Hopes and dreams

Прошло уже около месяца с тех пор, как барьер был уничтожен. Кто-то из монстров уже успел свыкнуться с новой жизнью, для кого-то поверхность всё ещё была чем-то новым и необыкновенным, а кто-то – правда, таких было совсем немного, и вовсе ещё не покинул Подземелье. Особенно сильно (во всяком случае,ей так казалось) жизнь изменилась у Шайрен. Она воссоединилась со своей сестрой, пусть и... не только с ней. Монстры были освобождены. Всё это, разумеется, имело для монстрихи огромное значение, но кардинально изменило её будущую жизнь на поверхности другое событие. Это произошло не так давно, но с тех пор случилось столько всего, что Шайрен казалось, будто прошло много лет. И в то же время она помнит всё так отчётливо, словно всё произошло вчера. Барьер был уже уничтожен, и многие монстры уже отправились на поверхность. В Водопадье никого не было видно, и пользуясь случаем, Шайрен решила пойти и поиграть на фортепиано, которое стояло здесь. Обычно у неё ничего не получалось, и этот раз не был исключением. Но сама игра так завораживала её... Чего нельзя сказать о других монстрах – соседи по Водопадью мягко говоря не были в восторге от её музыки. Однажды кто-то даже пожаловался на неё Андайн, и в результате воительница решила давать ей уроки игры на фортепиано, правда, из этого ничего не вышло. С тех пор как не стало сестры Шайрен, поддерживающей её во всём, попытки монстрихи научиться музыке ненавидели абсолютно все. Все, кроме двоих. Кузены Блук всегда поддерживали Шайрен, один из них, Хапстаблук, даже предлагал ей когда-нибудь выступить вместе. Но его уже давно никто не видел, и даже Напстаблук не знает, где он теперь. И куда он пропал?.. Итак, Шайрен, пользуясь тем, что в Водопадье, кажется, почти никого не было, решила поиграть на фортепиано. Монстриха робко коснулась клавиши своим плавником – раздался довольно громкий звук. Чуть дрожа, она нажала другую клавишу, третью... Постепенно страх ушёл, оставалось только завораживающее чувство восторга от игры. Шайрен уже не замечала, что играет плохо, она не замечала ничего вокруг. Только она, фортепиано и тихий напев "Си-ре-ми, си-ми, си-ре". Но вскоре это прекрасное чувство было разрушено надвигающимся звуком. Сначала Шайрен его не заметила, но когда заметила – испугалась. Это были чьи-то быстрые шаги, стук каблуков о каменный пол пещеры. И эти шаги приближались. "Наверное, кто-то услышал мою музыку" – подумала монстриха мгновенно прекратила игру. Вся дрожа, она искала, куда бы спрятаться. "Какой ужас! Меня опять будут ругать, надо мной будут смеяться, может быть даже расскажут Андайн! Снова!" Шайрен металась по комнате, но так и не успела никуда спрятаться. А между тем тот, чьи шаги она слышала, уже был в комнате. Над рыбкой нависла огромная фигура больше двух метров ростом, казавшаяся ещё выше сейчас, когда Шайрен была без своего агента. Вошедшего она сразу узнала, даже несмотря на то, что испугалась поднять взгляд – розовые сапоги на высоких каблуках могли принадлежать только ему. Что ж, с одной стороны, хотя бы не Андайн. Но с другой... Ужасно! Сам Меттатон слышал её отвратительную игру и ужасное пение! Какой кошмар! Вся дрожа от страха, рыбка прошептала что-то вроде "П-простите, я п-помешала вам своей... игрой, в-верно? П-простите пожалуйста, я не хотела, я н-не знала, что здесь кто-то есть , и кто-то меня слышит, п-простите..." – Всё хорошо, успокойся, дорогуша, – услышала она в ответ, – Отчасти ты права, я пришёл из-за твоей музыки, но совсем не для того, чтобы ругать тебя за шум. Нет. У меня есть к тебе предложение! – У в-вас... есть п-предложение... Ко мне?.. – повторила Шайрен, слегка шокированная услышанным. – Не "у вас" а "у тебя". Зачем так официально, мы ведь с тобой знакомы, хотя может быть, ты меня уже и не помнишь... Шайрен ничего не поняла. Сначала. Но тут у неё появилась догадка, вроде и очевидная, но в то же время ей почти не верилось в это. А ведь всё сходится, ведь Меттатон появился как раз тогда, когда он исчез... – Хапстаблук?.. – несмело предположила монстриха. – Теперь уже Меттатон, но вообще-то... Да, это я, – робот сделал небольшую паузу и продолжил тише, будто сам себе, – Как же отвратительно я поступил с вами тогда... С тобой и Блуки. Просто взял и ушёл, не попрощавшись, ничего не объяснив... Но, если ты можешь меня простить, тебе ведь всё ещё нравится идея быть моей бэк-вокалисткой? – Быть... Что? Разумеется, то есть, конечно я хочу, но... – Но что, дорогая? – Я ведь... Пою просто ужасно, и играю не лучше... Я не заслуживаю быть рядом со звездой. Твои рейтинги понизятся, если... – Да что ты, ты будешь прекрасной бэк-вокалисткой, у тебя всё получится! Ты ведь раньше и сама хотела выступать вместе с нами! – Правда?..– спросила Шайрен, но вдруг кое-что вспомнила, – С нами? Напстаблук тоже будет? – Конечно! Блуки я рассказал всё в первую очередь! Я отправился к нему сразу же, как только снова смог ходить после... Ну, ты и сама знаешь, всё Подземелье это видело. Когда он позвонил мне в том шоу, я понял, что поступил ужасно, и что я должен вернуться к нему. Попросить прощения за то, что бросил его одного, ничего не объяснив. Ты и представить себе не можешь, как долго я ждал, пока Альфис полностью починит меня! А как только смог, сразу вернулся на ферму Блуков, рассказал ему всё, и попросил прощения за то, как поступил с ним... – робот слегка улыбнулся, но это была не та самодовольная улыбка, которую было привычно видеть на его лице, – Оказалось, он давно догадался, кто я такой... И совсем не сердился на меня, только грустил, что остался один, – Меттатон ненадолго прервался, и продолжил – Как бы то ни было, мы с ним думали над тем, чтобы основать свою группу. Главным вокалистом, конечно же, буду я! Блуки решил стать звукорежиссёром, он ведь всегда любил музыку. Но мы решили, что нам нужен бэк-вокалист! Ты с нами, дорогуша? – Меттатон посмотрел на монстриху, и не дожидаясь ответа, сам же воскликнул – Конечно же ты с нами! О да! Мы станем знаменитыми на поверхности, у нас будут сотни тысяч, нет миллионы фанатов! Шайрен уже не могла ничего ответить. Столько впечатлений свалилось на неё одновременно – встреча с давно пропавшим Хапстаблуком, предложение стать частью группы Меттатона... Всё это. – Понимаю, дорогуша, ты, должно быть, в восторге от меня и моего предложения! – обратился к ней робот, – Как насчёт пойти ко нам с Блуки домой, и там обсудить всё подробнее? В любом шикарном выступлении каждая деталь должна быть отрепетирована идеально! Вперёд! И Меттатон быстрым шагом отправился по туннелю, ведущему в сторону дома Напстаблука, лишь один раз обернувшись, чтобы посмотреть, не отстала ли от него Шайрен. Эхо разносило по пещере стук его каблуков, недавно так напугавший Шайрен. Мягкий голубоватый свет кристаллов отражался на его металлическом корпусе. "Сияет, как всегда" – невольно отметила Шайрен – "И всё же, он в жизни совсем не такой, как по телевизору..." Ей всё ещё не верилось, что это был Меттатон. Что он говорил с ней, предложил выступать вместе, он даже извинился перед ней! Нет, Шайрен конечно была когда-то с ним знакома, но с тех пор прошло так много времени и случилось столько всего, что она не могла поверить, что Хапстаблук остался прежним. Да, может быть слишком самоуверенным, даже самовлюблённым, может быть тщеславным, но всё-таки... Он был её другом! Другом, который всегда её поддерживал, который доверял ей, который... Тут мысли Шайрен были прерваны голосом Меттатона, который, уже в своей обычной манере, спросил, какой мерч с его лицом, по её мнению, больше всего понравится людям. – У меня уже есть несколько вариантов, дорогуша... – и робот пустился в пространные объяснения своих идей, вперемешку с рассказами о том, как их будут обожать на поверхности, и ещё много о чём в таком же духе, активно жестикулируя, словно на сцене театра. Теперь у Шайрен сомнений больше не было – это действительно был Меттатон, такой, каким его знала она, каким его знает всё Подземелье, и каким, вероятно, скоро узнает и поверхность. Но как же мало тех, кто знает его и другим. С кем он может быть настоящим. Шайрен не давала покоя мысль о том, что и она теперь входит в это небольшое число.