And what the hell were we?

Неделя прошла в тревожном тумане. Жан старался придерживаться расписания Воронов, зная, что будет чертовски сложно вернуться в режим при возвращении в команду, но без занятий и тренировок он все равно выбился из колеи. Он спал намного больше, чем последние пару лет когда либо, утомленный лекарствами Эбби, и необходимостью лечить травмы, но даже сны всегда были беспокойными, и по итогу он вскакивал от кошмаров, заставлявших его трястись и задыхаться. Ещё, Жан ежедневно проверял карманы и простыни, надеясь что над ним сжалятся, но на каждое требование вернуть его, Жану отвечали отказом. Ни чуть не легче было от того, что Вороны всегда живут парами. Они не могут оставаться полностью одни, но сейчас рядом не было кровати Зейна, которую подсознательно искал Моро, когда просыпался после очередного тревожного сна. Они были соседями по комнате три года, и ещё почти два года напарниками. Друзьями они не стали, хотя могли, и оставались по итогу только жестокими союзниками, пока даже это не испортил Натаниэль. Январь был ёбаным кошмаром,которые было просто невозможно оставить в прошлом,но Жан в какой то момент все же начал испытывать отчаянное облегчение, освободившись. Отсутствие же Рико ощущалось иначе, и было намного хуже, чем Жан себе мог представить. Последний год, после побега Кевина, Рико поставил Жана себе в партнёры, а это означало что жить он может максимум через одну - две комнаты от короля. Пускай его поводок и был длиннее, чем у Кевина, поскольку Рико выбешивало то, что Моро всюду таскался за ним, но его длинны было достаточно, чтобы хорошенько придушить при необходимости. Как бы не копил себя за эти мысли Жан, ему стало легче на те 3 недели что Натаниэль прибывал в гнезде. Все насилие и злость вымещали временно не на нём, пускай первое время прилетало обоим за длинный язык одного идиота. Чтобы окончательно не сойти с ума, вместо Рико и Зейна, он попросил Ваймака, Рене и Эбби приезжать - чтобы проверять его - когда это было в соответствии с их графиком. По необходимости его водили в ванную и туалет, приносили еду, которую было нетрудно есть, и оставляли книги, несмотря на то, что читать он их отказывался. Раз в день? Через день?. Он уже не помнил. Эбби записала дверь, чтобы вымыть его и осмотреть травмы. Жан постепенно осознавал всю тяжесть побоев. Хуже всего - 3 сломанных ребра, растяжение связок, и вывих лодыжки следом. Синяки, покрывавшую большую часть тела, были разной тяжести, многие из которых были все ещё неприятно тёмными. Практически каждый порез был настолько глубок, что приходилось накладывать швы, а нос потребовал бы пару недель. Именно с волосами Жану было расставаться тяжелее всего: на всем остальным заострять внимание он отказывался. Он был достаточно тщеславен, чтобв сильно расстроиться из за того, как много Рико удалось вырвать, но он ещё не так отчаилсч, чтобы спрашивать Эбби, сколько времени нужно на восстановление длинны. Его мрачные мысли были прерваны нерешительным стуком в дверь, что означало, что это не кто то из его похитителей. Они ни разу не постучали, заходя когда им угодно. Жан не успел бы сесть ровнее, не причиняя себе боли, поэтому просто повернул голову, но как только он увидел зелёные глаза и темные волосы, тут же быстрым действием облокотился, шипя от боли, и жалея о содеянном. К тому времени как он уселся ровно, Кевин уже сидел на кровати, обхватив одну ногу в зоне колена, а вторую просто свесив, и опера подбородок на колено. Жан был уверен что Ваймак врал ему, потомв что Кевин не хотел его видеть раньше, но сейчас Дэй был загорелым. – Ты покинул поле – сказал он, слишком недоверчиво – Поехал на отдых. В горы. Ты? Сейчас самый разгар чемпионата! – Я пошёл под остриём ножа. – сказал Кевин, неловко пожимая плечами, и рассматривая Жана, оценивая насколько все плохо. При всей попытке, найти гнев в его глазах было невозможно. Лучшее, что мог ощущать сейчас Кевин - нескончаемое чувство вины. Он и раньше видел ситуации куда хуже этой. Иногда, Рико даже позволял Кеву оставаться с ним, но чаще всего, ему не оставалось ничего, кроме как отвлекать Воронов от страданий Жана, ведя себя как невыносимая стерва. К счастью для них обоих, в этом Кевин был мастером. – До июня – произнес Кевин, как ни в чем не бывало. – Да. – сказал Жан, и гланул на дверь. Закрыта, и тем не менее доверия не внушает. Он перешёл на напряжённый французский – Твой.. отец. Он звонил Хозяину. – Умолял сохранить тебе жизнь? – Разрешение мне остаться на несколько недель. – Жан склонил голову наьок, проницательно смотря на собеседника – Ваш тренер утверждает, что знает их секреты. Он сказал, что ты все разболтал. Всё, как в "Гнезде" или всё, как в..? Даже здесь он все ещё не осмеливался произносить это слово вслух, но безгранично доверял Кевину, зная что тот поймёт, чем заполнить пробелы. Вместо того, чтобы ответить он отвернулся, и Жан резко вдохнул, игнорируя покалывание рёбер, и выражая недоверие. – Ты имбецил. О чем ты только думал? – Я не хотел – признался Кевин – Но боялся, что меня отправят обратно в Эвермор. Я не жалею! Они ведь заслуживали знать, во что ввязались, приютив меня. – Они заслуживали знать.. – эхом повторил Жан с презрением. – Я видел, как ты лгал больше тысячи раз. Тебе не обязательно было говорить им правду, чтобы тебе поверили. Кевин не стал вставать на защиту своего идиотизма, а выдал новую его порцию: – Я не должен был оставоять тебя. Я знал, что он с тобой сделает, когда поймет, что меня нет. Но я... – И все равно, оставил меня участвовать в этом. – напомнил ему Жан, когда тот запнулся. Кевину хватило совести замолчать и вздрогнуть. Жан почувствовал, как зашевелилось старое, почти забытое чувство ярости внутри, и сжал ушиьленнуб руку в простынях, как будто мог каким то образом сдержать ее одной только силой. – Это был мой единственный шанс – сказал Кевин – Я знал, что ты со мной не пойдешь. – Моя место в Эверморе – кивнул Жан, соглашаясь – но тебе, поверь, было не обязательно перерезать мне горло по дороге. Когда-то он был готов пойти на все, ради этого тупицы, и Кевир это знал. В итоге, свои знания он использовал против Жана, умоляя его отвлечь Рико, пока сам горевал о своей сломанной руке. Кевин покинул Эвермор, как только все стало ясно, и потребовались недели, чтобы убедить Рико и Хозяина в том, что Жан невиновен и ничего не знает. Им пришлось заменить весь комплект его снаряжения до конца января. Никто не мог видеть, сколько крови впитала черная подкладка, но все Вороны чувствовали её запах. Не стоило так долго добиваться их прощения после стольких лет, склоняя голову и принимая любые наказания, которые Рико считал нужным ему назначить, но Кевин проклял их обоих. Кевин умолял Рико на японском и английском языках перестать его бить, а когда Рико не поддался на уговоры, запаниковал и обратился к Жану за помощью, на французском языке. Они так долго себя сдерживали, а Кевин в мгновение ока все это уничтожил. Оценив способности Кевина по шкале ERS и проявив наглое неповиновение, Рико окончательно сошел с ума. Кевин потерял руку, а Жан — многолетнее доверие. – Мне очень жаль, и.. прости меня пожалуйста, Жан. – тихо сказал Кевин, протянув руку. Жан на мгновение оскалился, зло смотря ему в глаза, но Кевин был готов ждать его столько, сколько потребовалось бы. Наконец, Жан таки ослабил хватку, и положил свою руку в руку Кевина, ладонью вверх, и тот аккуратно, почти нежно обхватил её пальцами, так, чтобы можно было вертеть, и легонько проводил пальцами по порезам и синякам. Жану из видеть не хотелось, поэтому он отвёл взгляд на тёмный телевизор, который стоял в углу комнаты. Кевин постучал указательным пальцем по кисте руки, привлекая внимание, и Жан сжал кулак, несмотря на боль. Дэй вздохнул, то ли от усталости, то ли от облегчения, и спросил: – А что, если нет? – Ты о чем? Рот Кевина резко дёрнулся, будто он пожелаел о том, что сказал, и ему потребовалась минута, чтобы найти в себе смелость снова заговорить. – А что, если твоё место не в Эверморе? Жан резко дёрнул рукой, вырываясь из слабой хватки Кевина. – Тебе неделя отсутствия на поле повредила избитый мячом мозг? – Жан не дал ему догворить – Я - Ворон! Утверждать обратное для меня столь же оскорбительно, сколь и невежественно. – Что, если Эдгар Аллан отпустит тебя? – настойчиво спрашивал Кевин– Твоё место на поле, но у них не единственный корт на свете, поэтому он не обязательно должен принадлежать им. Если это позволит Андричу не вмешиваться в дела Гнезда, мастер может дать согласие на перевод. Не имеет значения, куда именно ты пойдешь; ты все равно окажешься там, где твоё место. – Кевин указал на свое лицо, и Жан понял, что он имел ввиду Свиту. – Этого может быть вполне достаточно. – Возможно – бросил на него взгляд Жан – Может быть. Ты поглупел, если тебе ещё было куда падать. Ты забыл про себя. – Скажи мне, что я ошибаюсь – Не рисовал Кевин. – Хозяин увидит меня мертвым раньше, чем отпустит – сказал Жан проведя рукой по воздуху, как будто очерчивает заголовок газет – Жан Моро покончил с собой после того, как был отстранён на неопределенный срок из за травм. Заслужил бы сочувствие прессы и дополнительное преимущество в оставшихся играх. Кевин задумался над словами Жана, и кивнул, в конечном итоге соглашаясь. – Это встряхнет все матчи Большой тройки. Пенсильванский университет не упустил бы прекрасную возможность, но Университет Южной Калифорнии воздержался бы из уважения к траурному составу. Было бы лучше, если бы они этого не делали, — сказал он немного сварливо. — Я думаю, в этом году у них есть реальный шанс. — Твоя слепая преданность этим клоунам просто утомительна. – Некоторые из них тебе нравятся – постарался напомнить ему Кевин, но ведь он не знал, что Жан в Гнезде рассматривал не плакаты с Троянцами, когда Дэй рассказывал о них. Жан смотрел на него, готовый слушать этот прекрасный голос до бесконечности, и неважно, о чем именно он повествует. Он давно похоронил в себе это прошлое, стараясь его забыть, но память упорно оставляла эти моменты в голове. – Ты ничего не понимаешь. – запротестовал Жан. Кевин, явно не воспринявший всерьёз его слова пожал плечами, и Жану очень захотелось резко скинуть его с кровати. – То, как ты перед ними преклоняешься отвратительно. – Их доброта имеет значение – заметил Дэй. – Если кто-то скажет, что Вороны выиграли только потому, что Университет Южной Калифорнии сдерживался, то репутация Эдгара Аллана имеет меньший вес. Ты знаешь, хозяин не может этого допустить. Вот почему ты сейчас здесь и почему он, по крайней мере, позволит тебе пережить финал. Это твой единственный шанс спастись. — Я Моро, — сказал Жан слишком резко. — Я знаю свое место, даже если ты забыл свое. Андрич… не мой хозяин. Он может говорить, что хочет. Я буду умолять его пересмотреть свое решение, если это то, что нужно. Кевин так долго молчал, что Жан решил, что он выиграл. Его немного нервировало то, что ему вообще пришлось поднимать этот вопрос. Кевин Дэй, рядом с которым он прожил четыре года, никогда не стал бы так заблуждаться, чтобы предложить Жану уйти от Мориямы.От одной мысли об этом сердце Жана сжималось в тиски, поэтому он сосредоточился на более легком оскорблении от Кевина — уходе из команды, занимающей первое место в рейтинге. Ни одна другая команда в стране не заслуживала его мастерства. —Ты - Моро, — согласился наконец Кевин. У Жана была одна секунда, чтобы подумать, что Кевин вспомнил и пришел в себя, а затем Кевин сказал: — Он был Веснински. И все равно ушел. Он сказал нам, что отказался подписывать документы о переводе. Настала очередь Жана отвести взгляд. Честно говоря, он не ожидал, что Натаниэль переживет последствия этого яростного неповиновения. Если бы не слабость Жана, возможно, Рико действительно убил бы его той ночью. Удерживая Натаниэля на месте, Рико медленно погружал его в воду, он не мог закрыть уши от звуков, которые издавал Натаниэль, и Жан едва не прокусил себе плечо, чтобы не закричать. Как только Жан начал двигаться по спирали настолько сильно, что не мог удержаться, Рико пришлось отступить. Рико не простил ему такого слабодушия, не говоря уже о том, что он сам стал причиной такой травмы. – Жан? Жан! – ногти впились в его запястье, возвращая в настоящее время. Смотреть на Кевина было ошибкой. Лицо нападающего побледнело, когда он осторожно старался опустить руку Жана от его же горла, понимая, в каких воспоминаниях он сейчас застрял. – Он не.. – прошептал Дэй – Жан... Но Жан его уже не слышал. Он тонул, тонул, тонул! - пожалуйста, прекратите, пожалуйста, прекратите, хватит, пожалуйста – Мы это сделали – сказал он – А потом Рико заставил меня что то сделать с его волосами, и отправить домой. Он мог жить с нами, или умереть вместе с ними – Жан рефлекторно хотел потянуть руку к горлу, но Кевин заставил его вернуть ее к одеялу. В попытках найти безопасную мысль он запоздало спросил: – Он был Веснински? – Нил отказался от защиты ФБР – ответил Кевин – Они узаконили новое имя. Теперь Джостен - официальная фамилия, а Нил - официальное имя. – Как у него все просто – голова была слишком опустошена, чтобы отреагировать по другому. – Жан. – Заткнись. Если ты скажешь мне следовать примеру этого бессмертного чучела, которое не соображает что творит, я переорызу тебе трахею зубами. – сказал Моро – Уйди. До завтра я не хочу тебя видеть, не возвращайся ко мне сегодня. Кевин не стал возражать, и сделал как велели. Тишина, воцарившаяся в спальне должны была вызвать облегчение, но невежественные слова отражались в каждой мысли, накаляя желание задушить себя. Лисы не отпустят его через несколько недель, теперь он знал это наверняка. Хозяин позвонит, как только пройдет достаточно времени, чтобы он мог рискнуть переехать, и Ваймак будет возражать против. Он будет бороться за то, чтобы удержать ещё одного Ворона у себя, и лаже не скрывал этого! В голове все ещё была крепко въевшиеся фраза про то, что он скорей сожжёт этот дом. А ещё в голове у Жана были воспоминания как об него тушили спички, и между прочим, они причиняют очень много боли. Возможно Хозяин даже сделает вид, что все так, но он обещал забрать свою инвестицию себе, и он сделает это. Даже если для этого правда придется сжечь этот дом. Интересно, а если огонь по ошибке охватит его? – Сколько времени занимает сгореть заживо? – спросил Жан у Ваймака, когда тот принес ужин в комнату через пару часов. – Я рад сообщить тебе, что я не знаю ответа на этот вопрос. Мне нужно проверить, есть ли у тебя зажигалка? – Нет – ответил Жан, и это правда. Как бы он не мечтал о смерти, на нем висела петля обещания жить. – Я просто хочу, чтобы вы помните, что сделали это со мной. Ваймак все равно проверил комнату, вытащил наволочки и простыни, опустошил карманы одолженной одежды и обшарил тумбочку. Он бросил на Жана долгий взгляд, когда тот подошел ни с чем, и Моро посмотрел на него со спокойным выражением лица, которое, как он знал, совсем не обнадеживало. Ваймак не стал тратить зря время, требуя ответы, которые, как они оба знали, он не получит, и оставил Жана ужинать в покое. Сегодня Ваймак не собирался спать, но Жан мог немного отдохнуть от своих кошмаров, так что это все равно казалось победой. ------- Кевин, на удивление, прекрасно все запомнил из их диалога, а потому действительно пришел на следующий день, притащив с собой Натаниэля, и своего ненаглядного вратаря. Нат сел на край матраса возле колена Жана и серьезным взглядом осмотрел его травмы. Кевин подошел к другой стороне кровати, так крепко скрестив руки, что казалось, он пытается выдавить из себя душу. Жан знал, как на лице Кевина отражается каждый оттенок страха, по крайней мере, он так думал. Эта ужасающая бледность была новой, и Жан был почти уверен, что не хочет знать, что его привело к ней. Смотреть на Кевина все же было легче, чем на Натаниэля, потому что там, где должен был быть номер, были ожоги. После всего, чего стоила Жану эта чертова татуировка, он почувствовал, что его тело онемело, затем похолодело, а живот скрутило так сильно, что он был уверен, что внутри всё разорвалось на куски. Желание растерзать лицо Натаниэля было настолько сильным, что он едва мог дышать. — Привет, Жан, — сказал Натаниэль. — Уходите, — ответил Жан голосом, который он едва узнал. — Мне нечего тебе сказать. — Но ты послушаешь, потому что я только что сказал Ичиро, где ты. Он ослышался. Должно быть, он ослышался. Ни в одной вселенной Ичиро Морияма не соизволил бы поговорить с кем-либо из них. Но Кевин опустился на матрас возле его бедра. Выражение лица Натаниэля было мрачным, но решительным, когда он оглянулся на бесстрастное выражение лица Эндрю. Удовлетворенный тем, что все обратили на него внимание, он снова повернулся к Жану. — Мой отец вышел из тюрьмы только для того, чтобы его тут же убили, — сказал Натаниэль. — Я провел целые выходные взаперти с ФБР, пытаясь собрать воедино его преступле ния и связи. Ичиро настолько уважает мою фамилию, что впоследствии пришел ко мне за ответами. Он сказал, что подсчитывает ценность нашего существования, поэтому я заплатил ему только истиной, стоящей нашей жизни. Я сказал ему, что Рико представляет угрозу стабильности его новой империи и что его безрассудное насилие против всех, находящихся в этой комнате, оставляет слишком много следов. Спортсмену не следует подвергаться такому давлению, и, если бы кто-нибудь начал устанавливать взаимосвязь между нашими трагедиями, было бы задано слишком много опасных вопросов. Это ставит под угрозу семью Мориямы, и Веснински, конечно, не может вступить в союз с таким человеком. Я попросил Ичиро вернуть меня в свое общество. У Кевина отвисла челюсть, но Натаниэль продолжал, не дожидаясь, пока тот начнет спорить. — Я сказал ему, что мы прекрасно осознаем, что являемся инвестициями Мориямы, и что мы довольны своим существованием как таковые. Натаниэль улыбнулся так холодно, что Жан подумал, что температура в комнате понизилась на несколько градусов. Прилив адреналина от того, что он пережил, от трюка, который ему удалось провернуть с таким влиятельным человеком, ударил ему в голову. Это было то же самое высокомерие, которое заставляло его бросать вызов Рико снова и снова несмотря на то, что он знал, что это плохо обойдется ему и его команде. —Мы говорили о цифрах: сколько стоил Кевин до и после его травмы, какие деньги приносят рекламные контракты, сколько в среднем зарабатывают профессиональные спортсмены…— Натаниэль небрежно махнул рукой, обозначая всю сделку. — Поскольку мы попали под контроль тренера Мориямы, деньги изначально предназначались ему, для финансирования его любимых проектов. Я предложил вместо этого вернуть деньги Ичиро. Он нуждается в этом, — продолжал тот, когда Кевин выглядел так, словно собирался встать с кровати и сбежать. — Даже я не понимаю всей силы моего отца, но все, что у него было, разваливается и ФБР разбирает обломки. Даже если Ичиро вступит в союз с моим дядей ради большего доступа в Европу, он потеряет деньги впустую. Деньги, которые мы будем рады вернуть ему, если он нас дождется. Он согласился, — сказал Натаниэль. — Это восемьдесят процентов наших доходов с того момента, как мы стали профессионалами, до… выхода на пенсию? Я не спрашивал, — признался он. — Я достаточно испытал свою удачу и не хотел подразумевать, что договоренности придет конец. Важно то, что сделка касается всех нас троих. Я согласился, что обсужу это с тобой и что проблем не будет. Их нет, верно? Это не прощение и не свобода, а защита, — сказал Натаниэль.— Теперь мы являемся активом для основной семьи. Король потерял всех своих людей, и он ничего не может с этим поделать, не пойдя наперекор своему брату. Мы в безопасности. Навсегда. Он сказал это так легко, как будто искренне в это верил. Жан закрыл лицо руками и впился ногтями в виски. Это был кошмар; это должен был быть кошмар. Ни в коем случае Ичиро Морияма не встретился бы с таким незначительным парнем, как Натаниэль Веснински, и не поддался бы чувству собственной важности, которое Рико так старался выбить из него. Было нереально думать, что это было на самом деле, и, что Ичиро намеревался украсть игрушки своего брата. Жан отказывался в это верить, если бы он хотя бы остановился и подумал, что это всё значит— Закрытие двери прозвучало, как конец, но тяжесть осталась рядом. Кевин коснулся локтя Жана и сказал: — Посмотри на меня. — Нет, — сказал Жан. — Я Моро. Я Ворон. Я знаю свое место. Я не соглашусь на это. — Дело сделано, — сказал Кевин. — У тебя нет права голоса. — Ты сделал это с нами, — обвинил его Жан, когда Кевин наконец оторвал руки от лица – У вас семейная традиция делать когда то дорогим людям больно, решая все за них? Неужели так сложно было выбить эту дурь из него сразу, как узнал кто он такой? – Я не смог – ответ был усталым – Все, кто пытаются подчинить или приручить его, потерпели неудачу. Жан долго и тихо выругался по-французски и вырвался из хватки Кевина. Если бы он остался в Эверморе, его бы не втянули в эту сделку. Он проклял себя еще в январе, сбив первое домино в тот момент, когда ответил Рене. Как уместно, как характерно то, что красивое лицо снова его наебало. Жану следовало бы выколоть себе глаза, чтобы он больше никогда не подвергался искушению, но без глаз он не сможет играть, а если он не сможет играть... — Рико не сможет выступить против Ичиро, — сказал ему Кевин тихо. —Хозяин убьет его, если он хотя бы заподозрит, что Рико это может сделать. Ни один из них больше никогда не сможет причинить тебе вред, не повредив при этом имущество Ичиро. Ты понимаешь? — Дело в том, что я играю, — парировал Жан. — Не важно, в каком состоянии. Если Рико хочет… — Рука Жана поднялась слишком поздно, чтобы выхватить слова из воздуха. Он замер, глядя на Кевина и сквозь него, молясь, чтобы Кевин просто позволил этому ускользнуть. Напряженность взгляда Кевина говорила о том, что ему не так уж повезло, и кулак Жана тут же с силой обрушился на него. Раскаленная вспышка боли выжгла любые другие безрассудные слова, которые он мог сказать, заставив его задыхаться, даже когда Кевин швырнул его за плечи в спинку кровати. — Не надо, — предупредил его Кевин, немного нависая над ним, продолжая держать его за плечи, не давая отстраниться, но не причиняя сильной боли — Ты не можешь лгать мне, Жан. Перестань пытаться. Он не мог лгать, но ему все равно пришлось. Это был единственный способ остаться в живых. Они оба знали, кто причинял Жану боль, и Кевин был рядом слишком долго, но прошли годы с тех пор, как Жан в последний раз признавал это. Было проще просто склонить голову и принять это. То, что происходило с ним месяц за месяцем, год за годом, было просто ценой за то, что он Моро. Обвинять — значило порождать обиду, а обида только сломала бы его. Никуда не деться; оставалось только пройти через это. – Я Моро – сказал Жан. – Да. – согласился Кевин – Но ты уже не Ворон. – Моё место в Эверморе – сказал Жан – Мне приказали играть профессионально, и отказываться от зарплаты. Условия покидать Эдгара Аллана не было. Я не буду. – Но мы же оба знаем, что Рико сделает с тобой, если ты вернёшься – скептически бросил Кевин – Он убьёт тебя, прежде чем потеряет тебя из-за Ичиро. Если он не сделает этого сам, то заставит это сделать своего брата, когда тот покалечит тебя на площадке. Ты знаешь, что это правда, даже если не говоришь этого. Кевин встряхнул его, но Жан посмотрел мимо него и отказался признать его слова. Кевин осторожно опустил свободную руку на поврежденное колено Жана и сильно ущипнул его. Кевин даже не вздрогнул, когда Жан набросился на него, и он наконец угрюмо встретился с ним взглядом. Кевин подождал, пока Жан не обратит на него внимание, прежде чем сказать: — Ты Моро. Ты принадлежишь Мориямам. Но не тем, уже не тем. — Стой, — предупредил его Жан — Не говори мне таких вещей. Кевин проигнорировал это. — У тебя новый хозяин, и он приказал тебе играть для него. Если ты вернёшься к Эдгару Аллану, ты сделаешь это, нарушив все приказы. Ты не имеешь права отказать ни в чем, о чем просит твой хозяин. Верь в это, даже если не веришь ни во что другое. Это единственное, что сохранит тебе жизнь. — Кевин дал ему время, чтобы посмотреть, будет ли он спорить, прежде чем сказать: — Эту весну ты проведешь у нас, восстанавливаясь и лечась, а потом мы найдем тебе новую команду, за которую ты будешь играть. Ты никогда больше не будешь Вороном. И кем я буду? Если я не Ворон, то кто я? Грудь начало развивать изнутри, и Жан вцепился в свою футболку, максимально оттягивая её. Тогда Кевин взял его лицо двумя руками, силой заставляя смотреть прямо. – Дыши, – приказал Кевин, но воздуха в комнате будто не осталось, и поэтому он не мог исполнить его. Я - Жан Моро. Моро. Моро. Я полностью принадлежу Морияма, но я.. не ворон. Кто я? – Меня сейчас вырвет. Кевин быстро соображая, подал ему мусорное ведро, стоящее рядом, и успел как раз вовремя, поднеся его сразу же, когда Жан проиграл битву с желудком. Он тяжело дышал, но все облегчала ладонь, придерживаются волосы с одной стороны у лица ( с другой их безжалостно выдернули) и поглаживая пальцами макушку. Кевин не сказал ничего ни о запахе, не о виде Жана, молча подавая ему стакан воды, стоящий на тумбочке. Ощущение во рту от нее не стало сильно лучше, но это чувство удавалось очень легко игнорировать. Жан знал то, на что способна главная семья, но Ичиро всегда был чем-то нереальным: молодой человек, которому суждено было унаследовать кровавую империю, охватывающую восточную половину Соединенных Штатов и имевшую полдюжины связей с Европой. Насколько можно было судить, ему было плевать на экси. Теоретически он был более устрашающим Хозяином, но, возможно, он был бы доволен, сидя на своем троне и забирая свою часть на расстоянии. Возможно, Жан никогда больше не увидит Морияму лично. Моро, — подумал Жан, — это резкое напоминание, которое удерживало его от слишком частого отказа от игры за последние пять лет. Я Моро. Я принадлежу Мориямам... Я вытерплю. Но это было камнем преткновения, не так ли? Его семья была в долгу перед Кенго. Хозяин вмешался и расплатился, когда увидел талант Жана на поле, но Жан — это все, что он от них хотел. Моро по-прежнему подчинялись основной семье. Жан, как и Натаниэль, просто возвращался на свое первоначальное место в иерархии Мориям. — Ты не ожидал, что я поставлю свою жизнь на кон, — сказал Жан. —Ты сделал это с собой, — сказал Кевин. — Твой отказ называть Рико своим хозяином означает, что ты даже не можешь прибегнуть к своим принципам, чтобы спасти себя. —Я тебя ненавижу, — сказал Жан. Кевин отмахнулся от этого, его не тронула такая очевидная ложь. — Я не верю. Это рано или поздно закончится. Неважно, сколько времени это займет. Как только появится способ, не оставляющий следов, со мной покончено. — Возможно, — сказал Кевин, — Но у тебя нет другого выбора, кроме как довести это дело до конца. — У тебя есть выбор, — настаивал Жан — Убей меня и позволь мне покончить с этим. Выражение лица Кевина было угрожающим. — Ты дал мне обещание. – Иди нахуй. Ты не имеешь права заставлять меня это делать. – Но я буду. Кевин началась пристально смотреть ему в глаза, и Жан захотел исчезнуть, но в итоге лишь отвёл глаза, ненавидя себя за это. Благо, Кевин не был так жесток, чтобы обсуждать это, и он просто встал с кровати. – Извини, мне нужно нужно на занятия в кампусе. Если я опоздаю, на меня подадут жалобу тренеру. – Ты никогда не уходишь навсегда. – ответил ему Жан, и отвернулся. Кевин вышел, но на последок, уже закрывая двери, посмотрел на Жана. Часы в одиночестве снова тянулись не быстрее улитки, и Жан не был уверен, кто рассказал Эбби и Ваймаку о том, что натворил Натаниэль, но был уверен, что они уже все знали. Ваймак даже принес ему ноутбук, и какой то телефон, который он не узнал. Он поставил их в пределе досягаемости, а потом объяснил. – Я поговорил с Андричем, а он - с твоими учителями. Тебя подготовят к окончанию семестра на расстоянии. Все соответствующие программы установишь сам, при сильной необходимости я могу попросить кого-нибудь из Листа помочь, потому что сам я едва умею проверять почту. Это временная линия взамен вашей – произнес он, тыча пальцам в телефон. – Профессора тебе нужны, но лёгкий доступ к уебкам, от которых мы тебя забрали - нет. Когда все устаканится, мы ещё обговорим вопрос. На экране Жану высветилось всего пять номер, ни один из которых он не знал. – Б.Добсон – прочитал он в слух. – Университетский психиатр, отвечающий за поддержание работоспособности моих детей. – Неудивительно, что Лисам нужен психиатр – сказал Жан. – Не говори так,пока не попробуешь – Ужин сегодня немного задерживается, но Эбби должна успеть через 15 минут. Нужно ещё что то? Да. Повод верить, что сделка Натаниэля не повлечёт смертельных, травмоопасных, и все возможнве аналоги перечисленного последствий. Было бы очень кстати. – Нет. После, Дэвид кивнул, и ушел, а Жан отложил с кровати компьютер и телефон. Возобновление занятий принесло в его жизнь столь необходимую стабильность, даже если это также напомнило Жану обо всех недостающих деталях. Вороны всегда посещали занятия с другими Воронами. Этот урок у него был с Грейсоном и Жасмин, другой с Луи, Кэмерон и Майклом, а остальные два с Зейном и Коллин. Он знал, что все они по-прежнему ходят на одни и те же занятия, но был так далеко от них, что это сбивало с толку. Он скачивал планы уроков и сканы учебников по электронной почте и чувствовал себя очень одиноким. Ему было интересно, чем занимается Рико в его отсутствие. После побега Кевина на его уроках пришлось присутствовать Жану, но кто теперь занял его место? Скорее всего, Уэйн Бергер, ведь Уэйн теперь был напарником Рико. Жану следовало бы связаться с Рико, чтобы узнать, как дела, но он был заранее в ужасе от его возможного ответа. Наверняка Рико уже узнал новости. Если он все равно прикажет Жану вернуться домой, что ему ответить? Даже с учетом Ичиро у Жана не было права отказать Рико. Жан не хотел больше разговаривать с Зейном, но больше ему не к кому было обратиться. Он дождался начала одного из их общих занятий, чтобы отправить ему пустое письмо, но от ответа, полученного через несколько минут, у него перехватило дыхание: «Где ты, мать твою, Джонни? Мастер хорошенько отделал Короля и пригрозил вывести его из состава. Все пережидают». Жану потребовалось много времени, чтобы придумать, что на это ответить, и в конце концов он остановился на следующем: «Далеко, это был приказ Хозяина». Фактически это нельзя было назвать ложью, просто осторожная версия правды. Об остальном он ничего не мог сказать. Хозяин ни за что на свете не позволил бы Рико остаться без внимания, не так ли? Рико стоил Хозяину двух самых дорогих игроков, но все же оставался королем. Возможно, это была просто угроза, чтобы удержать его в узде. В крайнем случае это была временная мера, чтобы заставить его проявить сдержанность. Если бы Хозяин действительно пошел на это, они все были бы покойниками. Рико не смог бы нормально воспринять подобное оскорбление. Зейн не ответил, поэтому Жан удалил свое письмо и снова стал искать несуществующую вторую кровать. В пятницу вечером и Ваймак, и Эбби ушли из дома на матч-реванш Лисов с Красными Пандами из Бингемтона. Жан наконец-то встретился с Добсон, которая взяла на себя роль сиделки, чтобы он не оставался в доме один. Жан сразу же возненавидел ее, даже если она заходила в комнату только для того, чтобы представиться. Что-то в ней вызывало у Жана ощущение, что его кожа постепенно начинает отделяться от костей. Он велел ей больше не возвращаться, и она послушно держалась на расстоянии до конца вечера. Жану оставалось прочитать не менее шестидесяти страниц, когда он достал из ящика тумбочки пульт от телевизора. На нем было около дюжины спортивных каналов, и три из них, как правило, были посвящены студенческим матчам. Найти матч Лисов было вопросом времени, и Жан, откинувшись к изголовью кровати, стал смотреть шоу перед матчем. Жан уже смотрел интервью Натаниэля в среду, поэтому знал, что сегодня мелкий ублюдок будет отсутствовать на поле. Но он все равно выискивал его там, где Лисы выполняли разминку. Ведущие вечерней программы болтали без умолку, уделяя слишком много времени личной жизни Натаниэля и недостаточно - игре, которая должна была начаться через несколько минут. Жан понимал, что они не могут знать о сделке, которую Натаниэль заключил с Ичиро, но с замиранием сердца вслушивался в каждое слово. Когда прозвучал предупредительный сигнал, означающий последние пять минут перед первой подачей, Жан от волнения чуть не упал с кровати. Ожиданий у него было 0. Когда Вороны только перевелись в новый округ, Хозяин приказал им изучить все команды, против которых придется выходить, а после этого, Жан лично играл с ними прошлой осенью, воочию убедившись, насколько они никчёмные. Так он и думал, пока не начал замечать результаты: Красные Панды использовали кучу силовых приёмов, и судьи порой пропускали их мимо глаз, но часто засчитывали, и те получали карточки. Лисы сдаваться явно не собирались, и пускай сильно уступали в силовых приемах, были хорошо сосредоточены на том, как лучше провести игру. Защита разваливалась чаще, чем стоило, но Жан мог опровдать их нервами и усталостью, да и питомец Кевина работал отлично, подстраховывая их. Жан помнил, как Кевин впервые представил Рико досье Эндрю Миньярда. Неизвестно, как он на него вообще наткнулся, но Кевин выглядел почти хищником, когда рассказывал об этом. "Он должен быть у нас", - повторял он снова и снова, пока Рико не решил позвать его на юг для встречи. Они вернулись вечером того же дня, и Кевин был в ужасно плохом настроении. Рико высмеивал его за неудачный выбор на протяжении почти года, но Кевин следил за результатами Лисов с неистовым раздражением, которое на две трети состояло из недовольства. Жан понял это только в октябре. Эндрю не смог удержать Воронов у своих ворот, но кое-что все же можно было сказать о человеке, загнавшем себя в угол, чтобы попытаться удержать их. Пройдет еще несколько лет, прежде чем Эндрю станет по-настоящему достоин одержимости Кевина, но, наблюдая за ним сегодня вечером, Жан был спокоен. Идеальному полю очень нужен был вратарь. Но будь он проклят, если даст Кевину возможность одобрить его действия. Кевин был несносным в благоприятные дни и просто невыносимым, когда был в чем-то абсолютно уверен. Жан хотел было выключить игру, когда она прервалась на перерыв, потому что исход был один - Лисы проиграют. Из девяти игроков, на поле минимальное количество - восемь. Замены у них нет, а Рене вообще играла не на своей позиции. Однако что ещё оставалось делать? Дочитыаать книгу казалось пыткой, а к игре все равно придется вернуться, так что, какая разница? Тем более, что в награду за терпение он увидел невероятное. Двадцать минут Лисы держались. За пятнадцать минут до конца - Кевин забил гол, выводя счёт на шесть пять в их пользу, а через ещё десять забыл второй раз, создав разрыв в два очка. - Этого не может быть, - сказал Жан, но рядом не было никого, кто мог бы ему на это ответить. Лисы никак не могли выиграть этот матч, но они выиграли, выбив Бингемтон из числа чемпионов и создав себе все условия для встречи с Большой тройкой через две недели. Жан наблюдал, как они уносят друг друга с площадки, чтобы отпраздновать победу в стороне. Ведущие снова болтали за кадром, комментируя игры и беспрецедентный успех Лисов, но Жан пропускал все это мимо ушей. В полуфинале Лисы будут разгромлены, но они заслужили право встретиться с Университетом Южной Калифорнии и Эвермором. Жан выключил телевизор, а затем снова включил. Сцена, которая разворачивалась у него перед глазами, осталась прежней. Он снова выключил телевизор, посчитал до двадцати и снова включил, чтобы увидеть, как кто-то поднес микрофон к лицу Кевина. — Университет Южной Калифорнии снова в игре, —сказал Кевин—я еще не говорил с Джереми или тренером Риманом, с тех пор как я перевелся, но их команда всегда поражает. В этом году их сезон был почти идеальным. Мы можем многому у них поучиться. — Ради всего святого, — сказал Жан, в то время как спортивный комментатор рассмеялся. —Я все еще остаюсь их самым большим поклонником, — сказал он. — Ты тоже играешь против Воронов в главном матче-реванше года. Что ты думаешь об этом? — Я больше не хочу говорить о Воронах, — сказал Кевин, — с тех пор, как умерла моя мать, были только Вороны, и только Вороны. Я больше не Ворон. И никогда больше им не буду. Честно говоря, мне вообще не следовало им становиться. Мне следовало пойти к тренеру Ваймаку в тот день, когда я узнал, что он мой отец, и попросить его пустить меня в Палметто. — Ты бы скорее умер, чем был бы в этой команде, — сказал Жан телевизору. Никто, конечно, не слышал его. Женщина выглядела так, словно подавилась чем-то. — В тот день… ты сказал, что тренер Ваймак —твой отец? — Да. Я узнал об этом, когда учился в старшей школе, но не сказал ему, потому что думал, что захочу остаться в Университете Эдгара Аллана. Тогда я думал, что единственный способ стать чемпионом – стать Вороном. Я купился на то, что они сделают меня лучшим игроком. Мне не следовало в это верить; я достаточно долго носил этот номер, чтобы понять, что это было не то, чего они хотели от меня. Всем известно, что Вороны лучшие в своем роде, — сказал Кевин, — лучшая пара, лучший состав, лучшая команда. Они вдалбливают это в тебя день за днем, заставляют поверить в это, заставляют забыть, что в итоге «лучший» означает «единственный». Жан был за сотни миль от Эвермора, но, слу шая, как Кевин без страха произносит эти слова, он изо всех сил прислонился к изголовью кровати и стал всматриваться в тени в поисках воронов. Когда они узнали, что Кевин зовет их выступить в прямом эфире, как будто ему наплевать, они были готовы… Жан закрыл уши, словно мог заглушить свои мысли. Он подумал о Натаниэле, Кевине и Ичиро. Прошло четыре дня с тех пор, как Натаниэль зашел к нему и сказал, что сдал их Ичиро в аренду, а Зейн по-прежнему был единственным из Воронов, с кем Жан разговаривал. Он ожидал неприятных сообщений или вопросов от остальных, как только они поймут, что у него есть доступ к его студенческому аккаунту, но, похоже, Зейн им ничего не сказал. Жан опустил руки как раз, чтобы услышать, как Кевин сказал: «…никогда не катался на лыжах? Но я бы хотел когда-нибудь попробовать». Мужество Жана покинуло его. Он выключил телевизор и швырнул пульт в другой конец комнаты, где не смог бы его достать. Прошло больше часа, прежде чем Ваймак и Эбби вернулись домой, они вместе пришли навестить его. Эбби взглянула ему в лицо и сказала: — О, так ты видел. Ты голоден? Она оставила ему фрукты и ужин, который не нужно было разогревать, перед тем как отправиться на стадион, поэтому Жан лишь покачал головой. Эбби поняла это и молча принесла ему пузырек с таблетками. Ваймак прошел за ней через комнату и показал руки. В одной у него был пустой стакан, в другой - бутылка скотча. – Ну нет – запротестовала Эбби – не с его лекарствами. – Возможно, сейчас это помогло бы больше – Это не имеет значения, учитывая компанию, в которой мы собрались, но делай как знаешь. --- Жан не особо удивился, когда Кевин зашел утром, но он никак не ожидал увидеть девушку, которая пришла вместе с ним. Жан не видел Теодору Мулдани с первого курса, так как она была на пятом, когда он наконец попал в состав Воронов. Он был знаком с ней пару лет до этого, потому что рано перешел в Эвермор, но не думал, что увидит её снова, пока после окончания учёбы не поступит в профессиональную команду и не встретится с ней на корте. —Тея, — удивленно сказал он, — почему ты здесь? — Она видела мое интервью, — сказал Кевин, отступая назад, чтобы Тея могла поговорить с Жаном наедине. Он поднял левую руку и сказал: — Она пришла за ответами. Тея предостерегающе указала пальцем в сторону Кевина. У Жана не было особых претензий к Тее, пускай их тесные отношения с Кевином и добивали его. Кевин тоже нахмурился, но Тея смотрела на него, пока он не ушел, обречённо вздыхая. – Доброе утро, Париж Хоть что то стабильно не менялось. – Марсель. – Ага. Выглядишь ужасно. – сказала она, привычно игнорируя поправку – Кев сказал, что ты выбыл на несколько месяцев. Что с тобой? – Неудачная драка на поле – ответил Жан – Экипировка разболталась. – Вчера я бы тебе поверила. Сегодня - нет. Вторая попытка. Что с тобой, Жан? – сказала Тея – только не ври мне, договорились? "Не ври мне" будто это просто. Весь Эвермор был построен на лжи, и она знала это не хуже него. Вороны постоянно подвергались насилию от Хозяина, от сокомандников, но вот с Рико в команде все было неясно, и от части это была проблема Жана и Кевина. Они делали все, дабы скрыть степень садизма Рико, пускай и делали это не ради него: если надо, Вороны готовы полезть за ним куда угодно, лишь бы оставаться в лучших. Но Кевин не хотел, чтобы команда видела, как он покоряется, а Жана призерали, так что, кто ему поверит? Нельзя донести до них почему он Моро, и он заслужил все. Они даже не представляли, кем была семья Морияма на самом деле. – Тебе не следует тут находится. Уйди. Пытаться против такого человека было ошибкой, и пустой тратой дыхания. Девушка сделала по своему, и села на кровать рядом, показав на свое лицо. – Посмотри на меня. Прямо сейчас. Как ни старайся, рефлекс откликаться на приказной тон никуда не делся. Да и, сама Мулдани вызывала желание ответить ей. Она всегда казалось Жану очень умной: два года назад он наблюдал за её игрой со стороны за Воронами, восхищаясь тактиками, и то, как она доминировала на задней линии. Ночь да ночью, будучи на первом курсе, он боролся за то, чтобы остаться с ней наедине, благодаря Кевина всем сердцем что он отвлекает Рико, а все ради того, чтобы узнать советы и подсказки. Она всегда делилась чем то, но постоянно пускала шутки о маленьком французском утёнке, каждый день игнорируя просьбу заменить Париж на Марсель. Тем не менее, это чувство восхищения вызывали неподдельный страх. Он никогда не умел защитить себя от Теодоры, и Кевин это знал. Уже не впервые у Жана появляется желание придушить его при следующей встрече. – Не проси меня. Пожалуйста. – Я не просила. Это приказ, Жан. Расскажи мне, что случилось. – Ты о руке Кевина? — У тебя двадцать одно здоровое ребро, — сказала Тея. — Пока что. С вероятностью в пятьдесят процентов она блефовала, но Жан все равно наклонился к ней и сказал: — Тогда сделай это. Многого не понадобится, мы все знаем, что у меня хрупкие кости. В его словах слышался укор, но он не мог его остановить. Это было не только обвинение, но и насмешка. Вороны говорили это о нем годами, зная, что за этим стоит нечто большее, но предпочитая не вмешиваться. Его склонность появляться на площадке со швами было трудно игнорировать. Четыре раза Вороны находили его у подножия лестницы стадиона, и за три года он пришел на площадку с шестью сломанными пальцами. Безопаснее было сказать, что он до смешного хрупкий, чем привлекать к себе нежелательное внимание сверху. — Король — засранец и задира, но он никогда бы не зашел так далеко, — сказала Тея. — Только не со своей Свитой. Не во время чемпионата. Отрицание было автоматическим и яростным: — Он не делал этого со мной. Тея несколько мгновений рассматривала его, прежде чем догадаться. — Значит, хозяин? Господи, Жан. Скажи мне, что ты не занимался своими старыми трюками. Ей не нужно было объяснять, что к чему, усталый тон говорил сам за себя. От воспоминаний его сердце заколотилось, как разбитое стекло. Вороны знали, что он перетрахал большую часть защитной линии на первом курсе; это был открытый секрет, который не хотел умирать, даже когда большинство участников закончили Эдгара Аллана. Поскольку никто из пятерых не стал бы предавать Рико, сказав, что он их подговорил, они посмеялись над этим как над ценой, заплаченной за номер на лице Жана. Терпеть эти насмешки и презрение было ужасно несправедливо, но это было лучше, чем говорить правду. Её знал только Кевин, но и то, далеко не полную. Жану было стыдно разговаривать на эту тему с Кевином, и поэтому когда у них выдавались недлинные, откровенные диалоги, Жан просто как можно быстрее и поверхностнее выдавал правду, в идеале так, чтобы перевести новичку все с другого языка было проблематично. Жан помнит все. Все имена и номера. Двое пытались проявить к нему терпение, уловив в неуверенных руках беспокойство, списав все на нервы. Остальные трое не церемонились, не тратя время на прилюдия. Вороны злобные, зависимые друг от друга люди, проводящие все время в своем обществе в Гнезде. Они неизбежно трахались так же часто, как и прсото ругались. Ажиотаж Жан вызвал только из за своего возраста, и того, насколько быстро он переходил по кругу. Четыре раза Жан умолял Рико не отправлять его в комнаты к чудовищам. Четыре раза молил о пощаде, о помощи, или хотя бы другом наказании, зная, что не получит ничего. В последний, пятый раз, он уже смирился окончательно, и молча пошел куда велели, а Рико одарил такую покорность тем, что выдумал мучения на следующей неделе получше, и поновее. Хозяин оказался не столь снисходителен. Как только он обнаружил, что его дорогая инвестиция приобретает репутацию шлюхи, он избил Жана до полусмерти. — Я совершил несколько ошибок, — тихо сказал Жан, чувствуя, будто душа находилось так далеко от тела, что он даже не ощущал простыни под руками. — Это был не один из них. Это было просто… Жану было трудно подобрать слова, было трудно дышать, когда Тея так пристально смотрела на него. Жан хотел, чтобы она исчезла из его поля зрения, из этой комнаты, из его жизни, пока он не сможет восстановить свои границы. Жан ухватился за единственную вещь, которая могла отвлечь Тею от него. — Рука Кевина не была случайностью. Когда он расскажет тебе, что произошло, поверь ему. Тебе не захочется, но ты должна. Не спрашивай меня — ни об этом, ни о чём-либо другом. — Париж, — сказала она. — Уезжай, Тея. — Марсель. — Слишком запоздалое предложение перемирия. — Уезжай и не возвращайся, — ответил Жан. — Пожалуйста. Тея еще мгновение колебалась, потом поднялась на ноги и потрепала Жана по волосам. Жест старый , и последний раз она использовала его незадолго до их разговора перед её выпуском.Если она и хотела сказать что-то на прощание, то не подумала об этом и, не оглядываясь назад, оставила его в своих жалких размышлениях, а он мысленно обещал поблагодарить ее потом через Кевина. Кевин. Жан уже лежал, и натянул одеяло но голову, максимально стараясь уснуть, но мысли лезли в его голову. Ему по приятельски нравилась Тея. Он почти мог воспринимать её как старшую сестру, но он все ещё помнил ту жгучую ревность, да которую ему было безумно стыдно. Он тогда впервые узнал от Рико, что Кевин и Тея были куда ближе, чем ему казалось, и он прекрасно помнил, как не уснул в ту ночь, вспоминая как нежно Кевин обнимал его, пока никто не видит. Как шептал ему комплименты на французском, а потом уходил к Рико, оставляя одного. Кевин - лучшее, и одновременно с тем худшее, что может случиться с человеком. Пожалуй, только вдоволь насытившись горечью вспомниай он наконец то вырубился. Когда Эбби заглянула через несколько часов, он уже не спал, и не позволил уйти, пока ему не дали что-нибудь, от чего можно уснуть. На дне сна его ожидали кошмары, но, по крайней мере, так было и будет, это нечто привычное, и это давало ему чувство заземления