У любви нет пола — есть цена

Месяц назад я получила аттестат за одиннадцать классов. Красный, как тряпка для быка, еще и золотую медальку впридачу. Хотя, она была больше похожа на шоколадную. Вручению завидовали все девчонки: когда назвали мое имя, я вышла в шикарном платье с диадемой на голове. Лента «выпускница» создавала идеальный контраст с платьем. Директор пожал мне руку и сказал, что был бы рад отдать мне свое место, если я уйду в педагогический. Я тогда подумала, что ни за что этого не сделаю, никогда! Потом фото, а затем ко мне подошел единственный выпускник с красным аттестатом с прошлого года, вручил букет из сто и одной розы. Приобнял меня для фото, чмокнул в щеку и увел в закат. Затемя появился со мной на выпускном вечере, станцевав разок на медляке, и снова уехал. И больше я его не видела. Вот так миром правят деньги. — Решила сразу пойти в мою компанию? — мама вошла в комнату после короткого стука, оглядывая мой вальяжный вид на диване. — Я уже пригрела тебе местечко. Даже два, на выбор: финансы или реклама? — Прости, мам, — улыбнулась я, натянув фото в телефоне. — Кажется, я иду в педагогический. Замерев, она вскинула брови. Нет, она не будет меня отговаривать: восемнадцать лет не делала этого и сейчас не станет. Просто удивилась, ведь я уже года три отрицаю любую педагогику в своем будущем. — Неожиданно, — заговорила она после пары минут молчания. — А в какой? — Тот на Фестивальной, — заблокировала я телефон. — Кажется, он второй? С направлением пока не решила, но там уже вопрос удачи. Можно же? — Зачем спрашиваешь, солнышко? — улыбнувшись, мама свела тему, ведь не за этим приходила. Когда мама вышла спустя полчаса, я вновь открыла телефон и сохраненное из сети фото девушки: она ярко улыбалась, держа студенческий на фоне того самого педагогического института. Рядом с ней стояли еще две девушки, тоже со студенческими. Подруги? Короткая подпись: «поступила». Ни точки, ни смайлика — одно емкое слово, словно могло бы быть иначе в ее жизни. Кристина Петрова. Моя ровесница. Мы живем рядом, буквально в соседних домах. Вот только мой дом — элитный, двадцатиэтажный комплекс со всеми удобствами и огороженной территорией. А ее, словно в насмешку над жителями, это простая пятиэтажка напротив, где летом отключают горячую воду, а при малейшем мусоре заводятся тараканы. Мы ходили в одну школу все одиннадцать лет и первые два класса даже учились вместе. Но я допустила ошибку — сделала ее изгоем, когда почувствовала разницу. У нее не особо много денег. По сравнению со мной, у нее их словно вообще нет. И мой маленький, семилетний мозг решил, что это отличная причина для издевок. И тогда она перевелась в другой класс, где, словно сами небеса были против, все оставшиеся семь лет было ровно тридцать человек. В десятый класс она пошла поздно, отменив свое решение уйти в колледж. И теперь класс, в который я с трудом попала, ее не приняли из-за количества учеников. Черт возьми. Мы даже не разговаривали толком. Я сомневаюсь, что она знает мое имя или помнит лицо! Уже через три дня, в день подачи документов, мама с самого утра уговаривала меня стать учителем математики. Говорила, что это поможет мне в ее финансовом отделе. Ну, а как отказать, когда сама Вероника Романова просит? Моя великая мать, способная на всё, и никогда ничего мне не запрещающая. Тот самый случай идеального родителя, который всегда остается на твоей стороне. У меня не было бунтарского периода — я просто в моменте стала высокомернее, а через год сознательнее. И я согласилась. Подала на математику. «Чтобы я еще раз слепо поверила», — усмехнулась я, заметив Кристину в группе литераторов и филологов. Уже прошел целый месяц учебы, и я явилась в деканат, чтобы перевестись. Маме пришлось сильно раскошелится, чтобы сначала перевести меня на другую специальность, где нет мест, а потом еще и загладить свою вину. / / / — Ты новенькая? — подошла ко мне рыжая девушка. — Ага, — улыбнулась я сразу. — Алекса. А ты? — Ярослава, просто Яра, — протянула она руку для пожатия. Приняв, я оглядела ее чуть более пристально и узнала: она стояла рядом с Кристиной на той фотографии. — Не подскажешь, кто староста? Меня еще не добавили в чат, — окинув группу взглядом, я заострила внимание на Крис. — Да и узнать бы пару моментов. — Я и есть староста, поэтому и подошла, — рассмеялась Яра. — Скажешь свой ник в сети? — "Fucking smart”, между словами нижнее подчеркивание, — сразу ответила я. — А ты самоуверенная, — шепнула Яра, словно думала, что я не услышу. — Я просто Романова. Она замерла. Перестала вводить ник, перестала, кажется, даже дышать на пару мгновений. — Твоя мама Вероника Романова? — Да, — погромче сказала я. — я дочка Вероники Романовой. Удивлена? — Можно и так сказать, — скорее закончила она, подав заявку мне в друзья и добавив в чат. — По любым вопросам обращайся в личные сообщения, отвечу в любое время. Она убежала на свое место, ведь прозвенел звонок. Я развернулась, сев ровно и даже не встав, когда зашел преподаватель. Мне до лампочки учеба. Я здесь ради Кристины. После первой же пары Яра вновь подошла ко мне — что было удобно в этом институте, так это то, что ходили преподы, а не толпы студентов по кабинетам — и одарила радостной улыбкой. — Я тут подумала, — навела она меня на мысль «а ты умеешь?». — Не хочешь сидеть со мной? Выглядишь отрешенно, сидя тут на первых партах. — Да, давай, — сразу согласилась я. Яра взяла мои вещи и портфель, радуясь своей маленькой победе. А я быстро дошла до парты, с которой отсела блондина — которая, кстати, тоже была на фото. — Извини, что потеснила, — улыбнулась я ей коротко, свободно садясь на место. Конечно, я не чувствовала вины. А за что? За то, что их тупая староста, услышав фамилию «Романова», растеклась, словно я потомок императорской семьи? Согласилась я так быстро только потому, что Кристина и эта блондинка теперь оказались на парту вперед, что позволяло болтать с ними. — Я Алекса, — представилась я, когда подошла Яра. — Думаю, уже слышали, что Романова. — Я Полина, — улыбнулась блондинка. — А это Кристина. Посмотрев на темноволосую, я ждала хоть слово, но она только бросила на меня один равнодушный взгляд и продолжила вчитываться в учебник по психологии. — Она не особо болтливая, зато списать дает, — отмахнулась Яра. Мы были довольно шумными. Болтали обо всем подряд, без конкретной темы, а к нам то и дело подходили другие ребята из группы, чтобы познакомиться со мной. Я видела, что мы мешаем Кристине, но ничего не сделала. Раз она отличница и дает списать, значит, выучила все дома, верно? Пока была перекличка, Полина мне поведала, что «эта стерва», имея в виду преподавательницу по психологии, проводит проверочные каждую пару, чтобы у всех были оценки. Еще она уверила, что у нее очень трудно списать, а затем получила замечание и доп вопрос на грядущий тест. Кристина заметно начинала нервничать, когда женщина пошла по рядам, раздавая задания и чистые листы, крича всем убрать все с парты. Сначала она выдала мне листок, ушла на другой ряд, а я затем повернулась. — Вы новенькая! Можете сегодня не писать, у матетиков ведь не такая углубленная психология, верно? — Что вы, я попробую. Дадите листочек? Забывшись, она выдала мне еще один, а я победно улыбнулась, приступая к тесту с остальными. Не зря мне не понравилась бледность на лице Кристины — она буквально дрожала от того, что не могла ни на что ответить. Полина и Яра быстро просекли, что она им не помощница, и полезли в телефоны… Пока я спокойно решила оба варианта, подписав один листок именем Крис. — Время вышло! Сдаем! — прокричала преподавательница. — Новенькая, собери работы и задания. Великая ошибка, которую допускают даже мудрецы. Я тут же встала с места, собирая работы , оставив Кристину и девочек напоследок. Протянув руку Полине, я взяла оба листочка и, якобы раскладывая по вариантам, смяла листок Крис — совсем пустой, с одной фамилией. Сдав все преподавателю, я вернулась на место, где Яра бурчала в спину Кристине, чтобы та в следующий раз учила дома, а не дрожала как осиновый лист на ветру. Как только я села рядом — она мило улыбнулась, прекратив. Арина Геннадьевна дала нам задание, составить конспект, и принялась проверять работы. Такой себе из нее преподаватель, но, кажется, я уже говорила, что мне наплевать на учебу. — Из всех группы только две пятёрки, — сообщила она в конце пары. — Романова и Петрова. Молодцы, девочки. Остальные посмотрите в журнале. Собрав вещи, Арина Геннадьевна шустро сбежала, а я, кажется, снова совершила непоправимую ошибку. — Что значит у Петровой пять? — возмутилась Яра. — Какого хера у нас не пять? — Я не знаю, я сдала пустой лист, — скорее стала оправдываться Кристина. — Я тоже видела, — кивнула Полина. — Ни черточки, только фамилия и номера вопросов. Яра уже было посмотрела в мою сторону, но я весело смеялась на соседнем ряду, не обращая на них внимание. — Да не могла она, — нахмурилась Воронина. — Точно не она, зачем бы? — А вдруг? — шепнула Полинка и кивнула на Крис. Со звонком в класс вернулись только двое, Петровой с ними не было. А когда она не пришла и через двадцать минут, я отпросилась в туалет. Найти ее не составило труда — туалет на том же этаже, единственная закрытая кабина. — Выходи, Петрова. Хватит рыдать, — встала я напротив кабинки, упершись лопатками в стену. Громкий всхлип и никто не вышел. — Эй, я серьезно. Хочешь, чтобы я выломала ее? — дернула я ручку для убедительности. — Выходи давай! Она послушалась, или просто испугалась моего нрава, и вышла ко мне, утирая слезы. Ее точно ударили пару раз по лицу и в живот, судя по смятой одежде. Видимо, еще подергали за волосы и потаскали за грудки. Как по-детски, однако. — Это я решила твой вариант и подписала твоим именем. Преподша дала мне два листка, я не упустила шанс, — сразу созналась я. — Зачем? Если бы у меня было два, они бы ограничились угрозами, — нахмурилась Крис. — На фото при зачислении мне казалось, что вы подруги. Я не думала, что они будут так жестоки. — Мы никогда не были подругами. Яра была на класс старше, а Полина училась со мной, — объясняла Петрова. — И класса с шестого не давали мне даже дышать спокойно. А теперь ты явилась и… — И никто больше не тронет тебя, — уверенно перебила я ее. — Я обещаю. — Ты разве не подружилась с ними? Рассмеявшись, я закинула ей руку на плечо, выводя из туалета. — Мы никогда не будем подругами, — вернула я ее фразу, но в другом времени. — Никогда, Крис. Только с тобой. — Со мной? Не ответив, я оставила ее у раковин умыться, а сама вышла, болтая с вахтершей о мелочах. Когда она вышла, мы направились к кабинету, где как раз прозвенел звонок после первых сорока пяти минут. — Пересядь обратно к Яре, — взяла я свои вещи, подойдя к Полине. — За тобой ниче не видно, давай быстрей. — Да что тебе видеть, мы же доской не пользуемся. — В темпе, Полина, — чуть прибавила я тон и Яра тут же подхватила мое рвение сесть к Крис. На следующей перемене Яра остановила меня, когда мы с Петровой собирались перекусить. Отправив ее первой, я сложила руки на груди. — Я ненавижу насилие, Ярослава, — сразу обозначила я. — Это была идея Полины! Прости, — глухо произнесла она. — Лучше не общайся с Петровой, если не хочешь слухов. — Каким слухов? — Что вы парочка, — удивила меня староста. — На первой неделе учебы она громко ругалась с девушкой в коридоре, а потом стали говорить, что они расстались, ведь Петрова принуждала ту бедняжку быть с ней. — Да ты что? — вскинула я брови. — И где сейчас та девчонка? — Отчислилась и переехала в другой город. Говорят, платит кучу денег за психолога, — с азартом продолжала сплетничать Яра. — Видимо, те самые, которые ей Крис платила, чтобы она была с ней? — Наверное, да. Так что лучше с нами дружи, а не с ней. — Видимо, Петрова совсем чокнутая, раз платила девчонке, вместо того, чтобы обедать нормально и новые вещи купить, — усмехнулась я. — Вот дура, да? Кажется, собеседница осознала, что эти слухи глупы: у Петровой тупо денег нет, чтобы ими строить отношения, а характер слишком робкий, чтобы угрожать. Иначе бы ее не избивали в туалете. Прихлопнув ее по плечу, я направилась в столовую: — Не переживай, меня не волнуют слухи.