Тень доверия

Утро. Очередное зимнее утро. Слишком холодно, организм не работает. Слышится только отдалённый звон будильника, а глазами я ещё в очередном кошмаре в чаще леса. И эти звери... проклятые звери... окружают меня с началом заката и до самого рассвета... О, теперь вижу сплошную темень сквозь веки. Неужели, уже в реальности? О да. Но даже она мне уже надоела. Кроме того, что звери даже тут преследуют меня по пути, так и в школе все болтают об этой "таинственной пропаже детей" и каждый обязуется покоситься на меня. Ну конечно, на кого бы ещё скинуть всё это, особенно после пропажи Семёна!? Ладно они, но... Даже Рома с Бяшей начинают на меня косо смотреть... Ладно, я уже продолжительное время просто лежу. Даже звон будильника уже прекратился. Однако глаза я разлепить так и не решился. Хочу уснуть, но проснуться в другом месте. Далеко. Очень далеко от сюда. От всех проблем От всех забот И переживаний... Это лишь мечты. Лишь жалкие мальчишкины грёзы. Пора взрослеть... Небыляндия только в Олиных кассетах и существует, нам до неё не дотянуться, как и до богов, что наверняка сейчас смотрят на нас свысока... Надо просыпаться. Эти мысли уже которую неделю долбят каждую извилину мозга, пожирая их, словно опарыши долгожданную пищу. Наконец-то я разлепил свои уже давно угасшие глаза. Шаткий потолок. Взгляд застывал на уже привычных мне засечках на нём, небольших отверстиях. Всех их я запомнил спустя несколько дней, даже без очков и должного освещения. Шевелиться не хотелось, существовать тоже. Но заставят. Надо хоть повернуться к окну. Оно как всегда зашторено, но этот жалкий кусок ткани не может дать какую-либо защиту. Из него постепенно начал проходить свет, но небо еле окрашено синевой. Ни месяц, ни блестящие звёзды не хотят покидать свой пост ночного просветителя, однако солнце встаёт и мне надо. Холодный пол. Жалобный скрип половиц, а позже и двери. Удивительно, мама ещё не пошла меня будить, хотя провалялся я в кровати ещё минут десять после звона будильника. Как всегда... всем уже всё равно. Особенно на меня. Каждый на меня либо смотрит осуждающими глазами, либо безразлично меня проходит, словно меня тут и на свете не существовало. Дома прохладно, хотя постепенно кончается февраль. Снег не собирается таять. Холод не собирается уходить. Дом уже не веет теплом и уютом, но как минимум даёт лёгкую защиту. Собственно, сейчас я и спускаюсь по лестнице, чтобы немного позавтракать. После кошмарных зрелищ, что так и воспроизводят одну и ту же кассету на повторе, аппетита словно и не было. Сегодня, наверное, будет хоть что-то тёплое. Чай. Хотя бы его я согрел... и он меня тоже сейчас согреет. Ничего не лезет. Может, не завтракать вообще? С голода не помру... Я слишком долго собирался... придётся торопиться к школе. Уже на вахте я встретил знакомые лица, что мне уже противны. Каждый смотрит на меня изкоса, едко смеясь, пренебрегая... Интересно, кто-то из них думает, что следующей ночью их может и не быть? Как вон тех детей, на доске повешанных... опять знакомые лица. Но тут они более счастливые. Надеюсь, им будет теплее в звериных желудках... Ну почему... Почему я в такой ситуации... я не могу. Не могу ни с кем поделиться. Каждый ведётся на провокации. Каждый разболтает. Никто не сдержит. И к чему только эта фраза "Это тайна, секрет, обещай никому не рассказывать". Спасибо Кате, посмертно. Она ведь их всех научила так гадко поступать... Я не могу даже членам семьи ничего сказать... Мама просто напичкает таблетками, отец посмеётся над всей несерьёзностью детских проблем. Олю не хочу в это ввязывать. Только не трогать хрупкий детский разум. Единственного родного человека потерять, кто на меня хоть добрыми глазами глядит я не могу. Полина обижается... Она меня за сумасшедшего примет... Возможно, уже принимает. Мне кажется, хоть тут она не ошиблась, пока изучала меня своими лазурными глазами. Алиса со мной всё это прожила, но она сильно хитрая... работает на несколько сторон. Да и из-за неё вся моя связь с этим звериным миром и началась... Рома и Бяша. Но Бяши нет. Он отсиживается дома, пока все остальные рискуют своей шкурой ради знаний. Да и его можно понять... После того дня он так поседел, наши оттенки волос начали совпадать. Интересно, я седой? Ладно... но я никому не хочу это говорить. Поэтому пишу мысленный дневник в незаметной тетради, что подписана как для факультативов. Кому она понадобится, тот ли этот глупец, что специально возьмёт эту тетрадь? Погодите... я отбросил один вариант. Рома. Но... зачем и его волновать? После того случая с Катей мы стали реже контактировать. Наверно, каждый начал подозревать теперь не только меня, но и его тоже. Однако, если так можно сказать, он стал мне довольно близким человеком. Я всё ещё не могу ему доверять, но... что-то меня к нему тянет. Нет. Нельзя. Отбрось эти мысли. Раз сказал, что не можешь доверять, то и держи эту позицию до конца. Ещё нет того человека, кто мог бы осветить эту тень доверия. Однако... чуть ли не на каждом уроке, Рома оборачивался ко мне. Глядел он не как все остальные. Он хоть и показывал свою улыбку при одноклассниках, но на меня он глядел по-другому. Особенно. С жалостью, сожалением... тогда я даже слегка улыбался... есть лёгкое, ещё не остывшее тепло в его глазах. Но мне этого не хватит.Мне нужно выговориться. Жалкая тетрадь, не дышит, не моргает. Она мне не поможет. Я больше не могу это терпеть. Хочу заорать благим матом, заплакать, как последняя рёва корова... слишком много образов, мыслей и каждый из них играет со мной злую шутку. Сразу после школы я пошёл на её задний двор. Никого нет... прекрасно. Никого и не надо. Конечно. Конечно блять. Кому я вру!? А ВСЕМ Я ВРУ, НЕ ДОВЕРЮСЬ НИКОМУ В ЖИЗНИ! НИКОМУ! НИКОМУ! Вдруг Антон жалобно вскрикнул, словно он не зайчик, а лишь беззащитный, маленький крольчонок. Лицо покраснело, щёки охладели и покрылись румянцем. Глаза остекленели, словно из них польются не слёзы, а маленькие льдины. Вот и потекла одна из них. Антон вслед за гравитацией опёрся о наружнюю стену школы, что была обрисована всякими играми детворой и проскользнул по стене, сев на еле растаявший снег. Прозрачные слёзы горя стекали по обречённому лицу беловолосого мальчишки. На его голову свалилось черезчур много проблем. Хочется кого-то рядом... тёплого, родного, тому, кому можно наконец довериться. Он спрятал своё жалкое личико, были слышны печальные всхлипы. Обречён. Устал. На недавно прозвучавший вскрик прибежал Рома. Он стал держать навострившие уши в глаза, зная, что опасность может его поджидать на каждом углу. Даже не его самого... его друзей, родных... ещё и голос похож на Антона... после произошедшего с ними обоими он немного сблизился. Их обоих стало жаль. Скрип снега и быстрые шаги. Даже нормативы так быстро никто не сдавал. Он еле притормозил на повороте и шустро обвёл взглядом территорию. Никого. Он слегка отдышался и вдруг услышал всхлипы. Он не заметил в тени своего друга... Рома облегченно вздохнул, но он успел понять, что всё равно что-то тут не так, потому что Антон под аккомпанемент своих всхлипов сидел на снегу около стены и морозил себе задницу. Сразу же переменилось лицо. Бровки домиком, а глаза стали будто щенячьи, что ожидали ласки, любви и заботы. Он неспеша, осторожно подошёл к виновнику беспокойства. —Тош? – послышался чуть дрожащий голос. Он опёрся рукой об стену, сверху вниз глядя на беззащитный хныкающий комочек. А тот лишь поглубже спрятал голову себе в колени. —Тох, ты меня пугаешь... – уже более жалобным, тихим голосом сказал он. Присел на корточки около Антона, постепенно перебирая руку поближе к нему. От Антоши слышался лишь плач. Он думал, что ему никто уже не поможет. Даже Рома, чуть-ли ни его лучший друг... —Так, блять, смотри мне в глаза. – в миг голос стал более жёстким, он схватил обладателя белоснежных волос зв подбородок, так как сам он не хотел показывать свою жалкую людскую маску. Рома вмиг распахнул глаза и сердце обомлело. Перед собой он видел алое лицо своего друга, что было влажным от слёз и сильно замёрзшим. Тоша отвёл взгляд, да бы не смотреть в глаза и выглядеть менее постыдно, будто он скроется от него, если спрячет взгляд. Белоснежные ресницы слиплись от солёных слёз, а губы были обсохшими, поджатыми, сильно дрожали. —Т-тошик... чего это с тобой? — голос дрогнул. Он в шоке от состояния его новоиспечённого друга. Слегка пальцем не задумываясь, он оттёр новенькую слезу. —...я... я не скажу – хныкающий тонкий голосок раздался из уст Антона. Ему было очень плохо. Но никто. Никто не поймёт. Никому не расскажет. —Так... Тох, ты мне дурака не валяй... – он приблизился к другу и принялся понемногу оттирать слёзы, несмотря на жестовые упрёки этого не делать. —Ром... говорю же, не могу я... не могу... Рома замолк. Нахмурился. Посмотрел в глаза. Такие стеклянные... Его стало жаль. Да и до этого жалость к этой персоне сохранялась, понимая, что он не один в такой жопе. Брат по разуму и горю. Тёмный его резко обнял. Он обхватил его своими ладонями, что покрыты мозолями, чуть поглаживал того по куртке, прижимаясь, пытаясь его согреть или согреться самому. —Тошик... ты... ты мне уже как брат. – решил признаться честно. Он прижался лицом к макушке светлого, пока тот всё ещё плакал, одновременно пытаясь понять, что делает Рома. —Ну... ну пойми... мы же Вольтрон... друг за друга горой! Тоха ёпт... – тот немногословно пытался успокоить. Честно, у него это слегка удавалось. Так и остались обниматься два парня на заднем дворе. Один ревел, другой пытался сдержаться, но в итоге сам пустил слезу, понимая всё состояние... Интересно, ему можно доверять?