Глава 1.
7 часов и 41 минуту назад
Я снова проснулся. Опять.
На часах 04:36. Рано. Слишком рано.
За окном кромешная тьма. Ветер с силой бьется о стены дома, и я чувствую этот пронизывающий холод каждой клеточкой своего тела. Вопрос лишь в том, снаружи он или внутри меня.
Сегодня двадцатое августа. Я все еще здесь, в своем доме в Паучьем Тупике — месте, которое за долгие годы так и не стало домом. Кажется, здесь каждый угол пропитан ненавистью, отчаянием и воспоминаниями, от которых невозможно избавиться. Мерлин... как же я мечтаю однажды сжечь его дотла и больше никогда сюда не возвращаться.
Ха, забавно... Последние девятнадцать лет я только и мечтал что сдохнуть, но даже этого мне не позволили сделать. Что. Я. Такое? Зачем я живу? Почему до сих пор жив? Как же это жалко... Я не смог умереть тогда и не смогу сделать этого сейчас. Слишком труслив, чтобы уйти по собственной воле. Остается лишь одно — продолжать влачить это жалкое существование.
Я закрыл окно, зажег свечу, надеясь, что ее слабый огонек поможет хотя бы ненадолго прогнать холод, и налил себе кофе. Сладкий. С молоком. Забавно, но за всю мою жизнь никто так и не узнал, что я сладкоежка и терпеть не могу крепкий черный кофе. Все почему-то уверены, что гроза подземелий, сальноволосый ублюдок, как меня порой называют за спиной, обязан пить исключительно горький черный кофе.
Как бы то ни было, пора заканчивать бессмысленные размышления. Завтра придется возвращаться в Хогвартс. Вчера пришло письмо от Минервы — она просила приехать на день раньше, чтобы до начала учебного года успеть разобраться со всеми накопившимися делами.
Я взял с прикроватной тумбочки ежедневник и быстро набросал список того, что необходимо сделать сегодня: зайти в банк, снять деньги, купить новую черную мантию — старая окончательно пришла в негодность — и закончить работу над несколькими зельями.
День пролетел незаметно. К вечеру все необходимые дела были закончены, а вещи уже лежали в чемодане, дожидаясь своего часа в прихожей. Я обвел дом последним взглядом и неожиданно понял, что не хочу провести здесь ни единой лишней минуты. Поэтому решил не откладывать отъезд до утра и отправиться в Хогвартс уже сегодня.
Замок встретил меня непривычной тишиной. До приезда учеников оставалось еще несколько дней, преподаватели должны были прибыть только завтра, так что можно будет отдохнуть от бесконечного шума. Передав вещи домовым эльфам, я решил немного пройтись по окрестностям Хогвартса, наслаждаясь редким покоем.
На небольшой возвышенности, недалеко от Запретного леса, есть мое любимое место. Отсюда открывается вид и на озеро, и на величественные башни Хогвартса. Лет десять назад я поставил здесь простую деревянную лавочку, так что иногда в особенно тяжелые периоды своей жизни, а в особенности каждый раз перед новым учебным годом, я прихожу сюда и просто часами сижу, наблюдая за природой, ведь достаточно просто посидеть в тишине несколько минут, чтобы хотя бы ненадолго перестать думать.
Я просидел там почти час. Незаметно начало холодать, по озеру пробежала рябь, и вскоре с неба упали первые капли дождя, все-таки конец августа, так что осень уже напоминала о своем приближении, поэтому пришлось вернуться в замок.
В этом году наконец-то произошло маленькое чудо — я наконец смог перебраться из промозглых подземелий в башню с видом на озеро. Странно... кто бы мог подумать, что обычный солнечный свет способен так сильно изменить ощущение пространства вокруг.
Альбус никогда не позволял мне жить где-либо еще. Почему — известно, пожалуй, только ему самому. Иногда мне казалось, что он настолько привык распоряжаться чужими жизнями, что уже не замечал подобных мелочей. Или, что еще хуже, замечал, но считал их несущественными.
Мои новые покои оказались удивительно спокойными. Темно-зеленые стены сочетались с теплым бежевым оттенком дерева, а в центре комнаты стояла широкая кровать с тяжелым балдахином. Возле высокого окна разместился длинный письменный стол — совсем скоро его, как и прежде, завалят студенческие эссе и контрольные работы. Напротив, от пола до самого потолка, тянулись книжные шкафы. Пожалуй, именно они нравились мне здесь больше всего.
В спальне находились две двери, каждая из которых вела в отдельное пространство. Первая открывала путь в просторную уборную, по размерам и удобству ничем не уступающую той, что предназначалась для старост.
Вторая же дверь вела в гостиную — светлую и уютную комнату, из которой также можно выйти на небольшую, но полностью оборудованную кухню, где всегда можно было приготовить что-нибудь простое и ли просто попить чай в тишине.
Ко всему прочему, в этом году у меня будет новый домовой эльф, его зовут Этарион Как я успел заметить, он полностью соответствовал своему имени: спокойный, немного сдержанный и обладающий мудростью, присущей более старшим эльфам.
Ладно, пожалуй, пора спать. Завтра предстоит тяжёлый день. После выписки мы с Филиусом и Минервой так и не поговорили по-настоящему, а что касается остальных преподавателей — то здесь, я даже не знаю, простили ли они мне смерть Альбуса. Большинство людей видят лишь то, что лежит на поверхности, и редко пытаются разобраться в том, что скрывается за очевидным. Поэтому завтра меня ждёт весьма непростой разговор и, скорее всего, немало осуждающих взглядов. Впрочем, мне не привыкать.
***
В то утро я проснулся значительно позже обычного — время уже перевалило за восемь. Яркое солнце пробивалось сквозь окно и слепило глаза: вчера я настолько вымотался, что даже забыл задёрнуть шторы. На столе меня уже ждало письмо от Макгонагалл с просьбой зайти к ней в половине третьего, чтобы наконец обсудить всё произошедшее. Стоит упомянуть, что после моего возвращения в Хогвартс именно она заняла пост директора, а Флитвик стал её заместителем. Слава Мерлину, меня избавили от всей этой бесконечной бумажной работы. Если честно, события прошлого года я предпочёл бы забыть навсегда. Иногда мне хотелось бы просто стереть себе память, чтобы больше никогда не вспоминать тот кошмар, который длился почти целый год, пока я занимал должность директора Хогвартса. Ладно, пора заканчивать со всеми этими размышлениями, от них все равно толку мало. — Этарион. — Да, профессор Снейп! Доброе утро, сэр. Что желаете на завтрак? — Доброе утро. Принеси, пожалуйста, кофе с молоком и двумя ложками сахара, а также блинчики с ветчиной и сыром. — Разумеется, профессор. Завтрак будет готов через несколько минут. Также хочу сообщить, что вчера вечером я разложил все ваши вещи по шкафам, а в ванной уже приготовлено все необходимое для утреннего умывания. — Хорошо. Спасибо, Этарион, можешь идти. — Рад служить вам, профессор. После завтрака мне предстояло заняться ещё одним важным делом — обустроить собственную лабораторию. К счастью, этот вопрос я уже давно решил в переписке с Минервой. Идея разместить её в башне мне нравиться гораздо больше, чем вариант с подземельями. Некоторые особенно сложные составы зелий требуют завершения при свете луны, а благодаря выходу на улицу из башни мне не пришлось бы каждый раз спускаться и тратить свое время на дорогу, что значительно упростило бы работу над особенно сложными проектами. Рядом с моими апартаментами находились только комнаты старост и пустующий кабинет, который уже долгое время никто не использовал, поэтому именно его я и решил превратить в свою лабораторию. Ладно, время уже два часа, а это значит, что впереди меня ждет долгий и мучительный разговор с попыткой пожалеть меня. Как же я это ненавижу, от их пустых слов только голова начинает болеть. — Минерва. Филиус. — Северус! Здравствуй, проходи, пожалуйста. Я молча вошел в кабинет и остановился у окна, ожидая, кто первым нарушит тишину. Сейчас начнутся слова сожаления, сочувственные взгляды и попытки убедить меня, что они всегда были на моей стороне. Как же меня достали подобные разговоры. — Северус… — первой заговорила Минерва, но тут же осеклась. — Я не знаю, с чего начать. — Тогда не начинай. Мне не нужна твоя жалость. — Это не жалость, — тихо ответила она. — Это чувство вины. Я хочу попросить у тебя прощения. За то, что не увидела правды. За то, что поверила тому, что было проще принять, чем попытаться понять тебя. В кабинете повисла тишина. — Мы оба виноваты перед тобой, — негромко произнес Флитвик. — И я тоже прошу у тебя прощения. Мы знали Альбуса слишком много лет и привыкли доверять каждому его слову. Мы даже не задумались, что он мог скрыть от нас нечто настолько важное. Минерва устало прикрыла глаза. — Альбус… был великим человеком, но иногда забывал, что окружающие — не фигуры на шахматной доске. Он не имел права взваливать такую ношу только на тебя. Не имел права оставлять тебя одного со всем этим. — Если бы он доверился хотя бы одному из нас… — тихо продолжил Флитвик. — Если бы рассказал правду мне, Минерве, кому угодно… Возможно, тебе не пришлось бы столько лет нести эту тяжесть в одиночку. — Вместо этого он позволил всему миру считать тебя убийцей, — с горечью сказала Минерва. — И мы… мы тоже отвернулись. За это мне действительно стыдно, Северус. И, боюсь, этого уже никогда не исправить. — Что ж, если с душещипательным разговором мы покончили, тогда, может быть, мы разберемся с расписанием и учебными дисциплинами, у меня, итак, мало времени, мне еще нужно успеть закончить обустройство своего кабинета и лаборатории. — Хорошо. Тогда перейдем к делам. В этом году у нас около пятидесяти первокурсников. Кроме того, несколько студентов, которые не завершили свое обучение в силу известных нам обстоятельств, решили вернуться, чтобы закончить обучение и сдать выпускные экзамены, в их числе Гермиона Грейнджер. — Кто? Грейнджер? Неужели мисс Всезнайка все-таки решила вновь осчастливить Хогвартс своим присутствием? Мало того, что она лезет куда ее не просят и сует свой длинный нос туда, куда ее не просили, так она еще и посмела вернуться! Я-то надеялся, что золотое трио окончательно избавит школу от своего общества. Им же вроде обещали дать места в министерстве или куда они там хотели без сдачи экзаменов, зачем же ей здесь быть? — Северус, ну, во-первых, не такой уж у нее и длинный нос, — с едва заметной улыбкой произнесла Минерва. — А, во-вторых, вернется только мисс Грейнджер. Гарри Поттер и Рональд Уизли решили поступать в школу Авроров, и их действительно приняли без экзаменов. Что же касается Гермионы… не поверишь, но она отказалась от места в Министерстве. Сказала, что хочет стать первым волшебным психологом. Я замер. Мне даже показалось… Хахахахаха! Психологом? Несколько секунд в кабинете стояла тишина. — Простите… кем? — наконец переспросил я. — Психологом, — спокойно повторил Флитвик. Я тихо усмехнулся. — Вот это действительно неожиданно. Признаться, я был о мисс Грейнджер более высокого мнения. Я отвернулся к окну, продолжая смотреть куда-то поверх озера. Психолог… Неужели она всерьез считает, что несколько разговоров способны заглушить крики войны? Что можно подобрать правильные слова человеку, который каждую ночь видит одни и те же лица? Что есть заклинание от чувства вины? Глупая девчонка… Или… это я слишком давно перестал верить, что кого-то еще можно спасти.
