Чёртовы Пак Хён Соки

      — Надеюсь, вы все понимаете, для чего мы здесь собрались, — процедил Джин Сон, балансируя на узкой деревянной спинке стула. Возможно, он перепутал его с троном.       В заброшенном боксерском зале, пропахшего старой кожей и потом, прокатилась волна слаженных кивков. Лица присутствующих выражали предельную серьезность.       — Я все еще считаю это мерзким, — подал голос Хо Бин, ковыряя в носу и разглядывая грязный потолок.       Разумеется, его реплику все дружно проигнорировали.       Официальное собрание Союзников должно было начаться ровно через пятнадцать минут, и у них оставалось совсем немного времени, чтобы детально обсудить насущную, разрывающую им душу проблему до того, как на пороге покажется ничего не подозревающий маленький Хён Сок.       Масштаб катастрофы поражал: ради этого экстренного съезда Джин Сон умудрился притащить сюда не только Хостел, но и вообще всех мало-мальски значимых Больших Шишек.       Где-то в дальнем углу за тренажерами, кажется, уже вторые сутки лежал без чувств Йохан, холодный, неподвижный и, по всей видимости, так и не сумевший наощупь преодолеть дистанцию до холодильника.       — Наш Хён Сок уже совсем взрослый, на днях ему исполняется восемнадцать, — с неподдельной родительской гордостью в голосе продолжил Джин Сон.       — О да, совершеннолетие! — отозвался Васко.       — Наш маленький брат наконец-то познает истинную взрослую жизнь!       — Какое нахуй совершеннолетие, придурки, мы в Корее, тут совершеннолетний возраст только с двадцати начинается, — раздраженно сказал Хо Бин, стряхивая палец об колено.       Его слова снова канули в пустоту, разбившись о стену коллективного игнорирования.       — И раз уж Хён Сок вступает в эту пору, — Джин Сон резко спрыгнул со стула, шумно приземлившись на обе ноги, и ткнул пальцем в исписанную маркером доску, которая совершенно загадочным образом возникла посреди зала сама по себе, — мы просто обязаны помочь ему.       Чан Хён слушал этот пламенный спич с самым понимающим видом, кивая головой, а в следующую секунду изящным движением увернулся от внезапно пролетевшего в миллиметре от его уха тяжеленного кулака Солнца Ансана.       Воздушная волна от удара чуть не растрепала его идеальную укладку.       — Ансан никогда не нападает со спины, поэтому считай, что на этот раз я тебе просто поддался, — невозмутимо произнес Ан Хён Сон, медленно и с особым пафосом убирая массивную руку обратно в карман своей огромной меховой шубы, которую он какого-то хрена носил в самый разгар летней жары.       — Видимо, во время нашей прошлой встречи я слишком плохо преподал тебе урок, раз ты до сих пор не научился манерам, — мягко отозвался Чан Хён, и на его лице заиграла вежливая улыбка, обещающая оппоненту скорую и очень болезненную пересдачу.       — Да прекратите вы оба! — яростно рявкнул Джин Сон, едва не ломая маркер в кулаке. — Давайте ближе к делу! А то вы вечно маетесь какой-то бесполезной ерундой!       Этот крик наконец возымел действие, и все присутствующие нехотя обратили на него свое внимание.       Даже Ки Мён, который до этого момента с головой ушел в партию в мобильные онлайн-шахматы, неловко кашлянул, поспешно сунул светящийся телефон стоявшему рядом Лайнмену, а затем строго и недовольно качнул головой в его сторону, мол, как тебе не стыдно отвлекаться на глупости.       — Короче! — Джин Сон снова с силой ткнул черным стержнем в криво нарисованную на доске башку Большого Хён Сока, которую он сам же явно пытался изобразить максимально уродливой и карикатурной (хотя даже при таких кривых линиях портрет умудрялся выглядеть чертовски шикарно просто потому, что этот парень являлся самым красивым существом в этой вселенной). — Наша главная задача — свести Большого Хён Сока с Маленьким Хён Соком! Вот и всё! Жду от вас идеи.       Услышав два мужских имени, поставленных в одном предложении в паре со словом «свести», Хо Бин с зеленоватым лицом судорожно выудил из кармана мятый пластиковый пакет, намереваясь сию же секунду выпустить туда все содержимое своего желудка.       — Это крайне некультурно, Хо Бин. Каким бы глубоким ни был твой внутренний уровень гомофобии, проявлять свое отвращение столь наглядным и грязным способом просто непозволительно, — нравоучительно покачал головой Ки Мён, который вообще-то до этой секунды не имел ни малейшего понятия, кто такой этот парень и откуда он здесь взялся.       — Да нет, тут дело вообще в другом, — вмешался Джин Сон, даже не оборачиваясь на звуки рвотных позывов. — Он просто съел то, что сегодня приготовила Ким Ми Ру.       — В нашей стране разве разрешены однополые браки? — вдруг озадаченно спросил Бом Чже, не отрывая взгляда от экрана планшета, где он в этот момент заботливо скачивал очередную порцию простеньких развивающих игр 6+ для Васко.       В зале мгновенно воцарилась гробовая тишина.       Все присутствующие тут же осеклись, переглянувшись с выражением полного краха на лицах.       Однако уже через секунду коллективный вздох облегчения пронесся под сводами заброшенного зала.       Парни расслабились и спокойно выдохнули, вспомнив, что у них имеется молчаливый Хон Чже Ёль, который в случае чего просто сделает пару нужных звонков, договорится, и ради такого дела корейское правительство послушно перепишет всю конституцию за пару часов.       — Подождите… — подал наконец голос Че Вон Сок, медленно выходя из глубокого мыслительного транса, в котором пребывал до этого. — А почему мы вообще с какого-то перепугу сводим Хён Сока с Хён Соком?       Вон Сок нахмурился, вспоминая, как видел испуганного маленького Хён Сока во втором филиале «Работяг». Там этот парень выглядел настолько хрупким и беззащитным, что едва ли тянул на пятнадцать лет. До Гю наверняка спутал его с младенцем.       — Да потому что… ну потому что ты их вообще видел?! — воскликнул Джин Сон, всплеснув руками так, словно объяснял абсолютно элементарные вещи умственно отсталому.       — Эти два дауна всегда заикаются и мямлят, когда речь заходит друг о друге, — ухмыльнулся Хо Бин, утирая рот рукавом. — И глазами бегают туда-сюда, как самые настоящие умалишенные. Точно педики.       — Не используй это слово, — мгновенно насупился Васко.       — Педики, — с вызовом повторил Хо Бин, прямо глядя ему в лицо.       — Не используй, я тебе еще раз гово…       — Пидорасы. Гомосеки. Голубки.       Терпение лидера Горящих Кулаков лопнуло в ту же секунду. Васко молниеносным движения вцепился в воротник его кожаной куртки и одним резким взмахом руки сбил с его лица темные очки.       Они со стуком полетели на бетонный пол. Хо Бин по привычке дернулся, намереваясь зажать лицо руками и спрятать свои глаза от чужих взглядов, но прямо в полете осекся.       До него внезапно дошло, что ему стало абсолютно похуй на всю эту конспирацию еще где-то там, в прошлых главах. То ли в арке Второго филиала, то ли… Ну не похуй ли, в самом деле?       И он уже давно может спокойно обходиться без этих ебучих семь раз затонированных очков. Но почему-то, по какой-то неведомой привычке, он до сих пор продолжал их таскать на переносице, до сих пор путая Ми Ру с мимо проходящей толстой одноклассницей.       Джин Сон мысленно досчитал до десяти, чувствуя, как у него начинает дергаться левый глаз. Он уже давно и искренне смирился с тем, что каши с этими клиническими идиотами не сваришь, поэтому просто развернулся спиной к затеявшим потасовку Васко и Хо Бину.       Его полный безысходности взгляд упал на Ан Хён Сона, который в этот момент драматично опустил голову, напустил на лицо загадочную тень и скрестил руки на груди, зашуршав своей неуместной меховой шубой.       — В Ансане признаются в любви… — загробным голосом начал тот.       Сука. Нет. Джин Сон больше не намерен выслушивать это дерьмо про Ансан. Бесконечные восхваления этого провинциального города уже стояли у него поперек горла.       Пытаясь спасти остатки своих нервных клеток, Джин Сон метнул взгляд в сторону Чан Хёна и… застыл на месте. Тот стоял с невозмутимым видом, вот только его волосы, которые еще пару минут назад были совершенно другого цвета, теперь отливали девственной белизной.       Он… он что, блять, только что перекрасился прямо во время собрания? Каким образом?       — Ты когда успел?.. — только и смог выдавить из себя ошеломленный Джин Сон, указывая пальцем на его внезапно побелевшую шевелюру.       — А, у меня просто было очень плохое настроение, — мягко улыбнулся Чан Хён, доставая из кармана пустой тюбик из-под экспресс-краски. — Но Йена только что сумела позвонить мне по видеосвязи, и оно сразу же поднялось.       Джин Сон судорожно вздохнул.       Этот парень определенно был еще более ненормальным, чем зацикленный на своем Ансане Хён Сон.       Единственным спасительным канатом адекватности в этом дурдоме оставался Ки Мён.       Как-никак, он лидер крупной банды, у него за плечами огромный опыт руководства людьми, и он наверняка уже разработал детальный, рабочий план по сведению Хён Сока с Хён Соком. (Черт, почему у них вообще одинаковые имена? Джин Сон на секунду почувствовал себя параноиком, у которого плавится мозг от этого каламбура). Раз уж Ки Мён железной рукой управляет «Большими Шишками», то на него точно можно положиться…       Джин Сон повернул голову и замер.       Ки Мён прямо сейчас деловито паковал свои вещи в рюкзак, пока Лайнмен держал перед ним куртку, и тихонько напевал себе под нос какую-то легкомысленную мелодию.       Заметив на себе тяжелый, полный немого отчаяния взгляд организатора собрания, лидер «Больших Шишек» неловко обернулся.       — А, прости, Джин Сон, — дружелюбно улыбнулся Ки Мён, застегивая молнию на сумке. — Просто уже действительно довольно поздно, а Джи Тэ очень боится засыпать один в темноте. Мне пора бежать.       Джин Сон медленно опустил глаза на свои наручные часы.       Стрелки показывали ровно девять часов вечера.       — Иди, — без единой эмоции на лице, мертвым голосом произнес Джин Сон.       В конце концов, когда на пороге наконец появился запыхавшийся маленький Хён Сок, он в первую секунду не понял, почему привычное пространство их тренировочного зала вдруг оказалось практически располовиненным, а половина мебели лежала грудой щепок.       Впрочем, учитывая весь тот перманентный абсурд, который творился в его жизни последние пару лет, эта мелкая фигня показалась ему абсолютно незначительной и не стоящей лишних расспросов.       Поправив лямку рюкзака, Хён Сок глубоко вздохнул и объявил о начале собрания.       В ответ на него уставились до предела неловкие, бегающие и откровенно виноватые взгляды парней.       Хён Сок, разумеется, так и не понял причины этого странного молчания.       Он мысленно предположил, что дело либо в Йохане, который вторые сутки лежал в углу без чувств только потому, что из-за своей слепоты так и не сумел нащупать дверцу холодильника с едой, либо они до сих пор смущены нелепым названием их банды.       Что конкретно было не так с этим названием Союзники, Хён Сок, конечно, до конца не понимал, но решил просто не бередить старые раны товарищей.       Хон Чже Ёль всё это время тихо стоял чуть поодаль, скрытый своей неизменной длинной челкой, и хранил загадочное молчание.       Ну…       Это ведь не ему придется лично объясняться перед хозяевами помещения за разгром и оплачивать дорогостоящий ремонт всей той мебели, которую Джин Сон только что в порыве дикой злости и бессилия разнес в щепки.       И уж точно не Чже Ёлю предстояло потом извиняться перед суровыми арендодателями за сломанные стены.       И, само собой, не ему придется брать на себя расходы по бронированию номеров в роскошных пятизвездочных отелях для всех членов Союзников просто потому, что пафосное проживание в люксах почему-то являлось единственным способом выйти на след верхушки опасных нелегальных группировок.       Впрочем, опустошение кошелька Чже Ёля ради любого каприза Хён Сока даже не обсуждалось.