Mojave Songs

Где-то далеко завывала сирена. — Мэйбл! Мэйбл, проснись! Мэйбл недовольно поморщилась, но не проснулась — только натянула одеяло выше, пытаясь скрыться от нарушителя её сна. Она всегда так делала, когда её пытались разбудить раньше положенного. А положенное по её меркам было где-нибудь к полудню, не раньше. Только вот сейчас не было времени на долгие церемонии. — Да проснись же ты! — Диппер стащил с сестры одеяло и встряхнул её за плечи. Она лениво села на кровати и сонно поморгала. Лохматая, в пёстрой пижаме с единорогами — это была её любимая. С тех пор как прадядя Форд принёс это вырвиглазное безумие с поверхности в подарок, Мэйбл почти не вылезала из неё. Но сейчас эта привычная картинка не успокаивала. В уши настойчиво бил вой сирены, вызывая где-то в груди липкое и холодное чувство опасности. — Что случилось? — тихо пробормотала Мэйбл. Сирена не умолкала. Она выла снова и снова, нарастая, пронзительная, как лезвие. — Кто-то проник в реакторную, — взволнованно выпалил Диппер. — Я не знаю, кто, но там… Он запнулся. Сирена завыла с новой силой, громче, эхом разносясь по стерильным белым коридорам. «Тревога. Тревога. Это не учебная тревога. Повторяю, это не учебная тревога. Немедленно проследовать в укрытия.» — Мэйсон, что происходит?! — голос Мэйбл дрогнул. Она тут же вскочила с кровати, по всей видимости осознав всю важность сложившейся ситуации. — Я сидел в библиотеке. — Диппер говорил быстро, сбивчиво. — Да, ночью, да, знаю, что нельзя! Но сейчас не это важно! Я услышал шаги. Спустился проверить — а там кто-то есть. Я не рассмотрел, было темно. Но ему точно там нельзя находиться. Тем более в такое время. «Тревога. Тревога. Немедленно проследовать в укрытия.» Несколько секунд они стояли молча, просто смотря друг на друга. Словно собираясь с общей решимостью. Диппер перевёл дыхание. В коридоре за дверью было тихо — слишком тихо. Никто не бежал, никто не кричал. Только сирена выла, настойчиво и беспощадно, разрывая привычную тишину Института. — Надо выяснить, кто это и что ему понадобилось, — твёрдо сказал он. Мэйбл уверенно кивнула. Диппер подошёл к шкафу у входа и открыл верхний ящик. Там, в специальных гнёздах, лежали два десятимиллиметровых пистолета — штатное оружие для сотрудников Института на случай непредвиденных ситуаций. Один пистолет он взял себе, второй протянул Мэйбл. — Держи. Она взяла его без лишних вопросов — привычно, уверенно. Их с детства обучали азам самообороны, хотя никто и подумать не мог, что однажды это действительно может им пригодиться. Они ведь находились не посреди Пустоши. Простые жители убежища. Которые сейчас работали в самом секретном и безопасном месте Содружества. Разумеется, по словам самого Института. Ага, как же. — Пошли, — тихо скомандовал Диппер. И они вышли в коридор. Там было пусто. Лампы горели ровно, стерильным белым светом. Обычно это вызывало размеренное спокойствие и уверенность, но сейчас это казался чужим и враждебным. Слишком ярким, слишком неестественным. Словно стены не замечали того, что где-то внизу, в реакторной, творилось что-то неладное. Они пошли на звук сирены. Шаги гулко отдавались от белого пластика стен, смешиваясь с воем, который то затихал, то нарастал с новой силой. Где-то далеко хлопнула дверь. Кто-то крикнул — неразборчиво, но слышно было, что голос дрожит. Диппер отправил пулю в патронник и взял пистолет наизготовку, крепко сжав рукоять. Они свернули за угол — и тут же замерли. В конце коридора, у самого поворота, лежало тело одного из местных учёных. Из его головы вытекала тёмная полоса крови. Один быстрый точный выстрел, и жизнь этого человека прервалась. Мэйбл нервно втянула в себя воздух. Что-то среднее между всхлипом и попыткой успокоиться. — Нам надо кого-то позвать, — шёпотом, в котором чувствовался нервный надрыв, проговорила она. Но Диппер приложил палец к губам. — Нет времени. Если он доберётся до реактора… — он нервно сглотнул. — Идём дальше. Только тихо. Мэйбл коротко нервно кивнула. Крепче сжала пистолет, отвела взгляд от тела и двинулась за братом. Они пошли дальше, держась ближе к стене, стараясь ступать бесшумно. Тело учёного осталось позади, но в груди Диппера поселилась холодная тяжесть. Он не знал, что найдёт в реакторной. Но знал, что должен туда дойти. Один коридор сменялся другим. Белые стены, белый свет, белая тишина, которую разрывал вой сирены. Сирена работала им на руку — она заглушала шаги, скрывала их присутствие. Диппер шёл первым, Мэйбл — чуть позади, прикрывая спину. Пистолеты в руках, пальцы на спусковых крючках, готовые в любой момент выстрелить. Только они не знали — в кого. Кто вообще мог проникнуть в Институт? Как? И что самое важное — зачем делать всё это? Где-то впереди, за стеной, снова раздался выстрел. Короткий, сухой. Потом ещё один. И крик — резкий, обрывающийся. Диппер пригнулся, ускорил шаг. Мэйбл не отставала. Они свернули за угол — и увидели тела. Двое учёных, которых Диппер знал в лицо. Он видел их в столовой, в коридорах, в лабораториях. Они здоровались с ним, когда он проходил мимо. Теперь они лежали на белом пластике, и из-под них растекалась кровь, медленно, неохотно, будто они ещё не до конца верили, что умерли. — Это… Это Стивен и Мэл. Из отдела Внедрения, — прошептала Мэйбл. Голос её дрожал. Диппер не ответил. Ему нечего было тут сказать. По крайней мере пока угроза висела над всеми ними и в любой момент кто-угодно мог оказаться вот так лежащим на полу. В том числе и они сами. Он перешагнул через руку, лежащую поперёк прохода, и пошёл дальше. Теперь они двигались медленнее — каждый шаг проверяли, каждый поворот просматривали через прицел. Пустота. Только сирена, только гул вентиляции, только собственное дыхание. И запах — металлический, сладковатый, который он знал. Запах крови. Дверь в реакторную была приоткрыта. Тяжёлая, герметичная, она висела на одной петле, как будто кто-то вышиб её мощным снарядом или гранатой. Не церемонясь. Из щели сочился пар. Свет внутри был красным — аварийным, пульсирующим. Диппер остановился. Посмотрел на Мэйбл. Она посмотрела на него. Вдох. Выдох. Кивок. Они вошли внутрь. Реакторная была огромной. Высокие компьютеры с блоками данных тянулись к потолку, как книжные шкафы в библиотеке — только вместо книг мигали огни, и вместо тишины гудели машины. Пар поднимался откуда-то снизу. Красный свет пульсировал в такт с сиреной, которая здесь, внизу, звучала глуше, но от этого ещё более навязчиво. Никого. Только тела. Четверо. Пятеро. Больше. Намного больше. Диппер сбился со счёта. Они лежали у терминалов, у дверей, у самого реактора — белые халаты, тёмная кровь, безжизненные лица, которые он помнил. Он видел их вчера. Они разговаривали с ним. Он сжал пистолет крепче и пошёл вперёд, медленно, осматривая пролёт за пролётом, каждый шаг проверяя, каждый звук прослушивая. И тут — БАМ! Резкий толчок в спину — взрывная волна, от которой заложило уши и перехватило дыхание. Диппер не понял, что произошло. Только почувствовал, как тело отрывается от земли, как лёгкие наполняются горячим воздухом, как голова с силой ударяется о что-то твёрдое. А потом — темнота.

***

«…ние. Перегрузка реактора. Критический уровень. Повторяю: перегрузка реактора.» Диппер не знал, сколько прошло времени. Секунды? Минуты? Глаза не открывались — или открывались, но он ничего не видел. Только красный свет, пульсирующий где-то на границе сознания, и звон в ушах, который перекрывал всё. Даже сирену. Даже собственное дыхание. Он попытался пошевелиться. Не получилось. Тело не слушалось — будто он был не в своём теле, а где-то рядом, наблюдая со стороны, как кто-то другой пытается подняться с горячего, влажного пола. Это что? Его кровь?.. Из динамиков непрерывно раздавался голос. Механический, бесстрастный, слишком громкий для того, что осталось от его слуха: «Внимание. Перегрузка реактора. Критический уровень. Повторяю: перегрузка реактора. Критический уровень.» Диппер открыл глаза. Удалось. Мир качался, расплывался, но он видел. Белый дым, красные огни, искореженный металл, разбитые терминалы. И тела. Тела повсюду. Он не мог вспомнить, сколько их было. Он попытался встать — и не смог. Ноги не держали. Только руки. Он упёрся ладонями в пол, подтянулся на локтях, попытался сфокусироваться на чём-то, что не двигалось. «Перегрузка реактора. Эвакуация рекомендуется. Повторяю: перегрузка реактора.» А потом он услышал шаги. Тяжёлые, спокойные, приближающиеся. Неторопливые. Уверенные. Кто-то шёл прямо к нему, не прячась, не боясь. Диппер нашарил рукой пистолет. Дрожащие слабые пальцы сжали рукоять с трудом, но сжали. Он поднял ствол — и в тот же миг на его руку опустилась чья-то нога. Ботинок наступил на запястье, придавил к полу — не с силой, но достаточно, чтобы Диппер понял: оружие ему не поможет. — Извини, малой. — Голос был спокойным. Почти будничным. Без злости, без насмешки, как простая констатация факта. — Не в этот раз. Диппер с трудом поднял голову. Собственная кровь заливала глаза, но сквозь красную горячую пелену он увидел его. Первый институтский охотник — Билл Сайфер. Блеск его единственного янтарного глаза на мгновение задержался на нём. Он пнул пистолет ногой и тот отлетел куда-то в сторону, окончательно лишая возможности Диппера хоть как-то постоять за себя. И не только за себя. Мэйбл! Билл перешагнул через Диппера и направился к его сестре, лежавшей в нескольких метрах от него. Она была без сознания. Её пистолет валялся рядом, отброшенный взрывом. Сайфер поднял её за шиворот, будто она ничего не весила, и уже собрался уходить, как вдруг остановился. — Ничего личного, пацан. — Он произнёс это так же равнодушно, без эмоций, словно извинялся за случайно задетый локоть. — Если вдруг выживешь и захочешь отомстить… я к твоим услугам. Силуэт исчез в дыму, унося с собой Мэйбл. Диппер не крикнул. Не успел. Не смог. Он смотрел в потолок, чувствуя, как жар поднимается от пола, как воздух становится гуще, горячее, как в ушах снова начинает разрастаться звон. Но теперь сквозь звон пробивалось другое. Слова, которые он слышал. «Перегрузка реактора. Критический уровень». Пайнс перевёл взгляд в сторону терминала. До него было метров десять. Может, меньше. Может, больше. Он не знал. Знал только, что если не встанет — все умрут. Диппер собрал остатки сил. Оперся на локти, потом на колени. Голова кружилась. Он встал — шатаясь, почти падая, цепляясь за обломки, за стены, за сам воздух. Дошёл до терминала. Руки дрожали. Пальцы с трудом опустились на клавиши. Он не осознавал, что и как он делал. Просто что-то. Что-то из глубокой памяти, на грани интуиции. Что когда-то ему показывал прадядя Форд. Терминал моргнул. Зелёный экран засветился. Диппер вводил команды — быстро, почти не глядя, полагаясь на что-то, что было глубже памяти. Инстинкт. Самосохранения? Или просто отчаяние? Он не знал, кого именно спасает. Только себя? Или хоть кого-то ещё. Что с Мэйбл? Он не знал, жива ли она. Но должен был остановить перегрузку. Даже если это ничего не изменит. Последняя клавиша. Система пискнула. Красный свет мигнул и погас. Гул начал затихать. Всё. Диппер рухнул на колени, потом на пол. Сознание покидало его, но он успел услышать последнее, что осталось от динамиков: «Перегрузка остановлена. Давление стабилизировано. Мощность в пределах нормы. Система восстановлена.» Он не знал, был ли это уже сон или ещё реальность. Он уже ничего не знал. Только темнота. А потом — тишина.

***

— …Мэйбл! Диппер резко сел на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, отдавая звоном и ритмичным стуком в ушах. Он машинально прижал ладонь к груди, проверяя свои ощущения. Рука метнулась к животу, к шраму — длинному, грубому, который тянулся от рёбер до подвздошной кости. Он был на месте. Всё было на месте. Всё при нём. Всё в настоящем. Пайнс перевёл дыхание. Медленный вдох и выдох. Провёл ладонью по лицу, стирая холодный пот, и только тогда позволил себе опустить взгляд на фигуру рядом. Билл завозился, не просыпаясь, но реагируя на движение — привычка, выработанная годами. Его рука, лежавшая на подушке, чуть сжалась, пальцы дернулись, будто проверяя, рядом ли Диппер. Сайфер приоткрыл глаз — сонный, мутный, но уже настороженный. — Сосна? — голос его был хриплым, спросонья. — Ты чего? Диппер несколько секунд смотрел на него. Не на того безумца из кошмара, который наступил ему на руку, схватил Мэйбл за шиворот и убил очень много людей. А на этого. На того, кто сейчас лежал рядом в старой футболке, со спутанными волосами и сбившейся повязкой. Кто прошёл с ним очень длинный путь. И кто проснулся, просто потому что почувствовал его страх. — Всё нормально, — выдохнул Диппер. — Просто мозг не устаёт напоминать, каким придурком ты был раньше. Сайфер зевнул — широко, лениво, и, убедившись, что повода для суеты нет, начал устраиваться поудобнее, притягивая Диппера ближе к себе. — Если бы я тебя не знал, то подумал бы, что тот я не слабо так тебя заводит. Пара секунд тишины. Какая обычно бывает после очень не смешной и неуместной шутки. — Хотя знаешь… — Диппер устало, но тепло вздохнул. — По-моему, ты всё таким же придурком и остался. — Главное, что этот придурок теперь по одну с тобой сторону баррикады. — Билл говорил уже в полудрёме, почти в подушку. — Не волнуйся, убивать я тебя пока не собираюсь. — Я выжил один раз, Билл. — Диппер улыбнулся, устраиваясь рядом. — Выживу и во второй. Сайфер сонно хмыкнул и придвинулся ближе, чтобы чмокнуть его в макушку. — Вот за это я тебя и люблю, — пробормотал он. — Спи давай. Завтра днём будем уже в Гудспрингсе. Диппер устроился удобнее в руках Билла, чувствуя, как тепло его тела постепенно вытесняет остатки кошмара. Но сон не шёл. Он смотрел в окно — небольшое, прямоугольное, за которым в ночной темноте горели далёкие огни Стрипа и Фрисайда. Нью-Вегас тоже не спал. Город, в котором началась одинокая дорога Курьера. Но теперь всё было иначе. Пайнс перевёл взгляд на спящего Сайфера. На его лицо, расслабленное во сне. На повязку, которая чуть сползла, открывая край старого шрама. На руку, которая обнимала его за плечо, прижимая к себе. От тревожного ощущения кошмара не осталось и следа. Скоро они будут в Нью-Вегасе. Вместе. Наконец он закрыл глаза и позволил себе провалиться в сон. На этот раз без воспоминаний.