Личные сообщения

День тянулся бесконечно. Линч провёл его в странном полусне — перебирал записи с камер, монтировал пару роликов, но мысли его были далеко. Каждое движение отдавалось в теле приятной ноющей болью, каждый раз, когда он касался собственной шеи и находил там засосы, внутри разливалось что-то тёплое. Он ждал звонка. Джон написал коротко: «Завалился в типографию. Тут пизда. Вернусь поздно. Не скучай ♡» Сердечко. Маленькое, но оно было. Линч перечитал сообщение раз десять, чувствуя себя подростком. А потом в его голову пришла идея. Он сидел на кровати, всё ещё в той же футболке, которую не снимал с утра. На коже проступали следы — на шее, на ключицах, на плечах. Он провёл пальцами по собственному телу, вспоминая ночь, и почувствовал, как внутри снова закипает жар. Егор взял телефон. Он разделся до гола и лёг на кровать, подбирая ракурс. Одна рука легла на грудь, пальцы сжимали сосок, который мгновенно отозвался твёрдостью. Другая рука скользнула вниз, сжимая член — уже налитый, уже готовый. На шее ярко выделялись багровые следы от губ Джона. Идеально. Он нажал на кнопку. Фотография вышла грязной, развратной — именно такой, какой он хотел её видеть. Линч посмотрел на неё и почувствовал, как дыхание сбивается. Он снова был возбуждён, снова хотел Джона. В приложении, которое они использовали для обмена конфиденциальными материалами, была функция: «посмотреть один раз». Фотография исчезала через несколько секунд. Её нельзя было сохранить, скриншотить или переслать. Только посмотреть и забыть. Линч выбрал её, отправил Джону и написал: «Жаль, что тебя нет рядом». И замер в ожидании.

***

Джон сидел в типографии, уставившись в макет обложки своей новой книги, когда телефон завибрировал. Он мельком глянул на экран — и чуть не уронил чашку с кофе. Уведомление: «Сучка Линч🦛 отправил(а) вам истекающую фотографию». Сердце пропустило удар. Он оглянулся — вокруг никого, только гудящие принтеры и скучающий верстальщик в другом конце комнаты. Джон сглотнул, нажал на уведомление. Фотография открылась на секунду — и этого было достаточно. Егор на кровати. Голый. Растрёпанный. Его тёмные волосы разметались по подушке, а глаза — эти зелёные глаза — смотрели прямо в камеру с вызовом. Одна рука сжимала грудь, сосок был твёрдым, покрасневшим. Другая рука лежала на члене — влажном, налитом, с капелькой на головке. Шея вся в засосах. Следы от зубов. Следы от его зубов. И подпись: «Скучаю». Фотография исчезла через три секунды. Джон застыл, чувствуя, как кровь приливает к паху, как шорты становятся невыносимо тесными. В горле пересохло, руки дрожали. Он схватил телефон и написал: «Блять Егор ты ахуел. Я на работе.» Ответ пришёл мгновенно: «И что?» Джон смотрел на экран. Пальцы дрожали, когда он набирал: «Сучка ты, нельзя так! Ещё скидывай.» Егор ответил не сразу. Только через минуту пришло новое уведомление: «истекающая фотография». Джон нажал. На этот раз Линч стоял у зеркала в ванной, и отражение показывало его целиком. Он отвернулся от камеры, но смотрел в зеркало — и глаза его горели. Он закинул одну руку за голову, и под мышкой блестела капля пота. Вторая рука была между ног, и Джон видел, как длинные пальцы входят в него, как влажно поблёскивают мышцы, как Линч прикусывает губу, едва сдерживая стон. Фотография исчезла. Джон с шумом выдохнул. Он посмотрел на свои руки — они тряслись. Он хотел быть там. Сейчас. Вжать Егора в стену, нагнуть над раковиной, трахать, пока тот не забудет, как дышать. Он набрал номер. — Ты с ума сошёл? — прошептал он в трубку, прикрывая рот рукой, чтобы его не услышали. В трубке раздался тихий, хриплый смех Линча. — А ты хочешь, чтобы я остановился? — Нет, — выдохнул Джон, сжимая телефон так, что побелели костяшки. — Боже, нет. Егор, я сейчас… — Ты на работе, — мурлыкнул Линч, и голос его был низким, тягучим, как мёд. — Я знаю. Я просто скучаю. И хочу, чтобы ты думал обо мне. Весь день. Всю ночь. Чтобы ты не мог забыть, как я выгляжу, когда кончаю. Джон сглотнул, чувствуя, как в голове темнеет. — Ещё одна, — попросил он, и голос его сорвался. — Пожалуйста. Одну. Последнюю. — Хорошо, — шепнул Линч. — Только смотри внимательно. Новое уведомление. Джон нажал, не дыша. На фотографии Линч лежал на боку, задрав ногу, и его пальцы входили в себя. Лицо было искажено от наслаждения, на губах — капля слюны. Член упирался в живот, пульсируя, на головке — прозрачная капля. А под фотографией — текст: «Помнишь, как твой толстый член входил в меня?» Фотография исчезла. Джон сидел, тяжело дыша. В штанах было мокро, и он понял, что кончил, даже не коснувшись себя. Через минуту пришло сообщение: «Сучка Линч🦛: Ты ещё не звонишь. А я всё ещё здесь. Жду. Надеюсь, у тебя скоро закончится работа.» Джон посмотрел на макет книги, на стопки бумаги, на часы. Затем он встал, сказал верстальщику, что ему срочно нужно поехать домой, и выбежал на улицу, набирая номер Линча на ходу. — Я еду, — выдохнул он в трубку. — Только попробуй не кончить до моего приезда. Линч рассмеялся — низко, хрипло, развратно. — Не обещаю.

***

Джон влетел в дом, хлопнув дверью так, что дрогнули стёкла. Линч стоял в гостиной, прислонившись к стене, и лениво улыбался. Он был всё ещё в той же футболке — серой, давно уже не первой свежести, и белье на нём было смешным, почти детским, с каким-то нелепым рисунком. Он специально это надел. Он знал, что Джон взбесится от одного только вида. — Долго же ты, — протянул Линч, но договорить не успел. Джон схватил его за горло — не сильно, но ощутимо, прижимая к стене. Голубые глаза за очками горели безумным, голодным огнём. В них не было ни капли нежности, только злость, возбуждение и желание. — Ты специально, да? — прошипел Джон, вжимаясь в него всем телом, чтобы Линч чувствовал, как сильно тот возбуждён. — Ты хотел, чтобы я сорвался. Чтобы я приехал сюда и… — И что же? — выдохнул Линч, глядя на него снизу вверх, прикусывая губу. В его зелёных глазах плясали бесенята. Джон не ответил. Он просто развернул его, прижимая лицом к стене, и рывком стянул с него эти дурацкие трусы. Ладонь встретилась с ягодицей — звонко, резко. Линч всхлипнул от неожиданности и уткнулся лбом в стену. — Раз, — прорычал Джон. — Ты будешь считать. Второй шлепок. Ещё. И ещё. Линч сбивался со счёта, потому что каждый удар отдавался в теле сладкой, пьянящей болью, и он чувствовал, как кровь приливает к коже, как внизу становится влажно от одного только предвкушения. — Восемь! — выкрикнул он, когда Джон снова ударил. — Девять… — Десять, — Джон остановился, провёл пальцами по раскрасневшимся ягодицам, чувствуя, как Линч дрожит. — А теперь иди сюда. Он оттащил его от стены, развернул лицом к себе и толкнул на колени. — Открой рот. Линч послушно разомкнул губы, поднимая взгляд на Джона. В его зелёных глазах блестели слёзы — не от боли, а от нарастающего возбуждения. Он высунул язык, почти касаясь им ткани джинсов Джона, и медленно, без стеснения, облизнул пуговицу. — Жалко выглядишь, — усмехнулся Джон, расстёгивая ширинку. — Проси. Скажи, что ты хочешь. — Я хочу, чтобы ты трахнул мой рот, — прошептал Линч, и голос его дрожал. — Пожалуйста. Джон. Я хочу давиться твоим пенисом. Можно же мне, м? Этого было вполне достаточно. Джон вошёл в его рот глубоко, сразу до горла, и Линч задохнулся, но не отстранился. Он смотрел на Джона снизу вверх, и в его глазах плескался восторг. Пальцы вцепились в бёдра Джона, помогая, подстраиваясь под ритм. — Ай шалава... — выдохнул Джон, вбиваясь ему в горло. Линч захлёбывался, слюна текла по подбородку, стекала на шею, но он не пытался вытереться. Он давился — и ему это нравилось. Каждое движение члена, каждый раз, когда Джон входил слишком глубоко, заставлял его конвульсивно сжиматься изнутри, снова и снова. Джон вытащил член из его рта, и Линч кашлянул, тяжело дыша, с красными глазами и опухшими губами. — Раздевайся, — приказал Джон, отступая на шаг. — И танцуй. Линч моргнул, улыбнулся — развратно, вызывающе, и медленно, очень медленно, начал стягивать с себя футболку. Его тело горело, на коже проступали следы от пощёчин, на бёдрах — синяки, оставленные ночью. Он крутанулся, виляя бёдрами, подражая грязному танцу, и Джон застонал, не в силах сдерживаться. — На колени, — снова бросил он. Линч опустился на колени перед ним, высунул язык — уже привычно, с хитрой, почти детской улыбкой. — Я хочу тебя, — прошептал он, глядя на Джона снизу вверх. — Я хочу, чтобы ты кончил мне на лицо. Пожалуйста. — Ты просто грязная шлюха, которая только и умеет, что просить, — сказал Джон, но голос его сорвался. Он взял себя в руку, надрачивая перед лицом Линча, и смотрел, как тот облизывается, как смотрит на половой орган с жадностью. — Ага, — прошептал Линч, касаясь языком головки. — Шлюха. Кончи на меня, пожалуйста. Джон кончил мгновенно — горячая, липкая струя попала на лицо Линча, заливая губы, щёки, ресницы. Егор зажмурился, приоткрыл рот, ловя капли, и рассмеялся — низко, почти истерично. — Миленько, — выдохнул он, слизывая сперму с губ. Джон опустился перед ним на колени, схватил за затылок и притянул к себе, целуя — жадно, грязно, пробуя на вкус себя самого. — Как думаешь, нашлись бы ценители, если бы я выложил такую фотку в интернет? — прошептал он между поцелуями. Линч засмеялся снова, утыкаясь носом в плечо Джона. — Мне нравится, когда ты грубый, — признался он тихо. — Мне нравится, когда ты злой. — Я знаю, — Джон улыбнулся, целуя его в висок. — Ты извращенец. — Я ценитель, — поправил Линч и облизнулся, чувствуя вкус спермы на губах. — И я хочу ещё. Джон закатил глаза, но рука его уже скользнула вниз, к паху Линча. — Тогда пошли в кровать, — выдохнул он. — У меня есть ещё пара идей, которые я хотел воплотить. Но боялся, что ты не оценишь. Линч встал, потянулся, и улыбнулся так, что у Джона перехватило дыхание. — Оцениваю, — сказал он. — Очень. Так что давай. Покажи мне, на что ты способен, когда по-настоящему зол. И они снова исчезли в спальне, оставляя на полу гостиной мокрые следы и разбросанную одежду.