Ведьма В Белогорье

– Ну, чего вы так долго! У меня всё давно готово. И это ещё кого вы привели?! – возопила я шёпотным гласом, дабы лишнего внимания не накликать. – Пригодится, – кратко, по обыкновению своему, отрезал Кощей. – И что теперь? Они не найдут нас здесь? – отдышавшись, молвил новоприбывший. – Может, и отыщут, да сперва нагонят пускай. Погнали, родимая! – Бабка привстала к управлению, и избёнка затряслась на курьих ножках. А сей парень так и метался по избе, словно муха в стеклянной банке, а мы на месте стояли, только поколебывались. Врезался ещё в Василису – видно, уж судьбой спознаны. Едва за дверь не вылетел, кабы Кощей подле не стоял. Стрела его пронзила, но для бессмертного то – сущая безделица. Вдруг избушка замерла, и в оконце замелькали факелы да копья стражей. Избёнка в страхе окаменела, пришлось её подтолкнуть. Я переглянулась с бабкой, та кивнула. Схватив лопату, выгребла я из печи угли тлеющие, распахнула потайную дверцу в подполье и швырнула огонь под лапы избушке. Та, встрепенувшись да кудахтнув, единым скоком перенеслась через оцепление и вынеслась за ворота Белгорода. Но погоня уже стенами города продолжалась. Бабка поставила меня у руля, а сама принялась за Варвару, что в птичьем обличье над нами кружила. Сбила котелком её, и та отступила. А точнее отлетела. *** Бедная избушка так умаялась от скорого бега, что под конец и рухнула. – Вот это я попал... Зато экология хорошая, – раздался глас Ивана вышедшего из избы. – Стрелу вынь, щекотно, – бесстрастно изрек Кощей Василисе, разминая руку. Бабка свистнула, и примчалась ступа её. – Бедняжка, устала, – с жалостью выдохнула я, выбираясь из опрокинутой избы. – Эй, паренёк, не зевай! Тащи из избы казан, да соль с полки не позабудь, – усмехнулась бабка. Тот послушно юркнул внутрь. – Я пойду, поищу чего нибудь, – только ступила, нос уловил запах гари. Рванула назад. – Что опять приключилось?! – вскрикнула я, вбегая в избу и хватая первое, что под руку попало, от огня спасать. А бабка уже отчитывала виновника. – Это ты устроил, окаянный?! Я тебя сама на углях изжарю! Горящая избушка с громким кудахтаньем куда-то умчала. И тут мы с бабкой накинулись на незадачливого богатыря с двух сторон: она охаживала метлой, я – подвернувшейся тряпищей. – Да хватит вам! – кричал он, прикрываясь от наших гневных ударов. – Говорила я – сожрать его надо! – обернулась бабка к Кощею и Василисе. – Ты всё спалил! – не унималась я. – Так! Довольно! Остыньте обе. Он нам понадобится, – властно произнёс Кощей. – Для чего? Дабы в случае чего под ноги врагам кинуть, пока мы ноги уносим? – уперла я руки в боки. – Не надо меня никуда кидать... – жалобно промямлил «богатырь». – Он – богатырь, сын Ильи Муромца. Ему меч-кладенец добывать. – Точно! Не надо меня жрать! – в парне тут же уверенность проснулась. – Этот-то? – скептически скривилась Яга. – Не больно на богатыря схож. Хилый, он какой-то.  И глупый! – не тая насмешки, обошла я его кругом, оглядывая с темени до пяты. – Д-д-дамочка, давайте не переходить на личности, – попытался он парировать. – Ну, каким уродился, – развёл руками Кощей, всё так же не двигаясь со стрелой в плече. – Чего ржёте-то? – Бабка хохотала во всю мочь, а я сдержанно ухмылялась. Иван, желая удаль показать, схватил бабкину метлу и сломал о колено. Василиса лишь улыбалась, ведая, что последует. – Ты метлу мою сломал?! – Бабка застыла в шоке немом. – Чего ещё сломаешь? Заране предупреждай, дабы мы готовы были, – хмуро сложила я руки по бокам, а после тряпицей размахивала. – Ишь, богатырь нашёлся – метлу одолел! – Да я нечаянно! Сейчас починю! – тщетно пытался он половинки соединить. Бабка уже готовила новый поток брани, но Кощей остановил, объявив, что сей «богатырь» должен меч-кладенец добыть, после чего Кощей в мир его вернёт. – Супер! Погнали! – оживился Иванушка-дурачок. Пока я бабке помогала уцелевший скарб собрать, краем ока наблюдала за Василисой и Иваном. Она, видно, над ним подшутить возжелала. Обладая слухом острым, я ясно различала их речь. Дала она ему зелье-эхо, выдав за отворот от бабкиных чар. Он выпил. – КАКАЯ ГАДОСТЬ!!! – крик его, эхом усиленный, отшвырнул бабку прочь, вспугнул птичью стаю и меня вздрогнуть заставил. Василиса рассмеялась, а я подбежала к бабушке. – Ба! – вскрикнула я помогая старухе подняться. – Забавно? – сухо спросил Кощей. – Голова твоя дубовая. Что за народ пошёл-то, – ворча, поднялась бабка и сунула ему склянку иную. – На, пей отворот. – СПАСИБО!!! – снова рёв громоподобный и бабушка на дереве очутилась. Я тяжело вздохнула и пошла помогать ей спуститься. Выпил и к Василисе обратился: – Раз, раз. Ты в себе вообще? – Так, полно балаган устраивать. Собирайтесь. Нам ещё водяного уговаривать. И тронулись мы в путь. Все пеши, лишь бабка с комфортом в ступе своей устроилась. В дороге пыталась я мрачные мысли отогнать, пейзажами любуясь. Небо висело синим стягом, вышитым облаками светлыми. Горы вдали подпирали край небесный, будто исполины древние. Зелень кругом буйствовала – травы шелковистые, листья лапчатые, цветы распрекрасные, распесные. Красота сия была горька мне, ибо делил её со мною некому. Финист мой в темнице каменной томился. Сердце ныло, словно рана открытая, при каждом вздохе напоминая: нет его подле, и будет ли ещё – ведомо одному Богу. Единственным отвлечением было зрелище союза, что на глазах моих зарождался. Ведала я – будет он крепким, чувствовала кожей. Иван, желая Василисе угодить, сорвать для неё цветы попытался. Но цветы в лесу нашем не простые. Хищные. Едва руку протянул, как стебли к нему потянулись, а бутоны зубы острые оскалили. Кощей в последний миг отдернул его. Присели передохнуть. Ваня, на удивление всем, достал зеркальце волшебное. Оно мигом наши лики изобразило – смешно да карикатурно. Глядя на рожи сии, удержать улыбки не смогла. Что греха таить, забавно было. Но даже смех сей отзывался в душе пустотой – будто эхо в пещере безотрадной. Всё в мире напоминало о нём: и синева небес – его очи, и шепот листвы – его голос, и даже зубцы цветов хищных – его стойкость. Шли дальше, а я в себе носила тихую песнь тоски – нескончаемую, как дорога пред нами.