Тот, кого не было

Томми и Йост познакомились через паблик с объявлениями, где люди ищут себе в группу разных музыкантов. Там было множество постов о том, как в ту или иную группу ищется бас-гитарист, соло-гитарист, барабанщик и так далее. Также был один закреплённый пост, где каждый мог в комментариях написать о себе. Как раз таким человеком и был Йост. А Томми в один день, листая эти комментарии в поисках человека для совместного фита, наткнулся на комментарий Йоста. Он сразу заинтересовался им. Во-первых, потому что тот был рэпером, как и сам Кэш. А во-вторых, его комментарий отличался от других: был более открытым и искренним. Йост писал, что делится в музыке своими личными переживаниями и травмами, тогда как у остальных всё было сухо и чётко: что-то вроде «я гитарист, играю 5 лет, зовут так-то, мне столько-то, я очень крутой». Томми написал ему в личные сообщения. Они разговорились, и Кляйн согласился на совместный трек с Кэшем. Наступил день первой репетиции. Это был один из самых прекрасных дней. Йост и не мог подумать, что если составит о себе, так скажем, анкету и кинет её в комментарии, которых там тысячи, то найдёт себе не просто напарника, а родственную душу. Будто сама судьба подкинула их друг к другу. Они общались днями напролёт. У Йоста впервые так загорелись глаза — ведь обычно он был грустным и пустым из-за своей травмы, но эту дыру в сердце заполнил Томми. Случайно. Кляйн романтизировал Томми, как и свои песни: превращая личную трагедию в искусство. Йост никогда не чувствовал себя так хорошо рядом с Кэшем, никто никогда не относился к нему так, как этот парень. Кляйн позволил ему видеть себя слабым, показал свои уязвимые места. Томми же был рад, что вновь сдружился с приятным человеком, и надеялся, что всё будет хорошо. Первые месяцы прошли как сахарная вата: вкусно и сладко. Они быстро открылись друг другу, боялись потерять, постоянно были вместе, всегда рядом. Но эту вату быстро засунули в воду — и она растаяла. Появились первые сомнения, первые недопонимания. Но ладно... это же всего лишь одна ссора? Шло время. Каждый день становился всё хуже и хуже. Всё мрачнее и мрачнее. Казалось, что это рано или поздно закончится. Весь мир терял краски. Первая ссора была мягкой, душевной, наполненной высказываниями о том, что не нравится, и кучей обещаний друг другу. Последняя ссора была ошибкой. Всё было ошибкой. Их знакомство было ошибкой. Холодность. Замкнутость. Никто не выполнил обещаний, данных в начале. В итоге оказалось, что они разные, вовсе не похожие. Другие. Чужие. Под конец им было почти плевать друг на друга, только почему-то в груди сильно болело. Общение прекратилось, не прошло и года — всего восемь месяцев. Прошло пять месяцев. Йост жил как обычно. Песни, концерты, песни, концерты и, ну, может, выступления в других местах. Ничего необычного. Та же жизнь, которую он и жил всё время. Ну, почти. Всё же тот парень, даже имя его вспоминать не хочется, заставил его слегка изменить свою жизнь. Теперь музыка не могла приносить такого удовольствия, как то общение. Точнее, та теплота и доброта, которые хоть и длились недолго, но были самыми лучшими за последнее время. Но лучше об этом не думать, нужно жить новой жизнью, снова полюбить то, что любил раньше так же сильно. Томми почти уже вышел из головы, точнее, мог навещать пару раз, но эти мысли уже не расстраивали, как раньше. ...Не расстраивали? Много раз Йост встречал Томми на улице. Тот его и бесил, и тревожил, и интересовал. Непонятные чувства. Но ясно было только одно: ещё не отпустил. Как раз сегодня у Йоста был концерт и ещё куча дел, из-за которых он сильно вымотался — аж ноги гудели. Он зашёл в дом, умылся, переоделся в мягкую пижаму и сразу побежал спать. Обычно Кляйн не мог сразу заснуть, потому что сон для него был пыткой: ночью всплывали все чувства, проблемы и тревоги, не дававшие уснуть. Но сегодня из-за того, что ноги ужасно болели, а он сильно устал, он сразу же уснул. Йосту приснился сон. Он находился будто в космосе на космическом корабле. Этот аппарат был как из мультфильмов: длинный, с огромным стеклом, с множеством круглых окон — вообще был чем-то похож на самолёт. Только здесь не было сидений. Ни одного. И не было крыльев. Кляйн управлял кораблём медленно и неторопливо. Вокруг всё было чёрное-чёрное! И много звёзд. Здесь было очень уютно, спокойно, мягко, душевно, тихо... словами не описать! Никаких тревог, мыслей, шума. Будто летишь на мягком-мягком облачке по небу и не слышно ни-че-го, а вокруг столько же облаков. Настолько здесь было умиротворённо, что не было даже той давящей тишины, которая бывает в жизни, когда никого нет в твоём пустом доме. Как вдруг позади Йоста начало что-то появляться... такими глюками. Он развернулся и понял, что это Томми. Но странным было то, что у того не было ни лица, ни тела... он будто был пустым — или если бы Йосту закрыли руками глаза, но оставили небольшие отверстия, то примерно так и выглядел Кэш в его сне. Йост скорее учуял его по душе, чем понял по внешности. — Привет.. — сказал Томми, но его голос был другим. Непохожим на настоящий. Он был пушистым, детским и очень нежным. От этого сразу становилось теплее на душе. Они заговорили. Общались так, будто в жизни ничего и не происходило, да и Кэш не был похож на самого себя — это выглядело скорее так, будто сознание Кляйна выдумало идеальную версию того, что он хотел бы чувствовать рядом с собой. — Ты скучаешь по мне? — проговорил Томми с тем же голосом, будто просто спросил «как дела?». Кляйн ничего не ответил на это, он метался в ответе, сам не зная, что сказать. Точнее, знал, но не хотел признаваться себе. Скучал. Но теперь скучать казалось слабостью, поэтому даже во сне не смог признать. Однако Томми продолжал общение, мягко усмехнувшись попытке Йоста уйти от темы. Диалог шёл о том, что происходит и как они здесь оказались — ведь в этой вселенной они были только вдвоём, и никого больше. Ни души. Позже разговор стал душевным и откровенным. Они говорили друг о друге. В итоге оба уже сидели рядом, смотрели на звёзды и продолжали общаться. Кэш предложил вернуть общение. У Йоста сразу возникли мысли о том, что плохо возвращаться обратно, что он не хочет снова получить надежду, а затем потерять её, слышать всю эту ругань... не хочется... ничего этого больше не хочется, но.... — Я согласен вернуть. — слова сами вырвались у Йоста. Парень проснулся. Глаза слипались, всё было мутно, но сон он помнил прекрасно — хотя обычно не мог запомнить ни одного, а тут мог описать в подробностях. Зевнул. Повалялся. Повертелся на кровати. А после подумал: «Я бы хотел вернуть общение с Томми, который был во сне, но он не такой».