Потри мне спину, Баки

Горячий пар плотно окутал ванную, превращая зеркало в непроницаемую белую стену. Наташа стояла под тугими струями воды, прислонившись лбом к прохладному кафелю. Когда дверца душевой с легким щелчком открылась, она даже не повернула головы. — Барнс, если ты пришел опять умыкнуть мой кондиционер для волос, я вырву твою левую руку и переплавлю ее на ложки, — не открывая глаз, лениво протянула она. — Слишком жестоко для доброго утра, Романова, — раздался хриплый голос Баки. Он шагнул внутрь, закрывая за собой стеклянную перегородку. Наташа обернулась, окинув его оценивающим взглядом от мокрых темных волос до кончиков пальцев. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал танк. Опять. — Это был всего лишь спарринг со Стивом, — Баки подошел ближе, и на его губах заиграла едва заметная, привычная ухмылка. — Но спасибо за заботу. Ты, как всегда, само очарование. Он мягко притянул её к себе, заставляя сделать шаг назад, под самую воду. Наташа шумно выдохнула, когда его ладони легли ей на талию. Контраст между обжигающе горячей живой рукой и прохладным металлом левой мгновенно заставил её кожу покрыться мурашками. Для Баки эти моменты были единственным временем, когда он чувствовал себя по-настоящему живым. Внутри него вечно шумел хаос из чужих приказов, старых кошмаров и вины, но стоило ему прикоснуться к Наташе, как этот шум затихал. Она была его якорем. Единственным человеком на земле, перед которым Зимний Солдат не должен был держать оборону. Она знала все его трещины, потому что ее собственные были точно такими же. Баки взял мыло, вспенил его в руках и начал медленно водить ладонями по её плечам, ключицам и спине. Это было привычным ритуалом — смывать друг с друга следы миссий, шпионского прошлого и вечного напряжения. Его пальцы очерчивали старые шрамы, и в каждом движении было столько нежности, сколько этот человек никогда не позволял себе показывать внешнему миру. — Меньше болтай, Солдат, — прошептала Наташа, сокращая расстояние между ними. — Ты ведь пришел сюда не жаловаться на Стива. — Я пришел за этим, — тихо ответил он, и его ухмылка исчезла, уступив место чему-то гораздо более глубокому и темному. Он поцеловал её — сначала резко, почти требующе, перехватывая инициативу, как делал всегда, когда эмоции брали верх. Наташа ответила с той же яростной взаимностью, запуская пальцы в его намокшие волосы. Баки чувствовал, как внутри него разливается глухое, собственническое тепло. Ему хотелось впитать её в себя, стереть границы между ними, забыть, кто они такие вне этой ванной. Его металлическая ладонь скользнула по её бедру, уверенно приподнимая Наташу вверх. Она мгновенно поняла его движение, обхватила его ногами за пояс и крепче прижалась к мокрой стене. Кафель за спиной был холодным, но они этого не замечали. Наташа медленно опустилась на него с протяжным стоном от которого у Джеймса закружилась голова. Вода заливала им лица, стирая капли пота и заглушая тяжелые, сорванные вздохи. Каждое движение Баки было наполнено осознанием того, насколько она сильная и одновременно хрупкая в его руках. Он двигался в такт ее рваному дыханию, чувствуя, как с каждым толчком из головы уходят остатки отвратительного прошлого, где он был бездушной машиной. Была только она. Ее стоны, ее ногти, впивающиеся в его плечи, и сумасшедший ритм их сердец, бьющихся в унисон. Они довели друг друга до того пика, когда слова окончательно потеряли смысл, оставив лишь чистую, обжигающую страсть, утонувшую в густом паре. Через полчаса они наконец вышли в прохладу спальни. На Наташе была огромная серая футболка Баки, которая едва доходила ей до середины бедер. Она сидела на краю кровати, лениво расчесывая влажные рыжие волосы. Баки, завязав полотенце на поясе, подошел к ней со спины. Его взгляд упал на ее обнаженные плечи, покрытые каплями воды и бледными следами старых ранений. Внутри снова шевельнулось то самое щемящее чувство — смесь бесконечной благодарности и желания защитить. Он забрал у нее расческу. Наташа не протестовала, лишь слегка откинула голову назад, упираясь затылком в его живот. Баки начал аккуратно, прядь за прядью, распутывать ее мокрые волосы. Его металлическая рука действовала удивительно бережно, едва касаясь кожи. — Знаешь, Нат, — тихо сказал он, нарушая тишину, — из тебя выходит ужасный критик. Танк меня бы так не измотал, как ты. — Жалуешься? — Наташа хитро приоткрыла один глаз, глядя на него снизу вверх. — Могу в следующий раз оставить тебя за дверью. — Только попробуй, — Баки наклонился и поцеловал ее в макушку, вдыхая родной запах ее шампуня. — Я выломаю эту дверь. Наташа тихо рассмеялась, перехватила его настоящую, теплую ладонь и прижала к своим губам. В этой полутемной спальне, вдали от миссий и спасения мира, им больше ничего не было нужно. Это было их идеальное «как обычно».