиться. Он медленно, чертовски лениво отложил её в сторону. Йеджи испуганно распахнула глаза, выныривая из своих мыслей. Хёнджин плавно повернул голову и посмотрел прямо на неё. Сквозь полумрак библиотеки его глаза заблестели как у хищника, почуявшего добычу. Он не выглядел удивленным. Наоборот. На его сочных губах медленно расплылась та самая порочная, сытая и ленивая ухмылка, которую она только что рисовала в своей голове. И в ту же секунду в мозг Йеджи на огромной скорости ворвалось то, чего она никогда раньше не испытывала. Её ментальный экран треснул. Вместо привычных чужих слов в её голову хлынул оглушительный, вибрирующий белый шум. Это были дикие радиопомехи, скрежет статики, как от неисправного радиоприемника, от которого по телу прошлась волна мурашек. Этот треск буквально выжег все остальные звуки вокруг, оставляя их в абсолютном вакууме. Но самое жуткое и горячее было в другом. Сквозь этот плотный, колючий шум статики в её сознание пробился его собственный мысленный голос — низкий, хриплый, с легкой хрипотцой, от которой у неё сладко заныло внизу живота. «Продолжай, Хван Йеджи, — раздалось в её голове, пока реальный Хёнджин продолжал раздевать её взглядом на расстоянии пары метров. — Мне чертовски нравится, куда это идет. Особенно та часть, где я прижимаю тебя к столу». Йеджи задохнулась, намертво вцепившись пальцами в край своего сиденья. Он слышал всё. Каждое пошлое слово. Каждую деталь. Йеджи сидела, буквально приросшая к стулу. Сердце колотилось в груди с такой силой, что, казалось, его стук был слышен на всю библиотеку. Белый шум в её голове вибрировал, отзываясь сладкой, тягучей судорогой где-то глубоко внизу живота. Она смотрела на Хёнджина, а он — на неё, и между ними натянулся провод под диким напряжением. «Ты… ты телепат», — мысленно выдохнула Йеджи, пытаясь сквозь статику направить свой голос прямо к нему. Получалось с трудом, её слова сбивались, тонули в радиопомехах, которые он создавал. Хёнджин лениво подпер щеку ладонью, не разрывая зрительного контакта. Его ухмылка стала еще шире, еще порочнее. «Я думал, ты догадаешься раньше, Хван Йеджи. Столько дней крутилась вокруг меня, пыталась залезть мне в черепушку. Думаешь, я не замечал твой радар?» — его мысленный голос сквозь треск статики звучал пугающе четко, обволакивая её сознание. «Только твой дар — это жалкие буковки. Текст. А я мыслю картинками. И то, что ты сейчас мне соизволила показать… М-м-м, у тебя потрясающая фантазия». В её голове вспыхнул визуальный образ, посланный Хёнджином: глянцевый, яркий, обжигающий. Это была она сама, Йеджи, сидящая на этом самом столе среди раскрытых книг, с растрепанными волосами и закинутой на его плечо ногой. Образ был настолько осязаемым, что Йеджи шумно, рвано вздохнула через рот. «Перестань…» — попыталась возмутиться она, но в её собственных мыслях это прозвучало как слабая мольба. «Правда хочешь, чтобы я перестал?» — Хёнджин мысленно поддел её, и статика в голове Йеджи на секунду усилилась, заставляя кожу покрыться крупными мурашками. «А мне показалось, ты хочешь продолжения. Помнишь, на чем ты остановилась в своей голове до того, как я тебя прервал? Кажется, я собирался расстегнуть брюки…» Новый ментальный образ от Хёнджина ударил по её рецепторам, как чистый допамин. Он показал ей картинку от первого лица — его собственные длинные пальцы, грубо хватающие её за подбородок, заставляющие смотреть на него снизу вверх, пока она стоит перед ним на коленях прямо здесь, под защитой высоких книжных стеллажей. Шум дождя за окном словно затих, уступая место этому сумасшедшему ментальному сексу. Они сидели в паре метров друг от друга, абсолютно неподвижные для любого случайного прохожего, но в их головах происходило настоящее безумие. Йеджи чувствовала, как белье под джинсами становится влажным от одной только этой ментальной атаки. Хёнджин медленно поднялся со своего места. В реальном мире этот жест выглядел обыденно — парень просто решил пройтись. Но для Йеджи это было подобно надвигающемуся шторму. Шум в её голове усиливался с каждым его шагом. Хёнджин скользнул в проход между стеллажами с зарубежной литературой, скрываясь из виду дежурной библиотекарши, и бросил на Йеджи один-единственный взгляд. Острый, зовущий, не терпящий возражений. «Иди сюда», — пронеслось в её мыслях приказом, подкрепленным картинкой его ладони, сжимающей её волосы. Йеджи встала на неслушающихся ногах. Внутренний циник и бизнесвумен внутри неё капитулировали перед этой первобытной тягой. Она завернула за стеллаж, погружаясь в густой полумрак между полками, пахнущими старой бумагой. Хёнджин ждал её там. Стоило ей сделать последний шаг, как он резко, без предупреждения схватил её за запястье и впечатал спиной в тяжелый деревянный стеллаж. Книги позади нее глухо зашуршали. Радиопомехи в её голове взорвались оглушительным, финальным аккордом и… полностью исчезли. Наступила оглушительная, абсолютная тишина. Их ментальные поля столкнулись вплотную, полностью заблокировав способности друг друга. Они оглохли. Больше никаких чужих мыслей, никаких образов. Только реальность. Хёнджин тяжело дышал, нависая над ней. Его лицо было в паре сантиметров от её лица. Глаза потемнели, став почти черными. — Наконец-то ты замолчала, — хрипло, вслух произнес он, и его настоящий голос в этой книжной тишине прозвучал как гром. — Ты тоже, — выдохнула Йеджи, чувствуя, как его свободная рука ложится ей на талию, до боли сжимая кожу сквозь ткань. Хёнджин не стал больше тратить время на разговоры. Он наклонился и накрыл её губы своими. Это был не просто поцелуй — это было заявление на владение. Грубый, голодный, глубокий. Он ворвался языком в её рот, сминая её губы с той самой яростью, которую она секунду назад видела в его мыслях. Йеджи застонала прямо ему в губы, обвивая его шею руками и полностью отдаваясь этому ощущению. Без ментального шума все её физические чувства обострились до предела: вкус его губ с легким привкусом табака, жесткая ткань его рубашки под её пальцами, жар, исходящий от его тела. Хёнджин оторвался от её губ на секунду, тяжело дыша, и тут же спустился поцелуями к её шее. Его зубы слегка прикусили нежную кожу прямо у артерии, заставив Йеджи вскрикнуть и выгнуть спину. Одной рукой он перехватил оба её запястья, фиксируя их над головой, точно так же, как в её недавней фантазии. — Тебе ведь так хотелось, верно? — прошептал он ей в ухо, обжигая кожу горячим дыханием. Его свободная рука скользнула вниз, бесцеремонно задирая её юбку и пробираясь под ткань. Хёнджин уверенно накрыл ладонью её пах, сразу натыкаясь на мокрую ткань белья. Он удовлетворенно рыкнул. — О да, детка. Ты промокла насквозь только от моих мыслей. Его длинные пальцы уверенно сдвинули шелковую ткань в сторону, проникая внутрь её тела. Йеджи закусила губу, чтобы не закричать на всю библиотеку. Он двигался быстро, жестко, заставляя её бедра непроизвольно толкаться навстречу его руке. В этой тишине стеллажей, под монотонный стук дождя, они растворялись друг в друге, ведомые только первобытными инстинктами и тем самым электричеством, которое они так долго копили внутри.

###

Йеджи не помнила, как они вызвали такси, как доехали до её дома и как поднимались на лифте. Всё это время они не размыкали рук. Стоило Хёнджину отпустить её хотя бы на сантиметр, как в головы обоих тут же пытался прорваться болезненный, колючий белый шум — их ментальные поля требовали осязаемого, физического контакта, чтобы оставаться в режиме глушения. Они буквально задыхались от близости друг друга, судорожно переплетая пальцы в кармане его куртки. В квартиру Йеджи они не просто вошли — они туда ворвались. Дверь за спиной захлонулась с оглушительным щелчком, и Хёнджин тут же, не снимая обуви, впечатал её лицом к стене прямо в прихожей. Его тяжелое, горячее дыхание опалило её шею. — Больше не могу, — хрипло выдохнул он, и его ладони по-хозяйски, грубо легли на её бедра, прижимая Йеджи спиной к своему паху. Она отчетливо почувствовала, насколько он твердый и горячий. Ментальная тишина в её голове сейчас была абсолютной, но физические чувства обострились так, что кожа буквально горела. Хёнджин бесцеремонно рванул вверх её юбку. Шелк блузки жалобно затрещал, когда его длинные пальцы скользнули под ткань, сжимая её талию до темных следов. Йеджи судорожно выдохнула, упираясь ладонями в прохладные обои, и сама подалась бедрами назад, ища с ним контакта. Хёнджин глухо рыкнул от этой податливости. Одним резким движением он стянул с неё белье, бросив его куда-то на пол прихожей. Йеджи вела себя как безумная: она повернула голову, ловя его губы, и они снова слились в грязном, мокром поцелуе. Хёнджин кусал её за нижнюю губу, проникал языком до самого горла, пока его рука ласкала её между ног, заставляя исходить соком прямо на его пальцы. — Смотри на меня, — приказал он, отрываясь от её губ. Он развернул её к себе спиной, заставляя опереться руками о невысокую тумбу у зеркала, и Йеджи увидела их отражение в полумраке коридора. Растрепанные, с дикими глазами, тяжело дышащие. Хёнджин быстрыми, рваными движениями расстегнул свои брюки. Он не стал действовать мягко. Он перехватил её за бедра, приподнимая, и вошел в неё одним мощным, глубоким толчком на всю длину. Йеджи вскрикнула, запрокидывая голову. Звук утонул в его поцелуе, которым он тут же заглушил её рот. Ощущение было сшибающим с ног — он был огромным, горячим, заполняющим её до самого предела. Внутри всё сладко сжалось, пульсируя вокруг его члена. Хёнджин замер на секунду, давая ей привыкнуть, его вены на шее вздулись от напряжения, а затем он начал двигаться. Был жесткий, первобытный темп. Хёнджин толкался в неё резко, до глухого стука тел, заставляя тумбу перед Йеджи мелко дрожать.Каждое его движение выбивало из неё рваные, беззащитные стоны. Он брал её так, словно пытался выжечь саму память о том, что они когда-то были телепатами, переводя всё их общение на единственный понятный сейчас язык — язык трения, пота и чистой животной страсти. В какой-то момент, когда Йеджи уже едва держалась на ногах от накатывающих волн удовольствия, Хёнджин резко вынул член, заставив её разочарованно застонать. Но он тут же подхватил её под бедра, заставляя запрыгнуть на него и обхватить ногами его талию. Не разрывая поцелуя, он донес её до спальни и грубо бросил на кровать, сразу же наваливаясь сверху всем телом. Он раздвинул её колени еще шире, практически вжимая их в матрас рядом с её плечами, и снова вошел в неё — еще глубже, под совершенно другим, сводящим с ума углом. — Йеджи… черт, ты такая узкая, — прохрипел Хёнджин, ускоряя темп. Его русые волосы рассыпались по её лицу, пот с его лба капал на её ключицы. Она царапала его широкую спину, оставляя красные полосы на коже, и полностью растворялась в этом ритме. Толчок, еще толчок, жесткий выдох Хёнджина ей в шею, и её собственное тело начало мелко дрожать. Оргазм накрыл Йеджи внезапно и оглушительно — внутри всё сжалось в спазме, перед глазами поплыли цветные круги. Видя её экстаз, Хёнджин сделал последние несколько глубоких, яростных толчков, хрипло застонал и излился глубоко внутрь неё, намертво прижимая её своим телом к кровати. Они лежали в полной темноте, сплетенные руками и ногами, тяжело и часто дыша под мерный стук дождя за окном. В их головах по-прежнему царила идеальная, звенящая тишина — самая прекрасная тишина, которую они когда-либо слышали в своей жизни. Они лежали так еще очень долго, не шевелясь и не разрывая объятий. Хёнджин тяжело и мерно дышал Йеджи куда-то в изгиб шеи, а его простыня приятно холодила их влажную от пота кожу. В комнате царила оглушительная, непривычная тишина. Никаких чужих мыслей, никаких бегущих строк, никаких акварельных вспышек эмоций со всего района. Только стук каплей дождя по стеклу и два бешено стучащих сердца. Первым тишину нарушил Хёнджин. Он неохотно отстранился, перевернулся на спину и закинул руку за голову, уставившись в потолок. Его свободная ладонь тут же собственническим жестом легла на бедро Йеджи, слегка сжимая кожу — просто чтобы не терять тактильный контакт, который держал их ментальный щит. — Ну и что это, черт возьми, сейчас было? — его голос в темноте спальни звучал хрипло, низко и чертовски лениво. Йеджи повернулась на бок, подперев голову рукой, и посмотрела на его точеный профиль. В полумраке его растрепанные светлые волосы казались почти серебряными. — Похоже, мы изобрели идеальное средство от мигрени, — усмехнулась она, чувствуя, как внутри до сих пор приятно подрагивают мышцы от недавнего оргазма. Разговорный, привычный тон возвращался к ней, помогая скрыть, насколько сильно этот парень на самом деле перевернул её мир всего за один час. — Мой бизнес официально закрыт, Хван. Если я буду проводить с тобой слишком много времени, я просто разучусь читать людей. Хёнджин тихо, бархатно рассмеялся, и от этого звука у Йеджи по коже снова пробежали мурашки. Он повернул к ней голову, прищурив свои кошачьи глаза. — Жаль твою подработку, конечно. Но согласись, без этого мусора в черепной коробке жить как-то… легче? — он замолчал на секунду, а затем его пальцы начали медленно, дразняще очерчивать круги на её коже. — Знаешь, когда ты сидела в библиотеке и так красочно представляла, как я прижимаю тебя к столу… Твои мысли были такими четкими. Обычно я вижу чужую голову как размытые картинки, как плохой комикс. Но от тебя шла такая чистая, концентрированная энергия, что я буквально почувствовал вкус твоих губ еще до того, как подошел. Йеджи почувствовала, как к щекам снова приливает жар. Она сердито пихнула его локтем в бок, хотя убирать его руку со своего бедра даже не подумала. — Заткнись. Ты специально притворялся, что ничего не слышишь всю неделю. Издевался? — Наслаждался процессом, — Хёнджин поймал её руку, переплетая их пальцы, и поднес её ладонь к своим губам, оставляя невесомый поцелуй на запястье. — Ты так забавно хмурилась каждый раз, когда я проходил мимо. Пыталась пробить мой блок своим текстовым радаром. А я просто кайфовал от того, что рядом со мной кто-то, кто не думает о покупке продуктов или о том, как списать зачет. Твоя голова… она словно работала на той же частоте, что и моя. Только с дикими помехами. — Нам нельзя отпускать друг друга, — тихо, уже без прежней иронии сказала Йеджи, глядя на их переплетенные пальцы. — Ты же понимаешь? Стоит нам разойтись на пару метров, и этот радиошум вернется. И он будет сильнее, потому что теперь наши силы знают о существовании друг друга. Они будут искать эту связь. Хёнджин резко повернулся к ней, нависая сверху и упираясь ладонями в матрас по обе стороны от её головы. Его взгляд снова стал неприлично темным и тяжелым. — А кто сказал, что я собираюсь тебя отпускать? — прошептал он, медленно опускаясь ниже, пока его губы не задели её мочку уха. — Мне кажется, нам нужно закрепить этот терапевтический эффект. Чтобы уж наверняка. Йеджи шумно выдохнула, обвивая его шею ногами и чувствуя, как его член, снова ставший твердым, настойчиво упирается ей в бедро. Свои силы они обсудят завтра. А пока у них была вся ночь, чтобы наслаждаться этой идеальной, благословенной тишиной на двоих.

###

Солнечный луч настырно пробивался сквозь щель в плотных шторах, разрезая полумрак спальни Йеджи полосой яркого света. За окном наконец-то утих затяжной дождь, уступив место свежему, чуть прохладному утреннему воздуху. Йеджи проснулась первой. Голова была на удивление легкой и чистой — никакой привычной утренней мигрени, которую она обычно ловила от мыслей просыпающихся за стеной соседей. Она лежала, уткнувшись носом в плечо Хёнджина. Его рука по-прежнему крепко обнимала её за талию, прижимая к себе, а длинные ноги переплелись с её ногами под теплым одеялом. Физический контакт не прерывался ни на секунду, и ментальный купол тишины надежно защищал их обоих. Но стоило Йеджи чуть сильнее прижаться к его груди, как её сознание вдруг странно дрогнуло.В её голове не было чужого шума. Но там… появились чужие мысли. Причем совершенно не так, как раньше. Вместо привычной ровной бегущей строки текста перед мысленным взором Йеджи внезапно начали вспыхивать яркие, ослепительные визуальные кадры. Они были отрывочными, рваными, невероятно сочными и кинематографичными: Вот её собственные пальцы, намертво вцепившиеся в прохладные обои в коридоре… Кадр меняется: в полумраке спальни её спина красиво выгибается на белых простынях… Еще одна вспышка: крупный план её лица, закинутая назад голова, прикушенная губа и дикий, затуманенный удовольствием взгляд, направленный прямо на него. Йеджи судорожно выдохнула в реальном мире, осознав: она видит ночь его глазами. Хёнджин спал, но его подсознание крутило эти кадры на повторе, и теперь его визуальный дар просочился в её голову. В ту же секунду Хёнджин рядом с ней резко дернулся и открыл глаза. Его взгляд был расфокусированным, а дыхание мгновенно сбилось. — Какого… — хрипло пробормотал он со сна, хватаясь свободной рукой за висок. На его лице отразился чистый шок. — Погоди. Йеджи, выключи это. Что происходит у меня в башке? — А что там? — прошептала она, приподнимаясь на локте и заглядывая в его потемневшие глаза. Хёнджин сел на кровати, потирая лицо ладонями. Его светлые волосы растрепались, а на плечах и шее отчетливо виднелись красные полосы — следы её ногтей. — Там слова. Четкие, печатные абзацы, — он уставился на неё, тяжело дыша. — Твой дурацкий текст. Из-за того, что мы спали в обнимку, твоя частота залезла в мою. Я вижу в голове чертовы строчки: «Он заходит слишком глубоко… мне не хватает воздуха… его пальцы на моих бедрах выжигают клеймо…» Черт, Йеджи, это же твои ночные мысли! Они крутятся у меня в черепе, как открытая книга! Йеджи не выдержала и тихо рассмеялась, хотя у самой сердце забилось быстрее. Очередной кадр из сна Хёнджина — её мокрое от пота бедро, зажатое в его ладони — снова вспыхнул у неё перед глазами, заставив низ живота сладко потянуться. — Похоже, наша «сплотившая фантазия» окончательно сломала настройки, Хван, — Йеджи потянулась вперед и положила ладонь ему на грудь, прямо туда, где бешено стучало его сердце. — Мы не просто заглушили друг друга. Мы перемешались. Теперь я вижу твои кадры, а ты читаешь мой текст. Хёнджин посмотрел на её руку на своей груди, затем перевел взгляд на её губы — покусанные, припухшие после вчерашнего. Его утренняя хрипота и ленивая ухмылка мгновенно вернулись. — Текст, говоришь? — он перехватил её за талию и одним плавным, сильным движением опрокинул обратно на подушки, нависая сверху. Одеяло сползло, обнажая их обнаженные тела. — Значит, сейчас я буду делать кое-что очень интересное. А ты внимательно читай, какие строчки побегут в моей голове. И попробуй только не перевести их в свои самые грязные картинки. Йеджи обняла его за шею, утягивая в новый, тягучий утренний поцелуй, пока в их головах кадры и тексты прошедшей ночи окончательно смешивались в один сплошной, обжигающий поток.

###

Следующий день в университете начался с привычной суеты, но для Хёнджина и Йеджи всё изменилось навсегда. На лекции по международному праву они сидели на самом верхнем ряду амфитеатра — там, куда преподаватели редко бросали взгляды, а студенты обычно дремали или залипали в телефонах. В огромной аудитории сидело около ста человек. Раньше для Йеджи это было бы пыткой: сто потоков чужих мыслей, жалоб, сплетен и планов на вечер атаковали бы её мозг со всех сторон. Но сейчас, когда её левое колено под столом плотно прижималось к бедру Хёнджина, внешнего мира для неё просто не существовало. Вокруг них стоял всё тот же глухой, непробиваемый купол тишины. Правда, внутри этого купола теперь шло совершенно новое, скрытое от всех общение. Их «сплотившая фантазия» превратилась в прямую закрытую линию связи. Хёнджин сидел, подперев подбородок рукой, и лениво крутил ручку, делая вид, что конспектирует слайды. На самом деле его подсознание работало в другую сторону. В голове Йеджи внезапно вспыхнул четкий, детальный визуальный кадр, посланный им: полутемный коридор перед этой самой аудиторией, её прижимают лицом к закрытой двери пустой кафедры, а чья-то рука бесцеремонно забирается под подол её трикотажного платья. Кадр был настолько ярким и осязаемым, что Йеджи на секунду забыла, как дышать, и едва не выронила маркер из рук. Она резко повернула голову к Хёнджину. Парень даже не шелохнулся. Он продолжал смотреть на доску, но в уголках его губ заиграла едва заметная порочная ухмылка. «Хван Хёнджин, прекрати издеваться, препод на нас смотрит», — мысленно огрызнулась Йеджи. Её сила теперь транслировалась ему не просто безликим шумом, а ровными, аккуратными строчками текста, которые мгновенно отпечатывались в сознании Хёнджина. «Пусть смотрит, — тут же отобразился ответный мысленный текст Хёнджина в её голове, смешанный со звуком его низкого, хриплого смеха. — Но ты ведь сама этого хочешь. У тебя пульс участился, я чувствую кожей, как ты дрожишь. Написать тебе в деталях, что я сделаю, как только прозвенит звонок?» Вместо текста он подкрепил свою угрозу новым кадром. Йеджи «увидела» себя со стороны: её пальцы судорожно сжимают край деревянной парты, пока Хёнджин нависает сзади, вжимаясь в неё всем телом прямо во время перерыва, пока в коридоре шумят люди. От этой ментальной атаки у Йеджи сладко заныло внизу живота. Она сильнее прижалась своим бедром к его ноге, заставляя их общий щит завибрировать от напряжения. «Если ты не перестанешь, я прямо сейчас расскажу всем твоим фанаткам на первом курсе, какие пошлые картинки крутятся в твоей идеальной голове», — отправила она ему текстовое сообщение, слегка прикусив губу. Хёнджин наконец повернулся к ней. Его темные глаза хищно блеснули, а ухмылка стала шире. Под столом его ладонь медленно опустилась на её колено, собственнически сжимая ткань платья и медленно поднимаясь чуть выше по бедру. — Они всё равно не поверят, — вслух, едва слышным шепотом произнес он, обжигая её ухо своим дыханием. — Для них я приличный студент. Твои грязные мысли знаю только я. И, поверь, я собираюсь воплотить каждый этот кадр в реальность, как только мы выйдем отсюда. Йеджи сглотнула, чувствуя, как по телу разливается знакомый, обжигающий жар. Их новая ментальная связь делала каждую фантазию общей, и прятаться от неё было бесполезно — да и не хотелось. Йеджи едва сдерживала рваное дыхание, пока ладонь Хёнджина под столом медленно, но уверенно поднималась по её бедру, сминая трикотаж платья. Ментальные кадры в её голове сменялись один за другим, становясь всё горячее и откровеннее. Хёнджин буквально выжигал её изнутри своими мыслями, не оставляя шанса на сопротивление. «Всё, Хван, я больше не могу это терпеть», — отпечатался её резкий, прерывистый текст в его сознании. Йеджи резко захлопнула ноутбук, привлекая к себе внимание пары соседей по ряду. Хёнджин убрал руку, но его порочная ухмылка стала еще шире. Он плавно поднялся вслед за ней. Под монотонный бубнеж профессора они быстро собрали вещи и, стараясь не шуметь, двинулись к выходу из аудитории. Как только тяжелая дверь лекционного зала захлонулась за их спинами, Йеджи облегченно выдохнула — но расслабиться ей не дали. Хёнджин тут же перехватил её за запястье и потащил по длинному, полупустому коридору крыла политологии. Он точно знал, куда идет. Тот самый кадр из его утренних мыслей материализовался в реальности: старая, заброшенная преподавательская каптерка в самом конце коридора, ключ от которой Хёнджин умудрился стащить еще в начале недели. Он толкнул дверь, впуская Йеджи внутрь, зашел следом и запер замок на два оборота. В комнате пахло старыми книгами, пылью и мелом. Хёнджин не стал терять ни секунды. Он швырнул их рюкзаки на пол, развернул Йеджи к себе и жестко прижал её спиной к закрытой двери. Его губы мгновенно накрыли её рот в глубоком, голодном поцелуе. Ментальная тишина вокруг них взорвалась внутренним фейерверком — её текст и его кадры окончательно слились в экстазе. Хёнджин уже задирал подол её платья, его пальцы уверенно ласкали её через тонкую ткань белья, заставляя Йеджи плавиться и тихо стонать ему в губы… Вдруг в эту идеальную физическую и ментальную идиллию бесцеремонно ворвалось нечто чужеродное. По ту сторону двери, прямо в коридоре, раздались тяжелые, уверенные шаги. Но страшнее было другое: ментальный щит Хёнджина и Йеджи внезапно затрещал. Сквозь их глухую тишину, как ржавый гвоздь сквозь стекло, начал пробиваться чужой мысленный голос. Он не был похож на обычный текст Йеджи или картинки Хёнджина. Это были тяжелые, давящие, вибрирующие низкие частоты. Словно кто-то бил в огромный металлический гонг прямо у них в ушах. «Хван Йеджи… Я знаю, что ты здесь. Хватит прятаться за своим ручным художником», — пророкотал чужой голос прямо в их головах. Хёнджин мгновенно замер, оторвавшись от её губ. Его глаза потемнели от ярости, а челюсть упрямо сжалась. Он тяжело дышал, но его тело тут же перешло в режим защиты — он закрыл Йеджи собой, прижимая её к двери. — Это еще кто такой? — хрипло, вслух спросил Хёнджин, хотя по его ментальному каналу уже пошел поток агрессивных, кроваво-красных визуальных образов. Его дар визуала среагировал на угрозу. Йеджи испуганно сглотнула, поправляя платье. Она узнала эту ментальную частоту. Точнее, она знала, кто этот человек в реальном мире. — Это Чхве Сан, — тихо ответила она, вцепившись в плечи Хёнджина. — Он с четвертого курса. Один из моих самых крупных… клиентов. Он платил мне сумасшедшие деньги, чтобы я копалась в головах деканата. Но я не знала… я понятия не имела, что он тоже телепат! Он всегда идеально скрывал это, его мысли казались обычными. «Я не просто телепат, милая, — чужой голос за дверью стал ближе, в нем послышалась издевательская усмешка. — Я умею внушать. И мне очень не нравится, что мой лучший информатор решила завести себе личного глушителя и забросить бизнес. Открой дверь, Йеджи. Или я сделаю так, что твой мальчик сам выйдет в окно». Слова Сана не были пустой угрозой. В ту же секунду Хёнджин резко дернулся, его взгляд на мгновение стал стеклянным, а рука сама потянулась к задвижке замка. На него попытались воздействовать чужим внушением. Но Сан совершил огромную ошибку. Он не учёл, что Хёнджин и Йеджи теперь были не просто двумя телепатами. Их «сплотившая фантазия» объединила их силы в единое, нерушимое целое. Йеджи среагировала мгновенно. Она крепко схватила Хёнджина за лицо, заставляя посмотреть на себя, и направила всю свою ментальную энергию прямо в его голову. Она не просто заговорила с ним — она перевела всю ярость и защитный инстинкт Хёнджина в сокрушительный, жесткий текст, который отпечатался в его сознании: «МЫ СИЛЬНЕЕ. НАШ ЩИТ НЕ ПРОБИТЬ». Хёнджин резко вынырнул из чужого транса. Его глаза снова обрели фокус, наполнившись первобытной злостью хищника, у которого пытаются отобрать его женщину. Объединив её текстовую точность и его визуальную мощь, они совершили мощнейший ментальный выброс наружу, прямо сквозь закрытую дверь. Это была не просто статика — это был направленный удар из белого шума, скрежета радиопомех и ослепительно-черных визуальных вспышек. Они буквально выстрелили своей объединенной силой в чужую голову. За дверью раздался глухой, болезненный стон. Послышался звук шагов — Сан, судя по всему, отшатнулся назад, схватившись за голову. Его ментальное давление мгновенно исчезло, рассыпавшись на мелкие осколки. «Не приближайся к ней, — Хёнджин отправил Сану ответный ментальный удар, который Йеджи отчетливо "увидела" как лезвие ножа, рассекающее чужие мысли. — Еще один шаг в её сторону, и я выжгу твои мозги так, что ты забудешь, как тебя зовут». В коридоре воцарилась гробовая тишина. Послышались быстрые, удаляющиеся шаги — Сан позорно отступал, не выдержав их двойного напора. Хёнджин тяжело выдохнул, прислонившись лбом к лопатке Йеджи. Его руки по-прежнему крепко сжимали её талию. Адреналин бурлил в венах обоих, а их новая, сплотившая их сила вибрировала под кожей, требуя выхода. — Похоже, у нас появились проблемы, Хван Йеджи, — тихо произнес он, медленно разворачивая её к себе. Его ухмылка вернулась, но теперь в ней горел опасный, азартный огонек. — На нас открыли охоту. Но, черт возьми, как же круто мы сейчас его умыли. — Мы сильнее, когда вместе, — Йеджи улыбнулась в ответ, чувствуя, как страх полностью уступает место возбуждению. Она потянула его за воротник рубашки вниз. — А теперь… на чем мы там остановились до того, как нас прервали? Хёнджин не ответил словами. Он просто подхватил её под бедра, усаживая на старый преподавательский стол, и возобновил их прерванную близость с еще большей, безумной страстью, зная, что теперь их связь не разорвать ни одному телепату в мире.

###

После той безумной стычки в каптерке возвращаться на пары не было никакого смысла. Адреналин все еще покалывал кончики пальцев, а объединенная ментальная энергия требовала выхода и, главное, детального изучения. Они буквально сбежали из университета, заперлись в квартире Йеджи и весь остальной день посвятили тому, что Хёнджин назвал «научно-исследовательской работой». Правда, проводили они её исключительно в постели.Ближе к вечеру в комнате воцарился приятный полумрак. Простыни были безжалостно смяты, на полу валялась разбросанная одежда, а в воздухе застыл стойкий аромат их тел, секса и легкого парфюма Хёнджина. Йеджи сидела на нем верхом, лениво опершись ладонями о его широкую грудь. Хёнджин полулежал на подушках, закинув одну руку за голову, а второй медленно, собственнически поглаживал её по бедру, то поднимаясь к округлой ягодице, то спускаясь к колену. Каждый раз, когда его пальцы касались её кожи, их общий ментальный щит вибрировал, пропуская волны чистого удовольствия. — Итак, — Йеджи наклонилась чуть ниже, так что её растрепанные темные волосы коснулись его лица. На её губах играла хитрая улыбка. — Эксперимент номер четыре. Закрой глаза и не подсматривай. Хёнджин послушно прикрыл свои тяжелые веки, но порочная ухмылка выдавала его с потрохами. — Я готов, профессор Хван. Удиви меня. Йеджи сосредоточилась. Теперь, когда они поняли принцип работы их общей связи, управлять силами стало намного проще. Она не просто подумала о том, что хочет сделать — она начала формировать внутри своей головы четкий, структурированный текст, но одновременно пыталась окрасить его в те самые кадры, которые так любил Хёнджин. «Я медленно спускаюсь губами по твоей шее…» — мысленно отпечатала она строчку в его сознании. И тут же, сделав над собой усилие, подкрепила это визуальным образом: глянцевой, яркой картинкой того, как её губы касаются его пульсирующей жилки на шее. Хёнджин под ней резко вздрогнул. Его дыхание мгновенно сбилось, а пальцы до боли сильно сжали её бедро. «Черт, Йеджи…» — пронесся его ответный мысленный голос, но теперь это был не просто текст. В голове Йеджи вспыхнул его собственный кадр: он перехватывает её за талию, резко меняет их местами и вжимает её руки в матрас. Но под этой картинкой, словно субтитры в кино, идеальным ровным шрифтом пропечатались его слова: «Ты сводишь меня с ума. Это слишком реально». — Боже, у нас получается, — вслух выдохнула Йеджи, распахнув глаза от восторга. Внутренний бизнесмен внутри неё ликовал, но женская часть плавилась от того, насколько интимным был этот процесс. — Мы больше не глушим друг друга. Мы переводим форматы. Твой мозг научился читать мои буквы, а мой — видеть твои картинки. Хёнджин открыл глаза. В их темной глубине горел опасный, голодный огонек. — Значит, мы можем общаться внутри этой сети так, что никто в мире не поймет, — он приподнялся, сокращая между ними расстояние до пары сантиметров. Его горячее дыхание опалило её губы. — Сан пытался взять меня на пушку своим внушением. Но он не знал, что когда ты держишь меня за руку, в моей голове загорается твой текст: “Мы сильнее”. Это работает как абсолютный код. Твоя логика выстраивает щит, а мои образы дают ему силу. «Например, вот так», — мысленно добавил он. В голове Йеджи мгновенно развернулась целая эротическая короткометражка. Хёнджин показал ей их самих через пару минут: как он входит в неё, как её тело содрогается от оргазма, а внизу кадра побежали строчки его мыслей, детально описывающие каждую секунду её будущего удовольствия. Это было настолько мощно, что Йеджи застонала вслух, даже не успев прикоснуться к нему. Ей казалось, что её мозг буквально трахают на расстоянии, выжигая все мыслительные процессы. — Хватит… хватит теории, — прошептала она, подаваясь вперед и накрывая его губы своими в требовательном, мокром поцелуе. — Согласен, — хрипло отозвался Хёнджин, перехватывая контроль. Он легко перевернул её на спину, наваливаясь сверху всем своим тяжелым, горячим телом. Их новая сплотившая фантазия теперь работала на максимуме возможностей. Хёнджин вошел в неё одним сильным, глубоким движением, и в ту же секунду их ментальный канал взорвался идеальным симбиозом: Йеджи кричала от наслаждения в реальном мире, её разум транслировал ему бесконечные строчки благодарности и похоти, а Хёнджин двигался внутри неё в бешеном, рваном темпе, заполняя всю её черепную коробку яркими, обжигающими кадрами их общей страсти. Они тренировали свою силу самым порочным и приятным способом из всех возможных, точно зная: теперь, когда они научились управлять этим оружием, Чхве Сану и любому другому телепату лучше держаться от их частоты как можно дальше.

###

Утро следующего дня встретило их ярким солнцем. В университет Хёнджин и Йеджи шли уже совсем другими людьми. Страх перед Саном полностью испарился, уступив место азартному, хищному предвкушению. Их «сплотившая фантазия» за ночь превратилась в монолитное, смертоносное оружие, а тела до сих пор помнили каждую секунду ночной «тренировки». Они вошли в главный холл юридического факультета, лениво держась за руки. Стоило им переступить порог, как ментальный щит привычно отсек гул сотен студенческих голосов, оставив их в идеальной тишине. «Он здесь», — ровные, четкие строчки текста Йеджи мгновенно отпечатались в сознании Хёнджина. Она даже не повернула головы, но её радар четко зафиксировал Сана. Старшекурсник стоял у широкого мраморного подоконника в окружении своих друзей. На его бледном лице, прямо под глазом, залегла глубокая тень — последствия их вчерашнего отпора. Заметив Хвана и Йеджи, Сан натянул дежурную высокомерную улыбку и сделал шаг им навстречу, собираясь снова применить свое внушение. Его друзья двинулись следом, создавая видимость случайной толпы. «Вижу его, детка. Начинаем эксперимент в полевых условиях», — пришел ответный мысленный текст Хёнджина, который в голове Йеджи тут же подкрепился визуальным кадром: фигура Сана, охваченная ломающимися, серыми радиопомехами. Они не стали разрывать рук. Наоборот, Хёнджин крепче переплел свои длинные пальцы с её ладонью, а Йеджи сделала глубокий вдох, выстраивая ментальную архитектуру их удара. Сан подошел вплотную, его глаза недобро блеснули. Он открыл рот, чтобы сказать что-то язвительное, и попытался пустить в их сторону свою давящую, тяжелую частоту. Но Хёнджин и Йеджи сработали на опережение. Йеджи мгновенно выстроила безупречный, жесткий логический каркас — текстовый приказ, блокирующий любые чужие манипуляции: «ТВОЙ ГОЛОС НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИТ. ТЫ НЕ МОЖЕШЬ НАМ ПРИКАЗЫВАТЬ». И в ту же микросекунду Хёнджин, подхватив эту текстовую основу, вдохнул в неё сокрушительную визуальную мощь. Вместо обычной невидимой статики они вдвоем обрушили на Сана направленный ментальный взрыв. В голове старшекурсника сработал их идеальный симбиозом: текст Йеджи намертво заблокировал его способность внушать, а глянцевые, ослепляющие кадры Хёнджина — образы бьющегося стекла и глухого, давящего вакуума — буквально выжгли его ментальное поле. Сан осекся на полуслове. Его пафосная ухмылка сползла, лицо мгновенно побледнело, а по лбу покатились крупные капли пота. Он судорожно схватился рукой за подоконник, чтобы не упасть, а его друзья испуганно переглянулись, не понимая, почему их лидер вдруг начал задыхаться на ровном месте. Для всего университета они просто прошли мимо друг друга. Но в ментальном мире Сан только что пережил сокрушительное поражение. «И больше никогда не вставай у нас на пути», — финальной, жирной строчкой текста отпечаталось в сознании Сана, прежде чем Хёнджин и Йеджи окончательно разорвали с ним контакт, оставив парня приходить в себя. Они спокойно прошли мимо, даже не удостоив его вторым взглядом. Хёнджин увлек Йеджи за собой в пустой коридор, ведущий к аудиториям, и, как только они скрылись от чужих глаз, резко прижал её к стене между двумя шкафами с кубками. На его губах играла самая порочная, сытая и довольная ухмылка, которую она когда-либо видела. — Ну что, профессор Хван, — хрипло, вслух прошептал он, нависая над ней и блокируя все пути к отступлению. — Первый вариант и второй вариант сработали идеально. Мы официально короли этого факультета. «И теперь я хочу свою награду за отличную командную работу», — мысленный текст Хёнджина мгновенно продублировался в её голове горячим кадром: его ладонь, бесцеремонно задирающая её платье прямо здесь, в этом темном закутке. Йеджи сладко зажмурилась, чувствуя, как внутри всё плавится от этого сумасшедшего адреналина и желания. Она запустила пальцы в его светлые, растрепанные волосы и потянула на себя, встречая его губы в глубоком, собственническом поцелуе. Их общая фантазия сплотила их сильнее любого замка, и теперь весь мир — со всеми его мыслями, тайнами и другими телепатами — принадлежал только им двоим. На их собственной, идеально чистой частоте.