Его любимая, послушная девочка

Когда Питер вошёл в твою комнату, ты сидела с книгой в руках. Делала вид, что читаешь. На самом деле твой взгляд был прикован к одной точке. Так было проще прятаться от реальности, закрывшись в себе. Он всё видел. Видел, как ты побледнела, как осунулась. Замечал, что ты почти перестала есть. Ты больше не пыталась сбежать, но вместе с этим словно окаменела. Исчезла злость, исчезли слёзы, осталась только пустота. Ты просто смотрела в никуда и молчала. Он не мог на это смотреть. Не мог видеть, как его любимая девочка медленно угасает у него на глазах. И в тот день он принял решение: вы готовы. — Дорогая, у меня для тебя прекрасная новость. Сегодня мы выйдем на улицу! - голос его звучал мягко, почти ласково. — Я знаю, как ты этого ждала. Погода сегодня чудесная. Давай я помогу тебе встать и собраться. Мы выберем тебе самый красивый наряд. Ты давно не ощущала ничего подобного. Это чувство было сродни... надежде. Тонкой, хрупкой, почти нереальной. Ты пыталась сохранить спокойствие. Знала: нельзя быть эмоциональной, иначе он заподозрит неладное. Но слёзы хлынули раньше, чем ты успела их остановить. Ты упала перед ним на колени, обхватив его ноги. — Спасибо... спасибо тебе... — Тише, тише, дорогая, - он гладил тебя по голове, и в его голосе звучала тревога, даже испуг за тебя. — Не плачь. Это ведь и твоя заслуга. Ты была такой послушной девочкой в последнее время. Я же говорил: мы сможем стать счастливой семьёй, как только ты примешь меня. Он поднял тебя на руки, помог умыться и привести себя в порядок. Затем достал одно из новых платьев, купленных задолго до того, как ты оказалась здесь. Надо отдать ему должное: он действительно изучил тебя. Платье село почти идеально, если не считать нескольких лишних сантиметров, стрессы и голодовки сделали своё дело. Он лишь недовольно покачал головой, пообещав, что теперь обязательно тебя откормит. Ты стояла перед дверью, и сердце колотилось где-то в горле. Это казалось нереальным. Сейчас он скажет, что пошутил, или ты просто проснёшься. Но он подошёл сзади и сам открыл перед тобой дверь. — Помни, - его голос прозвучал совсем тихо, почти нежно, но от него по спине пробежал холодок. — Если ты попытаешься сбежать, мне придётся принять меры. Возможно, даже сломать тебе ноги. Пойми правильно, мне бы не хотелось до такого доводить. Но я просто не могу тебя потерять. Ты понимаешь? Ты кивнула, едва заметно, и сглотнула ком в горле. Да, было страшно. Но это мог быть твой единственный шанс. Ты аккуратно спустилась по лестнице, держась за перила, и невольно уставилась в чащу леса. День стоял ясный, но в лесу было темно, словно ночью. Тьма больше не пугала тебя. Пугал тот, на кого ты обернулась в последний раз. Он улыбнулся тебе и скрылся за дверью, вроде бы пошёл за вещами для пикника. И тогда ты побежала. Может быть, если бы ты не была так истощена, если бы подготовилась лучше, ты успела бы добежать до спасительной чащи. Но в твоём состоянии он заметил тебя прежде, чем ты успела скрыться. Ты слышала его крик, но не оборачивалась. Он нагнал тебя почти мгновенно и повалил на траву. — Я же говорил тебе! - его голос сорвался на рык. — Говорил, чтобы ты не пыталась! Почему ты не слушаешь меня?! Почему не хочешь понять?! Тишина. Ты не сопротивлялась. Ни когда он повалил тебя, ни когда рывком поднял и, сжав запястье, потащил обратно. Он бросил тебя на пол. В руке у него блеснул нож. — Я предупреждал, что будет, если ослушаешься. Ты плакала. — Нет... пожалуйста... не надо... Ты сжалась в комок, притянув колени к груди, и повторяла это шёпотом, как молитву. Минуту в комнате стояла тишина. Только его тяжёлое, сбивчивое дыхание и твои всхлипы. А затем глухой удар металла об пол. Он рухнул рядом и обнял тебя. — Я не могу... - выдохнул он, пряча лицо в твоих волосах. — Не могу так с тобой... Ты же знаешь, как ты мне дорога. Как я люблю тебя. Я правда не хочу делать тебе больно. Ты обняла его в ответ. Твои руки сами потянулись к его волосам, гладя их успокаивающе, как ребёнка, который прибежал к маме за утешением после разбитой коленки. В этот момент ты поняла: надежда была лишь иллюзией. И ловушка захлопнулась снова.